Екатерина Близнина – Искатель: Проклятие Древней крови (страница 2)

– Что ты?.. – ахнул Терин, глядя на то, как преступник, болезненно морщась, поднимает ладонь с торчащими из нее осколками стекла. Порезы набухали и сочились густой алой кровью. Нарушитель поднял неожиданно яркие красные глаза, которые, казалось, только разгорались внутренним светом.

Гвардеец дернулся, пытаясь вырвать руку. Не вышло. Странный красноглазый парень держал крепко. Но ещё сильнее приковывали к месту его нечеловеческие глаза. Зрачок сузился до размера булавочной головки. Внутри радужки заплясало маслянистое пламя. Городовой понял, что наклоняется вперёд – настолько его тянет к этому парню. Хотелось выслушать всё, что он скажет. Хотелось стать ему лучшим другом.

– Я поймал его, мэсса Терин!

Кевью справился с сетью и накинул на нарушителя, озаботившись тем, чтобы сделать это в соответствии с инструкцией: сеть была наброшена идеально. Тем сильнее был шок, когда Терин внезапно набросился на подчиненного с кулаками. Пропустив пару крепких ударов в челюсть, Кевью рухнул на колени, закрываясь локтями.

Терин подскочил, сильным пинком повалил подчиненного на мостовую и стал избивать. Кевью скрючился, прикрывая голову, живот. Тяжелые сапоги били по ребрам, по рукам, по ногам…

Игни с трудом поднялся. Избегая наступать на больную ногу, дохромал до избивающего коллегу гвардейца и схватил за руку.

– Довольно! – раздражённо прикрикнул парень. Опасливо глянул наверх, где в одном из окон третьего этажа вспыхнул свет масляной лампы и замаячило испуганное женское лицо. Стоило Игни встретиться глазами с горожанкой, та торопливо задёрнула белую занавеску. Желтый огонёк лампы не погас, но постепенно удалился, будто женщина вышла в другую комнату.

Тяжело дыша, Терин остановился, с ненавистью глядя сверху вниз на Кевью. Тот отнял ладони от лица, на котором стремительно разливался живописный кровоподтёк. Разбитые в кровь губы дрожали от гнева. Горский нос с отчетливой горбинкой распухал на глазах.

– Что ты такое? – лопая кровавые пузыри на губах, выдавил Кевью, глядя снизу вверх на красноглазого. На Терина он смотреть не рискнул. Зато под градом ударов очень быстро связал воедино красные волосы, наброшенную сеть и реакцию коллеги.

Игни наклонился к гвардейцу и протянул израненную окровавленную руку к его лицу. Кевью дернулся, но безуспешно: сапог Терина надежно придавливал его к земле. Игни провёл большим пальцем по измазанной грязью щеке гвардейца, поверх свежей ссадины.

– Расслабься, – посоветовал Игни, – сейчас этот вопрос перестанет тебя волновать.

Кевью прикрыл глаза, борясь с подступающим головокружением. Парень оказался прав. Когда гвардеец моргнул, все вопросы, которые мучили его, и в самом деле потеряли свою остроту.

Вытаскивая из раненой ладони осколки стекла и припадая на одну ногу, Игни в сопровождении двух гвардейцев покинул переулок. Он шёл, низко опустив голову, как преступник, так что у той женщины с третьего этажа отлегло от сердца. Она шепнула спящему мужу, что человека Старого лиса повязали законники, осенила себя знаком Благодати и погасила лампу.

А вот другой человек, который видел всё от начала до конца, напротив, чиркнул зажигалкой и неторопливо раскурил сигарету. Крепкий имперский табак согрел легкие. Сделав две глубокие затяжки, мужчина с отвращением бросил под ноги тлеющий окурок и растёр сапогом.

– Зараза, – процедил он вслух сам себе, развернулся и ушёл в другую сторону.

Глава I. Серая шляпа

– Нет, матушка, расчёт я не попрошу, – терпеливо повторил Игни, мягко, но решительно отнимая бинт. Полные руки матушки с красивыми маленькими кистями тряслись от волнения. Наложить повязку как следует она все равно не сумела. Покорно снеся вторую неудачную попытку, Игни продемонстрировал матушке, что слабая намотка проворачивается, размотал, отошёл подальше и сноровисто перебинтовал пострадавшую ладонь.

– Фили, ист перикулоси! – беспомощно всплеснула руками Синия.

– Мати, нет! – с нажимом проговорил Игни. Сделал паузу для того, чтобы зубами разорвать бинт на две полоски, завязал в узел на запястье. – Я сам виноват. Нарушил комендантский час. И потом, ты же прекрасно знаешь, что серую шляпу я оставил дома. Вот и получил, – Игни поморщился, – по заслугам.

– Ходила вчерась с другими сури на маре, бельё стирать, – торопясь рассказать, матушка помогала себе красноречивыми жестами. – Они говорить, Ветус Вульпи знаменитого искателя на свою сторону сманить! Ветус Вульпи быть здесь! Ты знать об этом, а мати не сказать! Ты не думать о бедной мати! Нет покоя в Акато-Риору, фили, нет! Поедем в горы далеко, поедем?

Синия беспомощно озиралась, будто искала что-то, что поможет убедить сына немедленно убираться прочь из опасного города. Просторная светлая кухня-гостинная с новой отличной плитой уже не казалась ей такой уютной и безопасной. Только не тогда, когда сын накануне пришел домой за полночь, весь в крови и хромой! Заперся в ванной, даже слова не сказал!

– Мы только вчера отдали хозяйке плату за следующие три декады, матушка, – укоризненно напомнил Игни. – У нас больше нет денег на путешествия. Нужно искать способ выжить здесь. Работа в Чайном домике – достойная работа, – раздельно и чётко повторил Игни. – Ни один искатель не пойдет к Старому Лису. Это пустые слухи, не верь.

Матушка сникла. Опустилась на трехногий табурет, зачем-то вытерла чистые сухие руки о вышитый красной нитью передник, затем задумчиво расправила его на коленях. Игни проникся сочувствием к матушке, подошёл и опустился перед ней на одно колено. Заглянул в лицо.

– Мати, я не знаю места безопаснее, чем Акато-Риору. Нам ничего не угрожает. Здесь Древние и Младшие уже тысячу лет…

– Живут в мире, – с теплой улыбкой подхватила Синия. Ласково коснулась щеки сына и легонько стукнула по кончику носа. – Ты говорить и говорить одно. А потом приходить раненый. В тот день, когда я узнать о том, что Ветус Вульпи быть здесь и быть давно! Ночью город принадлежать ему, и это не шутка! Я хочу верить тебе. А ты должен приходить раньше. Ночью ходить по улицам нельзя.

– У тебя уже получается говорить почти без ошибок, – похвалил Игни. Он осторожно взял маленькие мягкие ладошки и несильно сжал. – Верь мне, матушка. Я должен много работать сейчас, поэтому задерживаюсь допоздна. Я заработаю много денег, и мы купим дом…

– И ты привести хорошую девушку в этот дом, – развеселилась матушка. Она промокнула передником уголки глаз и успокоилась. Перестала дрожать и нервно оглядываться. Игни широко улыбнулся. Ему самому было проще, когда в доме царила спокойная атмосфера, и никто не паковал чемоданы. – С глазами цвета маре. У вас быть… будут красивые дети.

Просветлев лицом при мысли о внуках, Синия вернулась к своей кадушке, в которой поднималось тесто для хлеба. Игни, глянув на забинтованную ладонь, внезапно вспомнил, что назвал при матушке штаб-квартиру искателей Чайным домиком, чего ни разу ещё не делал. Она, должно быть, не поняла, но не переспросила из-за того, что чувствует себя неловко, когда чего-то не понимает в чужом языке.

На самом деле, соль шутки про Чайный домик понимают только сами искатели и те, кто часто бывает на втором этаже, в зале Общей работы. Горожане-риорцы связывают неформальное название с небольшой уютной чайной, открывшейся полдюжины лет назад в этом же здании. Однако, как любая звонкая шутка, эта имеет две стороны.

Находясь у себя в штабе, искатели почти постоянно держат в руках или на письменном столе чашку с ароматным настоем. Крепкий черный чай прогоняет сон и дарит бодрость, мягкий травяной – лечит больное горло и простуженные носы, фруктовый сладкий – заменяет пропущенный завтрак или обед.

Игни рассказывал всё это с одной лишь целью: отвлечь матушку от мыслей о том, в каком виде он вернулся прошлой ночью, однако добился неожиданного эффекта.

– Чай? – недовольно переспросила Синия, сведя красивые брови к переносице. – Теи? Мне это не нравится, фили. Голодный живот истины не разумеет. Ты умный и должен понимать. Я собрать тебе пироги на службу.

Игни подавил вспыхнувшее раздражение. Чтобы занять руки, взял с тарелки местное яблоко, к желтому цвету и медовому вкусу которых все никак не мог привыкнуть. Потёр жёлтый бок ароматного фрукта о шерстяную колючую ткань костюма и откусил кусочек, немедленно растворившийся за щекой. Ну точь-в-точь мёд. Даже такой сладкоежка, как Игни, находил очень странным, что яблоки променяли всю сочность на сладость. А уж матушка и вовсе их не ела – покупала только для пирогов и для сына – побаловать.

– Не беспокойся, я уже взрослый, – ровным голосом ответил Игни, разглядывая надкушенное яблоко с таким видом, будто искал в нем ответ на важный вопрос. Подобную холодную сосредоточенность он напускал на себя всякий раз, стоило ей начать возражать. Закрывался в себе и выпускал колючки, будто дикий лесной шипун.

Синия в такие моменты видела в нём не своего сына, а молодую взъерошенную копию отца. Валора она запомнила именно таким: гордым упрямцем, каких поискать. Десятилетия прошли с тех пор, как она видела его в последний раз. Валор тогда был немногим старше, чем теперешний Игни. Хотелось бы ей рассказать сыну о том, как сильно он походит на отца, но Синия не могла подобрать нужных слов. Поэтому сказала совсем другое.