Екатерина Беспалова – Блок-шот. Дерзкий форвард (страница 6)

Рустам не понял, когда рука сжалась в кулак и нанесла удар. Кисть пронзило болью, но ему было плевать. Желчь в его адрес лилась как из рога изобилия — пускай, но оскорблять память родителей никто не смел, тем более такой ублюдок. Устоявший на ногах, Игорь перекосился от гнева и попытался нанести ответный удар, но Рустам ловко увернулся. Туалетных разборок не удалось бы избежать, если бы не появление Матвеева:

— Гляжу, подпольные бои в самом разгаре. — Всеобщее внимание тут же сосредоточилось на вновь прибывшем персонаже. — Кулачки зачесались, Дэн? Тогда нужно почаще мыть руки.

— Шёл бы ты отсюда, Матвей, — огрызнулся Дёмин, — тебя это не касается, понял?

— А вот тут ты ошибаешься, Игорёк. Меня касается всё, что напрямую или косвенно связано с причинением вреда моей команде.

В помещении стало тихо.

— Он — член «Разящих»?

— Ага, — с долей искренней издёвки поспешил ответить Тимофей, наслаждаясь произведённым эффектом. — Самый что ни на есть настоящий, а потому дружно собрались и маршем вышли. Мы ведь не хотим, чтобы сразу все три корпуса универа судачили, что Дэн и К° решили расправиться со своими соперниками не на баскетбольной площадке во время игры, а в туалете на перемене. Причём не как бравые ребята один на один, а с перевесом трое против одного. Не очень отважный поступок для «Отважных», согласись.

Рустам внимательно следил за реакцией обидчиков. Слова Матвеева явно не пришлись по душе, но продолжать разборки никто не стал. Значит, репутация команды всё же была дороже? Интересно….

Напряжённое молчание длилось недолго. Нескольких секунд хватило, чтобы взвесить все «за» и «против». Игорь разжал кулак и отошёл от Тедеева:

— Но ты ведь понимаешь, что разговор не закончился, верно?

Больно толкнув Рустама в грудь, он развернулся к выходу. Когда в туалете никого не осталось, Рус с укором посмотрел на Тимофея:

— Спасибо, конечно, но я сам могу постоять за себя, когда понадобится.

— Отличный блок-шот, — усмехнулся тот, подходя к зеркалу. Глаза с интересом изучали в отражении нового знакомого. — На вежливость я и не рассчитывал, у спортсменов её априори нет, а потому исключительно из-за моей назойливость — не из добрых побуждений — позволь составить тебе компанию до двести двадцатой аудитории. У тебя же там следующая пара?

— Там, — хмурясь, отозвался Тедеев.

Отделаться от новоиспечённого «защитника» не составило бы труда, но брошенная ранее фраза о членстве в его команде не давала покоя, а потому вместе они вышли в коридор и направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Кстати, что за бред ты болтал про «Разящих» и мою скромную персону нон грата?

— Мне же нужно было как-то спасать твою шкуру, — улыбнулся Матвеев, — а баскетбольная команда что защитный тотем в древнем племени. Баскетболисты не имеют права нападать на членов команды соперника. Спортивные достижения важны для репутации универа. Декан даже от зачётов освобождает, когда они совпадают с внешними играми.

— У нас была такая же система привилегий.

— Так ты всё-таки играл в баскетбол!

Чёрт! Спорить бесполезно — попался с поличным. К счастью, детали обсудить не удалось, поскольку уже успели подойти к аудитории, где проводил занятие профессор Богомолов — историческая личность, прославившаяся на весь факультет своей любовью к предмету «Средние века», опаздывать на который было нельзя ни коим разом, если не хотелось быть распятым колкими фразами преподавателя.

— Мы продолжим наш разговор чуть позже, Мистер-Диванный-Критик-Большой-Лиги-По-Телеку, — схватившись за дверную ручку, загадочно произнёс Тимофей.

Когда они вошли в кабинет, Сергей Иванович уже сидел за столом, хотя всегда задерживался на несколько минут, давая студентам возможность собраться без опозданий, но сегодня, по-видимому, что-то пошло не так. Недовольный взор сразу же метнулся к Тимофею:

— Я всё могу понять, господин Матвеев: чрезмерную занятость, деловые встречи, обсуждение важных глобальных вопросов на уровне ректората, но никак не Ваши опоздания. На баскетбольной площадке делайте, что хотите, а в моём кабинете….

— Это моя вина, — вдруг перебил историка Рустам.

Сначала англо-саксонской пигалица на первой паре, теперь колкие замечания старшего преподавательского состава — похоже, «Разящие» не пользовались успехом. Оно, в принципе, и ясно — против мажоров с папиными деньгами не попрёшь, но беспочвенное оскорбление тоже не вариант!

— Я — новенький, — изображая наивного простака, пожал плечами Тедеев, — только сегодня прибыл, а Тимофей из вежливости провёл мне вводную лекцию по локации основных аудиторий. В следующий раз обязуемся явиться вовремя.

В кабинете воцарилась тишина. Студенты ожидали взрывной реакции преподавателя, однако тот лишь посмотрел сначала на одного, а затем на другого, а потом жестом указал на свободную парту в среднем ряду:

— Новенький, старенький — дисциплина должна быть у каждого. Порой секундное промедление может стоить кому-нибудь жизни. — Богомолов окинул аудиторию серьёзным взглядом. — И ваши оправдания будут никому неинтересны. А теперь запомнили: если вновь захотите прийти на занятие позже меня, лучше оставайтесь там, откуда будете спешить на пару, ибо я не пущу вас ни под каким предлогом. Сия простая истина всем ясна?

Студенты дружно закивали. Тем временем Рустам и Тимофей уже успели пройти к своим местам.

— Раз так, — продолжил Сергей Иванович, сменив гнев на милость, — тогда, пожалуй, начнём. Основные этапы исторической периодизации. Господин Матвеев, Вам слово.

Тимофей тяжело вздохнул. Наверное, сегодня был его звёздный день, жалко только, что не в спортивном зале. Открыв учебник, Рустам попытался сообразить, о чём собирался рассказывать приятель, но попытки не увенчались успехом: Матвеев нёс полную околесицу, собирая из самых дальних уголков памяти всё, что слышал и знал об основных этапах периодизации. Бросив гиблое дело, Тедеев взял карандаш и посмотрел в окно.

Лузер, инвалид и сирота… Каждое из слов, которое услышал от Дёмина, больно било по ещё не зажившим ранам, опуская на дно: туда, откуда не так давно получилось выбраться и куда совсем не хотелось падать вновь. Секунда, вторая, третья, десятая — глаза пристально следили за бесформенным белым облаком, плывшим по небу. К чёрту!

Рустам достал мобильный, чтобы набрать сообщение для Ани. Текст уже подходил к концу, когда вдруг правую руку, которой нанёс удар, свело болью. Кисть замерла. Пальцы, скованные, словно параличом, задрожали. Рефлекс на сжатие не работал. Рустам поспешил убрать конечность под парту.

— Что ж, Тимофей, — сквозь туманную пелену он услышал слова преподавателя, — я в очередной раз убеждаюсь, что в истории Вы сильны так же, как я в баскетболе. А чтобы Вам было понятно, какой из меня баскетболист, скажу: меня даже в качестве болельщика не пускали на трибуны, чтобы я ненароком не стал радоваться штрафным очкам, назначенным моей команде. Если Вы будете продолжать в том же духе, допуска до экзамена по предмету Вам не видать.

Сидевший на своём месте Тимофей отвернулся к окну. Траурный вид не мог не заставить сочувствовать. Однако едва только парень понял, что Богомолов отвлёкся, чтобы запустить презентацию, на губах появилась озорная улыбка. Забавная гримаса искривила лицо, и капитан баскетбольной команды со всем своим мимическим мастерством изобразил недовольного историка.

— А за это Вы подготовите мне доклады по трём темам каждого раздела учебного пособия.

Чёрт! Но терпимо.

— Хорошо, Сергей Иванович, — произнёс Матвеев под пристальным взглядом преподавателя. — Всё будет сделано в лучшем виде.

Потрясённый наглостью, Богомолов добавил:

— И сдать Вы мне их должны не позднее завтрашнего дня.

А вот это застало врасплох. Четыре раздела по три темы в каждом…. Даже при всём желании у него не получится подготовить двенадцать рефератов в такой короткий срок. Вечерние тренировки перед внутренним матчем, решающим судьбу одной из двух университетских команд, никто не отменял. Весь преподавательский состав прекрасно знал о нём и старался не нагружать игроков дополнительными заданиями.

— Но Сергей Иванович…

— Никаких «но», мистер великий мим, — рявкнул Богомолов. — Завтра!

Тимофей посмотрел на историка и замолчал. Не человек, а лупоглазый богомол! Оставив ещё пару грязных ругательств у себя в голове, он развалился на стуле и открыл тетрадь с изображениями позиций игроков своей баскетбольной команды. Как бы ни хотелось ответить нечто колкое, придётся потерпеть. Задумчивые глаза стали сканировать карандашные фигурки, над которыми аккуратным почерком были написаны имена. Каждый на своём месте, и только позиция лёгкого форварда оставалась свободной. Вместо маленького человечка там стоял огромный вопросительный знак, вот уже несколько дней не дававший покоя. «Разящие» могли прекратить своё существование уже через каких-то пару недель…

Тимофей обвёл вакантную позицию в кружок и едва заметно написал короткое имя — «Рустам», а рядом — ещё три вопросительных знака. Пусть же «диванный критик» окажется не только умелым болтуном, но и тем, кого хотелось в нём видеть, иначе университетское спортивное будущее навсегда канет в Лету.

Глава 6. Дубль два — актёры те же

После третьей пары они отправились в столовую — излюбленное место почти у половины университета. Там можно было встретиться с друзьями, узнать последние новости и просто отдохнуть от нудных пар. Почти треть нерадивых студентов время от времени прогуливали пары в просторном помещении, сидя за столиками с парой стаканов чая или кофе.