Екатерина Боброва – Некромантами не рождаются (страница 2)
— Они все ушли к богине, остальных убили, — ответил капитану Кельс, наслаждаясь выражением панического неверия на лице мужчины.
— Никого не осталось! — крикнул он команде. Внутри разворачивался тугой ком выжигающих разум эмоций.
— Ни живых, ни мертвых! — понеслось над кораблем.
Толпа сгрудившихся матросов встревожено подалась вперед.
— Ни живых, ни мертвых, — громко расхохотался Кельс, и матросы дружно отпрянули. Дикий смех седого пацана полоснул по нервам, и даже видавшие всякое в жизни мужики побледнели.
— Тихо-тихо, — Ластра подошла, обняла сзади, горячим телом вытягивая из воспоминаний. — Это в прошлом. Отпусти.
Он хотел бы, да не мог.
Прошлое держало его цепко, и каждый день он отплясывал безумный танец смерти. Терял и обретал друзей. Находил соратников, а вместе с ними и предателей. Засыпал, не ведая, проснется ли утром.
Труднее всего было в начале, когда его, стоявшего на коленях перед Советом, обвинили во лжи. Когда страх разрушал разум старших, и жрецы, срывая голос, орали друг на друга, не в силах поверить, что все кончено.
Его бросили в темницу, оставив без еды и воды. В соседние камеры запихнули команду корабля, предав судно огню.
Но слухи уже поползли…
Нашлись свидетели прибытия корабля, да и жертвоприношений становилось все больше — жрецы словно с ума посходили, а сила утекала слишком быстро. И эту слабость становилось сложнее скрывать.
Нежные поцелуи коснулись шрамов на спине — Ластра выцеловывала их, и он, закаменевший от воспоминаний, начал расслабляться, мыслями, все еще пребывая в прошлом.
Не желавшие верить в поражение жрецы подвергли его пыткам, надеясь выбить признание в предательстве.
А пытать они умели…
Кельс до сих пор не понимал, как выстоял и не раскрыл договор с водной стихией. Он никогда не считал себя сильным, наверное, слабость его и спасла. Стоило палачу приступить к пыткам, как он терял сознание, уплывая туда, где не было боли.
На вопрос, как именно им удалось спастись и вернуться — единственным из всех, Кельс неизменно отвечал: «Чудом и заступничеством богини».
На допросах стоял на своем: богиня сама привела жрицу. Нет, где девчонка он не знает. Появится ли она вообще неизвестно.
Кажется, больше потери силы жрецов пугала потеря власти. Отдать власть какой-то девчонке, еще и огневику? Одна мысль об этом заставляла старших биться в припадках гнева.
Наверное, это удержало жрецов от раскола, а страну от гражданской войны, хотя Кельс не был уверен — было ли это благом. Война прошлась бы, выжигая. Глядишь, очистившись кровью, они начали бы искать другие пути. А на очищенное место быстрее пришли бы стихии, как ему обещала та, прозрачная.
Не добившись тогда ничего, жрецы отступили, бросив Кельса умирать.
Он зябко передернул плечами, вспоминая ледяной холод камеры, неизменные чувства боли и голода, с которыми успел сродниться.
Его вытащил тот, кто позже сделал Кельса главным в сопротивлении. Заменил родного отца. Укрыл в безопасном месте сестер и мать. И кого он сам похоронил в прошлом году…
— Ты справишься, все будет хорошо, — заверила его Ластра, ладонями оглаживая плечи.
Кельс давно перестал быть испуганным пареньком, который в панике бежал из чужой страны. Он и сам с трудом узнавал себя в зеркале. Взгляд сделался звериным. Голову покрывал короткий ершик седых волос. Тело в шрамах, но еще больше их было на душе.
Он справится… Вопрос лишь в том, как долго надо продержаться? Сопротивление жило его обещанием, что помощь придет. Новая жрица принесет новую жизнь, а главное — вернет стихии, и земля снова станет рожать, воду можно будет пить без очистки, а ветер перестанет ломать ураганами все вокруг.
И страшно было даже подумать о том, что помощь может опоздать или не прийти вовсе…
Глава 1
— Нет, нет и нет! — гневно выдохнул Альгар. Прошелся по комнате, пытаясь успокоиться и не сорваться.
— Мы это уже обсуждали. Ты жрица, но отправиться туда — безумие. Там и целой армии будет мало, чтобы с ними справиться! — и он умоляюще посмотрел на жену.
— Я поклялась, — спокойно напомнила ему Майра.
Сама она не испытывала страха. Тот, кто смотрел в глаза смерти, мало чего боится. Но беспокойство, как и сомнения присутствовали.
Во-первых, им с Альгаром придется надолго расстаться. О том, чтобы взять мужа с собой и речи не шло. На Карси-тане лишь Майра, как жрица смерти, могла рассчитывать на защиту. И сердце заранее ныло при мысли о расставании.
После битвы на Шакри-нару они все делали вместе: путешествовали, терпели скучнейшие собрания великих родов, принимали послов, вникали в дела страны. Подданные уже шутили, что будущей королеве нужен такой же трон, что и королю.
Во-вторых, Майра не сомневалась: карситанцы ей не обрадуются. И это «не обрадуются» могло означать от попытки выгнать до убийства.
Жнецы, продолжавшие навещать ее во снах, уверяли: ее законность никто не оспорит. Сильных жрецов на Карси-тане не осталось, а те, кто есть: трусливы и ленивы.
Но с момента разгрома мертвой армии прошло пять лет. За этот срок могло случиться все, что угодно. Сами жнецы уже не имели влияния на бывших соратников. И все, что смогла добиться от них Майра — жертвоприношения продолжаются.
Значит, на Карси-тане по-прежнему поклоняются богине смерти и в теории должны принять назначенную жрицу. На практике же, как не раз говорил Харт, власть — такая вещь, которой никто не хочет делиться.
В-третьих, Майра не представляла, чем будет там заниматься. Ладно жрецов она могла бы призвать к порядку, использовав силу смерти. Но дальше? Править? А как же Асмас? До коронации остается не так много времени. Она не может разорваться. Придется искать надежного человека и оставлять вместо себя. А из кого выбирать, если те, кто имеет власть и влияние, развращены убийствами и вседозволенностью? Еще одна головная боль.
Эти причины заставляли ее медлить с исполнением поручения смерти. Впрочем, та не была конкретна в словах. «Решаешь проблему с детьми». И вот пойми, кого она имела в виду? Жрецов, ставших жнецами или всех карситанцев?
Жнецы, конечно, уверяли, что всех. И требовали скорее исполнить волю богини, отправиться на материк, чтобы… А вот дальше даже они не могли прийти к согласию.
Кто-то считал — проблема в неправильных ритуалах. Мол, надо не просто убивать, а делать так, чтобы использовать меньше жертв, получая при этом больше силы. И Майра должна была этот самый способ найти.
Кто-то предлагал убрать жрецов, ритуалы запретить и позвать стихийников — пусть работают. Но им возражали — откуда маги возьмут силу, если источники мертвы, а стихии отравлены? На накопителях многое не сделаешь. Покупать же все из-за моря — никаких денег не хватит. Да и нет их. Все ушло на подготовку к вторжению в Шакри-нару.
Ну и в-четвертых, какая из нее сейчас жрица, — с раздражением думала Майра. Ритуалы? Для кого? Асмас, слава Девятиликому, не поклоняется смерти, и жертвоприношения здесь запрещены. От самих карситанцев никаких вестей — они явно не горели желанием признавать ее жрицей. Альгар не скрывал своего отношения, искренне желая жрецам перегрызть друг другу глотки. Ну или принести в жертву всех до последнего жителя.
— Она мне жизнь сохранила, как и тебе, а могла бы забрать. Рано или поздно долг придется вернуть, — напомнила Майра, кусая губы и избегая смотреть на мужа.
Сама смерть пока не объявлялась, словно забыв о ней.
— Лучше поздно, — с отчаянием пробормотал Альгар.
Этот разговор проходил у них уже в третий раз, и каждый раз заканчивался одинаково:
— Я тебя никуда не отпущу, — объявлял Альгар, прижимая ее к себе. — Понадобиться — к кровати привяжу, — забавно проявлял он замашки тирана. — И не посмотрю на то, что ты сильнейший менталист и единственный некромант. Мне, знаешь ли, хочется видеть тебя живой и здоровой, а не дарить карситанцам. Эти уроды только и умеют, что жертвоприношения устраивать. Вот принесут тебя — и что тогда? Я же без тебя жить не смогу.
Майра молчала, вдыхая родной запах мужа. Стояла, улыбаясь. Забота Аля всегда умиляла, даже такая — ограничивающая и поглощающая.
— Только хуже сделаешь, — предупреждал он, понимая, что не удержит силой. — Я их с лица земли сотру, если с тобой что-то случится.
И ведь отпустит, — думалось ей. Или сбежит вместе с ней. И гордость за мужа мешалась с болью и страхом.
Альгар не глуп, понимает — проблема не решится сама. Рано или поздно смерть потребует вернуть долг. Если не получит желаемого — возьмет свое. Сколько их тогда было на Шакри-нару из правящей семьи? Пятеро? Больше половины ветви. Такая потеря обескровит корону.
Однако, как подступиться к решению проблемы, Майра не понимала.
Одно знала точно: втягивать Асмас в противостояние с карситанцами нельзя. Даже если бы это означало остаться без поддержки на чужой земле.
Пока что она трусливо тянула время, хотя подданные уже намекали о том, что пора бы будущей королеве осчастливить Асмас наследником. А как решиться на ребенка, не выполнив договор со смертью? Родить, а потом бросить, отправившись на Карси-тан?
И Майра зло фыркала при этой мысли.
— Ну хочешь, я попрошу Четвертого подобрать людей и отправлю их на разведку? — неизменно предлагал Аль.
Жена в ответ качала головой.
Асмасцы слишком приметны, и без поддержки стихий даже безмолвные долго не протянут с маскировкой. Это будет самоубийственная миссия, а она не готова отправлять людей на смерть. Речь ведь о ее личном договоре. Почему кто-то должен рисковать вместо нее?