Екатерина Боброва – Мама для Совенка. Путь менталиста. Часть 4 (страница 8)
- Ваше высочество, - к нему уже спешили безмолвные из личной тройки, - простите, поздно заметили, не успели предупредить.
Харт, морщась – ныла отбитая спина и то, что ниже – сел. Взмахом руки отогнал помощников. Провел ладонью по полу – кончики пальцев ощутили холод.
- Жыргхва! – не сдержал ругательства. Так глупо попасться на заморозку. Чтоб пламя сожрало этого шутника!
Помрачнел. Обвел взглядом стоящих кругом и прикрывающих от любопытных глаз безмолвных. На лицах подчиненных явственно читалось понимание степени попадания… Нет, это не начальство сейчас загремело костьми по коридору, это увольнительные, дополнительные выходные и премии были погребены под слоем начальственного гнева.
- И когда, - тихо спросил Харт, медленно поднимаясь и стараясь не морщиться, - вы мне его поймаете? Может, когда уроните его величество в тронном зале? Или когда вам водопады парадной столовой заморозят? Или когда Восьмой сломает себе что-нибудь?
Безмолвные молчали, цветом лица все сильнее напоминая бумагу.
Харт выдохнул, стараясь успокоиться. Напомнил себе, что все-таки праздники и помрачнел еще больше. Уже сейчас половина гостевых покоев занята, а приглашенные только начали съезжаться. Понятное дело, что за всеми не уследить.
- Ладно, - смягчился, - попробуем изыскать в помощь резервы.
- Дядя Харт!
Первыми его в покоях Четвертого с радостными воплями встретили двойняшки. Подбежали, обняли, поделив его ноги, и он потрепал каждого по голове, ощущая, как возвращается хорошее настроение, а боль в спине утихает вместе с раздражением.
- Смотли, что нам дядя Лиестл подалил! – и Оля, ухватив его за рукав, потащила к себе в детскую. Противостоять этому глазастому обаянию могли лишь родители, да Четвертая мать. Остальные просто подчинялись.
- Круто, да? – спросил Иль, забираясь на квадратный коврик, рядом плюхнулась сестра. Мальчик нажал на камень, вшитый в ткань, и коврик плавно взмыл на полметра, завис, а потом медленно поплыл, повинуясь нажатию на кристалл.
- Ковел-самолет! – гордо объяснила Оля.
- А еще он нам клубочек путеводный обещал сделать, - поддержал сестру Иль.
Харт знал, что двойняшки последнее время активно увлекались земными сказками. Ассара решила их не лишать этой части своей жизни, полагая, что ничего страшного в знакомстве с земной культурой нет.
«Тем более, что ваши сказки, - добавляла она, - учат лишь быть сильными, да покорять пламя. Что не удивительно – какой мир, такие и сказки».
Но Харт не знал, что Первый тоже увлекается, гм, земными сказками.
И ведь вечно жалуется, что нет времени, - не сдержал он раздраженную мысль, - но на летающий ковер нашлось. Однако занятная вещица, да. Можно попробовать пустить в продажу…
Присел на корточки. Уважительно потрогал бахрому коврика.
- Только за пределы покоев ни ногой, то есть ни ковром, понятно?
Детвора закивала, делая круг почета. Понятливые. Слишком понятливые для своих пяти лет. Асмасские дети в этом возрасте лишь говорить четко начинали, а эти…
Осознает ли ассара эту бросающуюся в глаза разницу? Вряд ли. А вот Харт, насмотревшись на младших братьев, осознавал. Душу царапнуло легкое беспокойство. Чем грозит столь быстрое для земных полукровок развитие? Смогут ли они прожить положенные асмасцам двести лет или закончат свой путь ближе к ста годам, как положено на Земле? И как будет развиваться их дар?
Можно было попробовать уговорить Юлю отдать детей на исследование, но она не согласится… Что же, пусть все идет своим чередом.
- А к нам завтра дя-дя Се-ре-жа приезжает, - обрадовал Иль.
Харт напряженно улыбнулся. Дя-дя Се-ре-жа. Младший брат ассары. Богатырь земли русской – как шутливо называла его Юля. Харт припомнил, что там дальше было. Косая сажень в плечах. Здоровяк. Поросят о лоб бить можно.
Этот здоровяк, не без помощи Кайлеса, открыл у себя в городе зал силы, который местные называли спортивным клубом. Нашел, как говорится, и пользу для тела и способ заработать. Ну а пользу для души тоже открыл.
Харт ощутил, как его, против воли, накрывает волной воспоминаний.
- Смотри, круто же!
Третий вежливо глянул на сунутую под нос коробочку, на изображение вывески с алыми буквами на приземистом, слегка уродливом здании, обложенном крупным камнем. Здание напоминало жилище сказочного людоеда.
- «Пламя Асмаса» назвал, - с бесхитростной гордостью поведал Сергей.
Харт подавился эмоциями. Глянул потрясенно.
- Ты внутри зацени что, - не подозревая о нависшей над ним опасностью, продолжил «признаваться» родственничек.
- Я это здание лишь из-за камина купил. Понимаешь, какое это будет «Пламя», если пламени там нет? – и на него требовательно посмотрели в ожидании одобрения.
Харт, который как раз занимался подсчетом штрафа, полагавшегося за несогласованное использование наименования государства в коммерческих целях, поперхнулся от неожиданности и от неожиданности же кивнул.
- Во! Понимаешь! – его хлопнули со всей богатырской силушкой по плечу и продемонстрировали приличных размеров камин, закрытый толстым стеклом.
- Ты не думай, - смутился вдруг Сергей, - я его каждый вечер кормлю дровами и даже разговариваю, ну чтоб как у вас было.
Харт обалдело пялился на камин. На пляшущее там пламя. На маленького рыцаря, держащего в латах кочергу.
Самое обычное пламя, с которым, однако, разговаривали.
- Ты бы еще с ложками поговорил или с вилками, - хотел было сказать Харт, но промолчал.
- А тут мы с пацанами, - палец пролистнул изображение и Харт узрел нечто с крыльями под потолком, - чучело калкалоса подвесили.
Харт уже не удивлялся.
- А здесь, на стене, светящегося вальшгаса нарисовали. Знаешь, у нас есть такие краски, которые в темноте светятся. Очень круто, брат. А вот вулкан. Маленький, конечно, но мы из него дым пускаем, народу нравится.
Дальше Харту с гордостью продемонстрировали стойку и полки с бутылками и бокалами, столы со скамьями, крепких парней за ними «А это мы с друганами» и каких-то девчонок в танцевальном угаре «Танцуем помаленьку по выходным». Словом, не появившись ни разу в этом баре, Харт знал там каждый уголок. И все это безобразие значилось под названием «Пламя Асмаса». В чужом мире. Ущербном, без магии. Харт закатил глаза, напоминая себе, что Юля расстроится, если он упечет ее младшего брата на рудники.
Харт, не предвидя будущее, знал, что ему снова будут показывать и камин, докладывая о его самочувствии, точно он был живым, и зал, и новые картины, вдохновленные Асмасом, и крепких парней «А тут мы днюху справляли», и много чего другого. Земного.
А еще очередной визит Сергея означал, что они будут дегустировать.
- Текила! Вот сюда соль, а лимончик в руку. Глотнул, лизнул, закусил. Красота!
- Кальвадос. Ты яблоко кусни, а теперь отпей. Чувствуешь яблочный дух?
- Я сладкое не очень, а вот белый портвейн исключение. Бранко. Дорогой, зараза, но вкусный.
Харт вынырнул из воспоминаний, вспомнил добрым словом Второго – ящик огневухи станет отличным подарком родственничку и вернулся к делам.
- Где ваш старший брат знаете? – спросил у малышни.
- Там! – дружно указали на гостиную дети.
Харт кивнул на прощание и поспешил к Шестому.
- Значит, я должен найти того, кто морозит пол во дворце? – переспросил задумчиво Альгар, уже начиная прикидывать решение поставленной задачи.
А младший-то вырос, - с удовольствием подумал Харт. Сколько ему? Двадцать один скоро будет. Невесту, ха!, себе нашел. Та еще проблема, но и польза от девчонки есть. Стал бы братишка надрываться и осваивать искусство безмолвных сам по себе? Вряд ли. А тут и тренировка нашлась – как раз для него. Шутник не опасен, скорее всего кто-то из младших принцев шалит. Вот пусть Альгар и займется ловлей проказника. Если еще окажется, что черные снежинки вместе с остальной дребеденью, тоже его рук дело, Харт подумает, куда пристроить с пользой такой талант. Не пропадать же добру.
К себе Харт вернулся в отличном расположении духа. Зашел в покои. Кивнул служанкам, чтобы заканчивали уборку и прошел в кабинет.
Его драгоценность стояла у окна, просматривая какие-то бумаги. При виде жены Харт ощутил, как сердце заполняет нежность. Подкрался, чувствуя себя мальчишкой, обнял вздрогнувшую от неожиданности Софрану. Прижался со спины, губами коснувшись шеи. Прикрыл глаза – внутри штилем разливалось спокойствие. Где-то там, на краю сознания, присутствовала тревога за жену и ребенка, но Харт прекрасно осознавал, что эта тревога с ним на всю оставшуюся жизнь.
Он положил ладони на округлившийся живот жены, думая о том, какое это странное чувство знать, что там, внутри, растет его продолжение, его копия. И сын будет любить Харта только потому, что тот его отец.
- Устала? Что там у тебя? – спросил Третий, заглядывая через плечо.
У них не вышло классической для Асмаса семьи, и Третья мать уже не раз высказывала свое неодобрение поведением невестки, но Харт каждый раз отмахивался, запрещая матери вмешиваться. Его гораздо больше устраивали их совместные, наполненные живым обсуждением дел на работе вечера, пусть они и случались не каждый день, чем скучное существо под названием «жена целый день в ожидании мужа дома». Чем она могла бы с ним поделиться? Количеством примеренных платьев? А рассказывать самому… Не позволяла специфика работы. Так что Харт каждый раз с удовольствием выслушивал о сумасшедших родителях и их чрезмерных запросах, о проказах девиц, о не подвезенных вовремя на экзамен записывающих кристаллах.