Екатерина Боброва – Некромантами не рождаются (страница 11)

Сергей вздрогнул, поежился, так и не привыкнув к тому, что какое-то время назад был мертв. В его памяти он прибыл через портал к сестре, провел день с племянниками, а потом очнулся ночью на берегу озера, чудовищно замерзший.

— И не забудь записать эту дату вторым днем рождения, будет повод отметить, — усмехнулся Харт, помечая что-то себе на листе. — А еще, пожалуйста, воздержись до отъезда от тесного общения с противоположным полом. Сам видишь, как на них влияет, гм, твоя свободность взглядов. Им, как у вас на Земле говорят, крышу сносит, — блеснул он знанием земных оборотов.

Сергей смутился, покраснел, хотел было оправдаться, но лишь с досадой махнул рукой — что тут говорить.

— Кайлес защиту поставил, однако он опасается, что еще одного удачного или нет приворота твое сознание не выдержит, — не без сарказма заметил Харт. — Так что будь добр, никаких знакомств. Не жалеешь себя — посмотри на сестру. До сих пор в себя прийти не может, а нам ассара еще очень нужна.

Юля спрятала насмешку, не став напоминать Третьему, что тот лично рассматривал заявки на место «незаменимого» декана.

— Ты и сам понимаешь — смысла в ваших отношениях нет. Она не сможет жить на Земле, а здесь тебя никогда не примет ее родня.

Сергей недовольно стиснул зубы, на лице заходили желваки.

— Я даже имени ее не помню, — выдавил он из себя со злостью, упорно не отрывая взгляд от ботинок. — Так что можешь быть спокоен — ничью честь не задену. Но ты прав — нечего мне у вас делать. У меня свой мир, у вас свой!

Громко хлопнула дверь — Сергей ушел, не прощаясь.

Когда дверь за братом закрылась, Юля осталась сидеть. Кажется, Сережка обиделся всерьез. И даже не на сам приворот, а на то, что любая: мелкая и слабая здесь может его убить. Сильный удар по мужской гордости.

Сказка о Гарри Потере обернулась кошмаром.

— Спасибо тебе за него, — поблагодарила она Харта.

— Мне его даже жаль, — со вздохом ответил Третий. — Хороший мужик. Правильный. В академии его уважают. И тянет его к нам — видно же. Только костер у него свой. Должен понимать — здесь он свой огонек не найдет, а без него любое сердце покрывается пеплом.

Сергей отбыл поспешно. Отказался встретиться с рвавшейся к нему Касмейрой, отверг искупительные дары, который передал ее отец, чем поставил капитана в крайне затруднительное положение.

— Я же должник ему теперь, — с досадой огладил мужчина голову, и шрам побагровел, став еще заметнее на гладко выбритой коже.

— А он, простите меня, госпожа ассара, бездарь. Иметь такого в должниках…

Таврис явно хотел добавить что-то неприятное, но сдержался. Свалившееся на него несчастье погасило огонь в глазах, добавило морщин на лице.

Они встречались в последний раз перед отъездом. Позади остался крайне неприятный разговор, тяжкие обвинения, сухо выдвинутые Хартом. Отчаяние на лицах такиек — их возвращали домой явно не для того, чтобы продолжить обучение. Отрешенный вид Тавриса — капитан стойко выдержал удар, и лишь раздуваемые ноздри, да стиснутые кулаки свидетельствовали о буре, что творилась у него внутри. К его чести, он ни разу не упрекнул Юлю в том, что та не доглядела за студентками. Хотя мог бы.

Решение было быстрым.

Наложившую приворот девушку ждала закрытая женская община жриц воды — на перевоспитание. Если результат не будет достигнут, Айрин умертвят. Никто не решится взять убийцу в жены, а другой судьбы на острове для нее нет.

Остальных до замужества помещали под домашний арест.

Капитаны посылали извинительные дары Сергею и семье Четвертого.

Отец Айрин отдавал корабль во флот Асмаса, дабы загладить вину.

Вот как бесславно закончилась попытка ввести женское образование на Такии, — с горечью думала Юля, разглядывая подавленные женские фигуры, с которых сняли все украшения, выдали мешковатые платья черного цвета, на головы повязали платки.

Веселые и яркие такийки выглядели теперь подстреленными птицами. Они жались друг к дружке, лишь Айрин стояла отдельно, глядя вокруг с презрительным отчаянием. Еще не осознала, не поняла. Ничего, все впереди: отчаяние, принятие и боль, разъедающая душу.

Это я не досмотрела, — кусала губы, мучаясь угрызениями вины Юля. Девчонок было жаль. Что у них осталось в жизни? Скромная свадьба с нелюбимым мужем. Четыре стены дома, да клочок синего неба во дворе.

Даже думать больно о том, каково теперь Касмейре, которая рвалась из дома, еще и наслушалась разговоров Сергея о Земле. Это как в замочную скважину поглядеть на дворец, а потом вернуться к себе в трущобы.

И когда Такия решиться на вторую попытку? Может и никогда.

— Вы уж дайте мне знать, когда Сергей снова появится — ветра не пожалею, встречусь, — попросил Таврис, избегая смотреть ей в лицо.

— Может, все-таки оставите их? — вместо ответа спросила Юля. — Хотя бы двоих? Они же ни в чем не виноваты!

Капитан подарил ей тяжелый взгляд. Долго молчал перед ответом.

— Если бы она с огневиком начала встречаться, я бы понял. Давно ее уже отпустил. Столь сильному ветру не усидеть на место. Ее мать, когда я ее похитил, раз десять пыталась бежать. Один раз на большой земле догнал. Быстрая была, как волна. Смирилась лишь, когда поняла, что дочку ждет. Но даже с дочерью трудно ей было у меня. Тесно. Потому и не стала держаться за жизнь, когда в бурю попала под обвал. Ушла, ускользнув сквозь пальцы. Сбежала. А я… — мужчина горестно замолчал, застывший взгляд смотрел куда-то за спину Юле, — так и не смог принять другую в дом. В дочери радость неба видел. Отдыхал душой, на нее глядя. Мечтал для нее лучшей жизни. Хотел искупить вину за гибель матери, но… не с тем, кто эту жизнь разрушит. Простите за глупость старого капитана, но тот, кто рожден с магией, не имеет право от нее отказываться даже ради чувств.

Юля не нашла в себе сил возразить. Таврис прав, пусть от этой правды было тошно и горчило во рту.

— Что касается двоих… Плохо вы знаете своих подопечных. В этой воде они ведают каждый вздох друг друга. Их накажут не за то, что сделали, а за то, что не сделали.

— А моя дочь… Не рвите ей сердце, — попросил мужчина напоследок. — Знаю, хочет она с ним попрощаться, но боюсь, наделает глупостей. Девы воды умеют привязывать к себе, даже не желая этого. А ее отчаяния сейчас на целую бурю хватит.

— Не желает он тебя видеть, — соврала Юлю, глядя на поникшую девушку. — Не помнит ни тебя, ни ваши встречи, но знает, что ты невольная причина его смерти.

— Пять минут, одно прощение, на колени упасть перед ним хочу, — заломила она руки в жесте отчаяния.

Юля отступила, покачала головой.

— Он не держит на тебя зла, — не врала она.

Когда под давлением вопросов Юля рассказала Сергею о Касмейре, тот лишь растеряно почесал в затылке и сказал: «Надеюсь, она найдет способ изменить свою жизнь. Даже жаль, что не помню, о чем мы с ней болтали. Хотелось бы знать, что такого ей говорил, за что меня приворожить потом решили». И губы дрогнули в горестной усмешке.

Сергей отбыл и пропал. Не выходил на связь, хотя Юля регулярно надиктовывала ему сообщения, передавая их через хранителя. О жизни брата она узнавала лишь от мамы.

Та с беспокойством писала, что Сергей замкнулся, ушел в работу, никаких вечеринок, гулянок или поездок. Стал малоразговорчив. Перестал шутить и балагурить. Купил себе домик в какой-то глухомани и там пропадал. Словом, вернулся другим человеком.

А через полгода странное фото: жуткая тварь, похожая на кошку, со светящимися потусторонней зеленью глазами на крыльце избушки в лесу.

Глава 5

— Что думаешь? — спросила Юля у Кайлеса, демонстрируя экран мобильника. Кузен мужа был единственным из асмасцев, кто провел достаточно времени на Земле, чтобы помочь советом.

Мужчина хмыкнул, потер подбородок, вгляделся в мутный снимок. Тот был сделан издалека на вспышку в подступающих сумерках. Морда у твари на фото была пугающе перекошена — существо то ли язвительно насмехалось, то ли угрожающе щерилось. Правое ухо надорвано. Передняя лапа неестественно вывернута в сторону. Шерсть торчала грязными клочками. Но самыми яркими получились глаза, в которых плескалась колдовская зелень.

— Что говорит твоя мама? — осторожно уточнил Кайлес, не спеша с ответом.

— Что Сергей перестал выходить на связь, они забеспокоились, поехали к нему. На крыльце увидели это. Сняли на мобильник. Тварь мелкая, размером с кошку, но зарычала, словно дикий зверь. Мои родители, испугавшись, вернулись в машину, посидели там немного. Когда успокоились — пошли к дому, ее на крыльце уже не было. Сережки, впрочем, тоже. Дом оказался открыт, они решили подождать до утра. Брат вернулся к завтраку. Сказал, что полюбил ночевать у костра в лесу. Только дымом от него не пахло. На тварь со светящимися глазами посмеялся, сказал, привиделось. Кошка это обычная. Ну и место тут особое — не такое почудиться может. Пятая скала называется. Экстрасенсами любимо. Вниз по реке у них свой лагерь есть.

— Правда? — заинтересовался Кайлес.

— Чушь, — фыркнула Юля. — Была я в таких местах. Если себя накрутить, можно и чертей увидеть, не то, что инопланетян. А так… Лес, как лес. Река, как река.

— Значит, местную нечисть в расчет не берем, — кивнул мужчина. — Помнится, начитавшись ваших сказок, я три дня по лесу бродил, все лешего искал. Забрел в такие дебри… С десяток клещей нашел, с медведем столкнулся, но ни лешего, ни кикиморы… Хорошее время было, — тепло улыбнулся он воспоминаниям.