Екатерина Беспалова – Блок-шот. Дерзкий форвард (страница 35)

Уик-энд пролетел быстро и без приключений. Легенда о простуде продолжала действовать, спасая Рустама от лишних встреч с Тимом, который целиком и полностью сосредоточился на Ане. Форвард и его благополучие, конечно, были важны для перспектив на светлое будущее, но эмоции, получаемые от общения с его сестрой, однозначно стоили больше.

Наличие рядом тех, кто мог оказать помощь и поддержку, избавили Рустама от необходимости принимать обезболивающее ежедневно, как планировал, когда хотел остаться за городом. Это позволяло более точно оценивать физическое состояние, в котором пребывал. И чем ближе становился к судьбоносному дню, тем сильнее убеждался, что мог погорячиться со своим желанием выйти играть. В лежачем положении чувствовал себя более, чем отлично, однако, когда вставал на ноги, организм, истошно надрываясь, просил вернуться в постель.

Василиса не отходила ни на шаг, проводя почти каждый день в их коттедже. Рустам наблюдал за ней, пытаясь обнаружить хотя бы намёк на то, что она устала или ей надоело нянчиться с ним, однако не видел ничего, кроме искреннего обожания. Они разговаривали, шутили, спорили, и в каждом её взгляде или жесте чувствовалась забота и беспокойство за того, кого любила. Более того, за всё то время, которое проводили вместе, он ни разу не услышал от неё ни слова о спорте: ни одной фразы о баскетболе, о том, как будет здорово, когда он снова станет частью «Разящих» и ей наконец-то можно будет гордиться им.

Она на самом деле была другой: простой, доброй, открытой, а иногда немного наивной, как ребёнок. Она любила читать, смотреть старые фильмы, даже от триллеров не отказывалась. Она любила музыку — всю, кроме тяжёлого рока, а ещё любила танцевать. Ей нравились животные — кошки и собаки, правда, на первых у неё была жуткая аллергия. Чем больше узнавал деталей, тем сильнее её хотелось оберегать, защищать; ею хотелось любоваться: тем, как смеялась, как морщила носик, слегка приподнимая брови вверх, если была не уверена, как он отнесётся к тому, что говорила. Она излучала позитив, заряжала им настолько, что не улыбаться не получалось.

Рустам не один раз ловил себя на мысли, что с ней хотелось быть настоящим: хотелось смеяться, когда смешно, а не для того, чтобы заполнить пустую паузу, во время которой, не дай Бог, кто-то мог задать неловкий вопрос; хотелось молчать, наслаждаясь в тишине обществом друг друга; хотелось просто касаться её, обнимать, вдыхая аромат, не сводя всё к физическим ласкам и плотскому наслаждению как было в прошлом.

Она понимала его, принимала и самое главное, как сказала Аня, — чувствовала. Каким образом? Непонятно. Наверное, так же, как он чувствовал, когда ей нужно было просто помолчать, а когда — нарушить личное пространство, одаривая теплотой, нежностью и любовью насколько это позволяло больное ребро.

Райскую идиллию разбил в четверг вечером звонок Тима. Василиса уже уехала, а поздняя тренировка команды позволила Ане остаться дома.

— Засыпайся порошками, таблетками, микстурами — короче, делай, что хочешь, но завтра ты должен быть в зале, — без каких либо слов приветствий сразу перешёл к сути парень. — Самарин рвёт и мечет. Я держу оборону, но скоро она не выдержит.

— Я понял, — улыбнулся Рустам. — Завтра как раз собирался выходить на учёбу.

Брови Ани медленно поползли вверх — какая учёба?

— Уверен, Богомол уже по мне соскучился.

— Коллоквиум по средним векам, — хохотнул Матвеев в трубку. — Приплюсуй к своему списку на зимнюю сессию всё то, что будет обсуждаться завтра на паре.

— Похоже, для нас одних придётся отводить целый день, чтобы он успел спросить всё, что мы ему задолжали.

— Останься дома, бро, — вдруг серьёзно проговорил Тимофей.

— Своих не бросаем. К тому же, мне дико не хватает его жабьих глаз и скрипучего голоса.

В трубке послышался громкий смех.

— Расскажу Гущиной, что у неё появился соперник. Пускай тренируется делать глаза на выкат, иначе есть шанс лишиться «наглого и ленивого спортсменишки». — Отсмеявшись после вполне удачной имитации историка, Тим уже серьёзнее добавил: — Если моя зазноба там, передавай привет. Наберу ей позже. А ты подумай о том, что я сказал: на фига тебе лишний «хвост»! Всё, отбой.

— Пока, — улыбнулся Рустам, заблокировав экрана.

— Что там?

Между бровей появилась морщинка. Он задумчиво смотрел на мобильный в руке, а затем перевёл взгляд на сестру:

— Завтра мы едем на учёбу вместе.

— Но ты же…

— Нормально себя чувствую, — перебил её парень. — Ты перевяжешь меня утром, и всё будет хорошо. Укол поможет избавиться от боли. Я постараюсь с лестниц не падать и по периллам не кататься.

— А тренировка? — не уступала девушка. — Как ты собрался играть?

— Молча, используя свои навыки, руки-ноги и высокий баскетбольный IQ.

— Рустам…

— Я в порядке.

— Рус…

— Всё, закрыли тему! — сорвался вдруг он.

— Никто не собирается забирать твои проблемы и решать их.

Мгновение — и секундный порыв ушёл.

— Прости.

Тишина.

— Ты переживаешь, знаю. Если мне будет плохо, я не стану играть.

На бледном лице Ани появилась улыбка: не потому, что обещал не играть, а потому, что объяснил. Не отшутился, не промолчал, не обрубил на полуслове, как хотел, а объяснил. Пускай говорил неправду, но, по крайней мере, не держал теперь всё в себе.

— Тим наберёт тебе позже. Скорее всего, у него аудиенция у тренера. А я, пожалуй, пойду к себе.

— На аудиенцию с Васей?

— С мягкой подушкой и тёплой одеялкой, — пошутил Рустам, вставая из-за стола. — Василиса в театре: с матерью и отчимом. Думаю, что после высокого искусства горе-форвард — это последний человек, с которым захочется общаться, чтобы не испортить приятное послевкусие, оставшееся от русской классики. Хотя… — Он игриво подмигнул сестре: — Если исполнить арию Ленского, она наверняка оценит.

— Это опера, а не театр, — рассмеялась негромко Аня. — Но будет точно эффектно, учитывая, что на ухо тебе наступил медведь.

— Наступил? — фыркнул Рустам. — Он, похоже, сальсу там знатно станцевал, а потом с ламбадой на бис прошёлся так, что весь лес аплодировал, стоя.

Попытка изобразить поступательные танцевальные движения вызвали гримасу боли на лице.

— Я — не медведь, потому, пожалуй, воздержусь.

И с этими словами он поцеловал сестру в лоб и не спеша направился к лестнице, оставляя её одну. Завтра и впрямь предстоял тяжёлый день. Полуторанедельный отдых явно пошёл на пользу, но был определённо недостаточен, чтобы повреждённое ребро восстановилось, и первая половина учебного дня наглядно это показала.

В целом, Рустам неплохо справлялся. Единственное, что бросалось в глаза, — его медлительность на лестницах при переходе из одной аудитории в другую. Чупрунов, успевший пересечься с ним дважды до ланча, ядовито ухмылялся, и то в адрес Тима. Матвеев перемены оценил, но связать столь странное поведение ни с чем не мог, что в преддверии важной игры несказанно бесило.

После третьей пары они с Рустамом, как обычно, отправились в столовую, где их уже должны были ждать девчонки. Тимофей почти всю дорогу молчал, что, естественно не осталось незамеченным.

— Что-то случилось?

— Да я и сам не знаю, — ответил задумчиво он. — Но если отвечу «нет», это будет неправдой.

— Не понял?

— Дэнчик… Он и его компания всё утро смотрят в мою сторону, улыбаясь от уха до уха. За мои успехи они точно радоваться не могут, а значит… — Тим выдержал паузу. — Тут одно из двух: либо все трое спали на сквозняке и их перекосило, либо есть что-то, чего не знаю я, но знают они. И такой расклад мне не нравится.

Рустам стиснул челюсти — если бы друг знал, насколько близок к истине! Заниматься обманом хотелось меньше всего, но то была ложь в его же спасение.

— Да ладно. Поди преувеличиваешь.

Нахмурившись, Тимофей бросил обеспокоенный взгляд на Руса:

— Хочу верить, но временами кажется, что я преуменьшаю. В любом случае, мне нужно выяснить причину их приподнятого настроения, и чем быстрее, тем лучше. Дамы! — улыбнувшись, просиял он, когда они подошли к их столику.

Вся тревожность тут же испарилась.

— Мы подумали, вы решили отказаться от обеда.

Василиса встала и поцеловала Рустама в щёку. Тим сел на стул рядом с Аней и бросил рюкзак на пол, также быстро коснувшись губами её губ.

— Все вопросы к Его Величеству форварду, это он сегодня ползает как улитка. Ему бы панцирь, и из него бы вышел отменный полип.

Девушки переглянулись, изобразив улыбки, а Рустам, притворившись обиженным, пробурчал:

— Улитки — не полипы.

— Ну, тебе виднее, спорить не буду. — Взяв стакан с соком с подноса Ани, Тимофей сделал пару глотков. — Самое главное — отключи статичный режим на время тренировки. Мне нужна динамика, а иначе скамейка запасных нас встретит торжественным маршем.

Вечером Рустам отправился на тренировку, договорившись с Василисой встретиться после и вместе поехать в коттеджный посёлок. Когда вошёл в зал, почти все уже были в сборе. Он попытался найти взглядом Тимофея, но тот отсутствовал, зависая, по-видимому, у Самарина. Не спеша Рустам двинулся к скамейкам.

— Какие люди и без охраны! — надменно улыбнулся Чупрунов, заступив дорогу. — Искренне надеялся не увидеть тебя здесь как минимум месяц, но ты, смотрю, не сдаёшься.

— «Разящие» выйдут играть, что бы ты ни делал.

— Надо было ударить посильнее, — ухмылка снова искривила губы Дэна, — чтобы бравада не била таким ключом.