Екатерина Близнина – Иллюзия преданности 1 (страница 5)

Терри покачал головой. В чем его выгода? Почему соучастник? Если бы он мог отговорить мать, если бы он хотя бы знал заранее, что она замышляет… Он бы сделал все, чтобы это предотвратить!

– Влиятельные люди настаивали на вашем аресте. Да, увы-увы, они получили красноречивое подтверждение своей правоты после заседания. Даже не хочу думать, что придется выслушать его величеству, который использовал свое право решающего голоса, чтобы оставить сына изменницы на свободе… И как вы его отблагодарили?

– Надо было его подержать в камере декаду-другую, чтобы хоть через отмороженную задницу до этого места, – Фархад указательным пальцем ткнул Терри прямо в висок, – дошло, что мы здесь не шутки шутим.

– Надо было, – неожиданно легко согласился Риттау.

Подавальщик, мальчишка на вид едва ли разменявший шестнадцать лет, поставил перед Терри тарелку с рыбой и овощами, а рядом с Риттау – пузатый керамический чайник, источающий яркие ароматы терпких ягод и меда.

Фархаду не досталось ничего, кроме извинений. Он поманил мальчишку пальцем и проникновенно сказал, что ему не нравится смотреть на то, как едят другие, когда он голоден. И посоветовал поторопиться. Подавальщик побледнел и рассыпался в обещаниях, исполнение которых вряд ли зависело от него лично.

– Опять сырое принесут, – спокойно прокомментировал Риттау, наливая себе чай. – И ты опять будешь сам виноват.

Терри с несчастным видом смотрел вареной рыбе в слепые глаза и не решался взять в руки приборы. Ему отчаянно не хватало решимости съесть несчастную рыбу, брошенную на хлебную лепешку рядом с холмиком небрежно нарезанных овощей, среди которых преобладали морские водоросли. Несколько мелких, ранних томаатти раскатились по тарелке, будто тоже хотели сбежать, да не вышло.

– Ну и? – пытливо заглянул ему в глаза Риттау. – Какие планы на долгую и счастливую жизнь, Терри?

– Я буду служить своему королю и стране, как мой отец и дед, – выдавил Терри. Ему легко было угадать правильный ответ – точнее прочитать его в холодных фиолетовых глазах Риттау. Наградой стала одобрительная улыбка. А еще Риттау наконец перестал сверлить его взглядом, и стало чуть легче дышать.

– Вот и хорошо. Ну и не забывайте народную мудрость: от законников бегают только преступники. Попробуете сбежать – поймаем, и будем уже иначе разговаривать. Даже не так. С вами будет Фархад разговаривать, а я буду молча слушать. Надеюсь, между нами больше не осталось недопонимания?

Вновь рядом возник подавальщик, салфеткой протёр стол перед Фархадом и аккуратно поставил на резную подставку скороводку с толстым пластом красного мяса. Слегка отбитый кусок говядины еще тихо шипел – явно только что его сняли с огня. К ребристому краю прилипли сухие соцветия луговых трав, добавляемых для аромата. Аристократические ноздри Риттау раздулись от плохо скрытого раздражения. Терри поспешно зажал рот обеими ладонями, борясь с побуждением немедленно вскочить и броситься прочь. После такой отповеди он боялся даже с места сдвинуться. Но еще больше он боялся, что его прямо сейчас стошнит.

Самое обидное, что Риттау, даже бровью не повел!

– Похоже, выродки, вроде вас, все-таки не могут выносить запах жареной плоти, – равнодушно заметил тот. Риттау взял с подноса еще одну красную чашку и наполнил ее чаем. – Вот. Выпейте – полегчает. Я только этим и спасаюсь, когда Фархад оказывается со мной за одним столом.

Терри уткнулся носом в чашку и невнятно пробормотал что-то благодарственное, стараясь не думать о том, как Риттау его только что назвал.

– А вы рыбу-то зачем заказали, Терри, если так остро реагируете? – тонко улыбнулся Риттау. – Неужели вы даже сейчас продолжаете искать способы обвести нас вокруг пальца?

Терри поперхнулся чаем. Мужчины безучастно наблюдали за тем, как он пытается откашляться и краснеет до слез.

– Напрасно, Риамен. Напрасно.

* * *

На территорию Королевской военной школы Терри вошел как преступник, с браслетами на руках и под конвоем. Его сопровождал Риттау в темно-сером чиновничьем костюме и молчаливый гвардеец в строгом черном мундире с золотыми пуговицами. Чтобы штаны не падали, Терри подпоясали бельевым шнуром, который, к вящему облегчению, был скрыт под полами форменного кителя.

Фархад не стал брать пропуск у привратника. Коснулся прямой ладонью полей фетровой шляпы на прощанье, развернулся и ушел.

Терри с надеждой посмотрел на Риттау и предпринял последнюю попытку воззвать к его милосердию.

– Я усвоил урок, даю слово. Этого больше не повторится.

Фиолетовые глаза аристократа на королевской службе были непроницаемы. Терри не мог понять, о чем он думает, глядя на него. Ненавидит? Презирает? А может быть, все же хоть немного сочувствует?

– Ваше слово, Риамен, не значит ничего, – он с сожалением покачал головой. – Теперь ваша судьба в руках господина Пауро. Ему решать, как с вами поступить.

– А почему не король? – с отчаянием спросил Терри. Он вспомнил, как Эриен говорил о потерях, и понадеялся, что он сумеет понять, почему «племянник» поступил именно так, а не иначе.

– Если господин Пауро отдаст такое распоряжение, я отведу вас к его величеству, – спокойно отозвался Риттау. – Но пока вы носите форму его военной школы, ректор несет за вас ответственность. Вы имеете какое-то представление о субординации, Риамен?

Терри почувствовал себя мухой, которая попала в паутину: сколько бы он ни бился, только все больше запутывался, а паук выжидал, наблюдая со стороны. И точно так же, как муха, он не понимал, что происходит, как так вышло, что он был свободен, а теперь руки стянуты браслетами, а за плечом стоит немногословный гвардеец с заряженным парализатором на поясе.

– Меня обвиняют в том, что мне стало дурно от волнения? Может, еще повесите за это? – с горечью спросил Риамен.

Риттау получил бумаги от привратника и жестом велел следовать за ним. Гвардеец в свою очередь бесцеремонно подтолкнул Терри в спину.

– Не надо меня толкать, – ледяным голосом предупредил тот, резко крутанувшись на каблуке.

Риттау, который успел уйти на пару шагов вперед, вернулся и положил узкую, но крепкую ладонь ему на плечо.

– Я обвиняю вас в том, что вы слишком много себе позволяете. Вы будто вовсе не осознаете своего положения. Это вчера вы были кем-то, а сегодня вы должны вести себя более осмотрительно, если хотите сохранить свою свободу.

– Мне нельзя есть рыбу? – через силу выдавил Терри, продолжая настаивать на своей версии «затошнило от переживаний», но скорее из чувства упрямства, чем действительно надеясь выйти победителем. Это чужака-Фархада он мог обмануть. Недаром Фархад сперва даже не сообразил, что не так с той рыбой, которую Терри так неосмотрительно заказал. В жилах Риттау текла та же кровь, и он все прекрасно понимал.

Даже слишком хорошо.

– Отчего же нельзя? Вы хотите? Я думаю, что могу это устроить. У меня может возникнуть искушение посадить вас под арест исключительно на мясную диету. Вам нравится медленная смерть от обезвоживания? Очень неприятные ощущения, поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Если голод окажется сильнее разума, а я почти уверен, что этим все закончится, у вас наверняка откажет печень.

– Я ел рыбу и остался жив, представьте.

– Вероятно это оттого, что само ваше существование нарушает один из законов Создателя… Какой позор для вашего деда… Скажите, Риамен, хотели бы вы прожить полгода-год на одной рыбе? Думаю, в Академии с радостью ухватятся за идею исследовать возможности вашего организма. Если сумеете выжить – я без разговоров выплачу вам треть своего годового жалования. Это вдобавок к тому вознаграждению, которое вы получите от магистра Арчера. Подумайте, всего лишь через год вы вновь станете богатым и знаменитым человеком.

Терри промолчал и отвел взгляд. Доказывать что-то своей смертью он не видел ни малейшего смысла. Риттау хлопнул его по плечу.

– Я так и думал. Идемте, Риамен, довольно тратить мое время попусту.

Терри больше не возражал, когда немногословный гвардеец подталкивал его в спину или напротив придерживал за локоть, пока они поднимались в приемную ректора. Он отгородился от происходящего, не желая принимать в нем участие. Будто со стороны смотрел, как его ведут в наручниках по знакомым коридорам, как провожают взглядами знакомые и незнакомые студенты. Кто-то выглядел встревоженным и даже спрашивал, что случилось.

Терри не отвечал. Если бы он сам знал!

Привычный мир сломался. Терри требовалось время, чтобы разобраться и понять, как собрать осколки. Но никто не собирался дать ему то, в чем он нуждался: хотя бы несколько часов в тишине, в одиночестве, без постоянных провокаций, проверок и унижения.

В приемной ректора было на редкость немноголюдно. Только два преподавателя стояли у окна с классными журналами в руках и вполголоса переговаривались. Терри обоих знал и уважал – и вовсе не хотел попадаться им на глаза с браслетами на руках.

Секретарь, едва завидев форму королевской гвардии, вытянулся по струнке и поприветствовал их, приложив ладонь к козырьку форменной фуражки. Молцаливый гвардеец салютовал в ответ. Риттау небрежно кивнул. Очевидно, подобные церемонии заботили его в последнюю очередь. По пути сюда он то и дело доставал из кармана часы и раздраженно щелкал крышкой.