Екатерина Бердичева – Власть пустоты (страница 8)

– Как прошел день? – Под его пристальным взглядом серых глаз Таня опустила голову, а ее брат посмотрел куда-то в угол. – Что случилось? Школа? Мать?

Танька вздохнула.

– Ничего особенного. С подругой поругалась. А мы дружили с первого класса. Дома… Мать забила на работу и оплакивает пропажу «возлюбленного». Про деньги вроде пока молчит.

– Ее Валька оказалась не такой уж идеальной, как она представляла. – Димка ковырнул запеканку и, положив кусок в рот, тщательно его прожевал.

– Думаю, со своими привязанностями вы как-нибудь разберетесь. – Олег снова посмотрел на ребят. – Касаемо вашей матери… Это – только начало. Первое время, не обращая ни на кого внимания, она станет его искать. Терроризировать местное отделение полиции. А затем вспомнит о вас. Дим…

– Что? – Ясные серые глаза посмотрели на мужчину.

– Ради вас ваш дедушка пойдет на многое?

Брат и сестра, переглянувшись, пожали плечами.

– Для чего спрашиваю. – Пояснил Олег. – В этой квартире, без взрослых, вы имеете право жить лишь в том случае, если ваш опекун заключит со мной договор аренды.

– Дед не станет платить. – Уверенно сказал парень. – Если бы он захотел, мог бы нас с Таней пустить к себе. Но свою квартиру, постоянно проживая в усадьбе, он сдает.

– Понятно… Я не собирался просить у него денег. Ладно… – Олег потер лоб. – На вечер у меня такой план: ты, Таня, остаешься дома. Надо разобрать покупки и составить приблизительный перечень ваших расходов на неделю: продукты, бытовая химия, школьные принадлежности… Кстати, в следующий выходной я приеду и повезу вас за одеждой. То, в чем вы ходите, кроме школьной формы, нужно разорвать на тряпки и мыть ими машину. – Таня снова покраснела, а Димка улыбнулся. – Теперь с тобой, парень… Нужно прямо сейчас отправиться к твоему деду. Насколько я помню, ты говорил, что новая хозяйка поставила твоему старику жесткие условия.

– Я так и хотел! – Подскочил с табуретки Димка. – Вот только Вас ждал, чтобы поздороваться!

– Это правильно, что ждал. Таня… – Та робко улыбнулась. – Мы с твоим братом сейчас уедем. Да, Дима, вместе. А ты, пожалуйста, из дома никуда не уходи. Кто бы тебя не вызывал под любым благовидным предлогом. Договорились?

– А… почему? – Похлопала ресницами девушка. – Нет, я не пойду, но все-таки…

– Твоя мать может тебя обвинить в пропаже сердечного друга. Скажу сразу, чувства любви, как и гнева, иррациональны. Ты же не хочешь попасть в больницу с ушибами и переломами? Нет? Тогда держись от нее подальше. Теперь касаемо твоих школьных друзей. В этом возрасте дети из хищных зверьков только пытаются стать людьми. Или не пытаются. Мне иногда кажется, – Олег взял вилку и покрутил ее пальцами, – люди вообще разучились думать, потакая своим эмоциональным порывам.

– Это как? – Поставил локоть на стол и подпер щеку ладонью Димка.

– Девочки, не получая желаемого, становятся мстительными. Это я к вопросу о ссорах с подругами. Знаешь ли, не хочу, чтобы моя квартира в мое отсутствие превратилась в поле битвы. Итак, мы договорились? – Олег теперь смотрел только на Таню.

– Я – не маленькая и не дура. – Обиделась девчонка. – Все прекрасно понимаю. И свои проблемы решаю сама.

– Молодец! – Олег положил ладони на край стола и поднялся. – Спасибо, хозяюшка, за превосходный обед. Смею ли надеяться на ужин?

– Ой, конечно же! – Танька с обожанием посмотрела на мужчину. – Я все разберу, поставлю и приготовлю. Только… возвращайтесь поскорее!

Устроившись на пассажирском сидении большого фургона, Димка отрегулировал высоту ремня и пристегнулся. А потом посмотрел на барабанящего пальцами по рулю Олега.

– А почему мы не едем? – Спросил он. – Вы что-то забыли взять?

– Ах… – Вынырнул из задумчивости мужчина. – Казалось, все будет гораздо проще.

– Знаете… – Димка бросил взгляд на застрявший в щетке стеклоочистителя разлапистый кленовый лист. – Никогда не нужно идти на поводу у собственных чувств.

– Чего? – Рассмеялся Олег. – Ты хоть сам-то понял, что сказал?

– Понял. – Кивнул Димка, глядя, как машина осторожно объезжает дворовые ямы. – Так папа говорил маме.

– А она?

– Отвечала, что не хочет быть замороженной, как неудавшийся сын. Это она обо мне.

– И почему ты казался ей холодным? – Олег вырулил на улицу. Машина, въехав в общий поток, легко покатила к выезду в область, начинавшуюся за двумя перекрестками, мостом и куском промзоны.

– Я не знаю. – Пожал плечами Димка. – Но папа говорил, что любой душевный порыв, неподкрепленный размышлениями, чреват ненамеренным вовлечением в чужие проблемы, спустя время оказывающиеся собственными.

– Это ты говоришь от себя или просто повторяешь папины слова?

– Повторяю. Но вполне понимаю их смысл.

– Значит, твой папа говорил с мамой, а ты запоминал их разговоры и делал выводы?

– Запоминал. – Димка заметил, как увлеченный беседой Олег проехал на желтый свет, но промолчал. – А потом, когда мама уходила, спрашивал, почему он так говорит. Он объяснял.

– Значит, твой папа был доктором?

– Военным доктором. И часто ездил по командировкам. Но об этом я Вам рассказывал. Однажды он не вернулся.

– Прости, что задаю такой вопрос… Ты скучаешь по нему?

– По отцу? Вот здесь лучше направо. – Сказал Димка. – Так ездил Арсений Сергеевич. Это маленькое извилистое шоссе не так забито грузовым транспортом. И по времени получится короче. Нет… не скучаю.

– Значит, хозяин твоего деда брал тебя, мальчика прислуги, в свою машину? А почему не скучаешь? У вас не было близких отношений? Он тебя не любил?

– Арсений Сергеевич возил нас с Олей в зоопарк, в музей, на концерт… Нет, на концерт – только меня. Еще – в аквапарк. Почему не скучаю по папе? Ну… это был его путь. Ему нравилась эта работа. Понимаете, Олег Владимирович, человек практически каждые десять минут стоит перед каким-либо выбором: пойти направо или налево, съесть пирожное или выпить кофе, улыбнуться вон той тетке, – Димка кивнул в свое стекло, где в стоявшей перед светофором машине вполоборота сидела крупная обрюзгшая дама средних лет, – или, может ей? – Он протянул руку вперед, туда, где в красном БМВ стучала коготочками по рулю молодая блондинка. – У папы были мы: мама, Таня и я с одной стороны… Нам гудят, Олег Владимирович! Зеленый! Ну а с другой стороны – занятие, которым он наслаждался.

– Получается, человек, мужчина, влюбляясь, должен выбрать либо семью, либо одиночество?

– Не знаю. – Снова спокойно сказал Дима. – Решать тому, что попал в такие обстоятельства. Что касается Вас, то поддавшись чувству жалости, Вы меня спасли, но теперь не знаете, что делать с возможной ответственностью за наши с Танькой жизни.

– Почему? – Хмыкнул Олег.

– Ответственность. – Еще раз повторил мальчишка. – И время, которое Вы могли бы потратить только на себя.

– Это папа так говорил?

– Да. Он говорил, что всегда надо представлять то, чем может окончиться определенное действие. То есть, просчитывать вероятные последствия. И уже на основании анализа сделать правильный шаг.

– Твой папа, конечно, молодец. Я с ним согласен. Но почему же ты тогда убил отчима и хотел прыгнуть вниз? И то, и другое – чистой воды эмоции! Опс… Извини, брат! – Занятый разговором Олег подрезал разразившуюся возмущенным гудком машину.

– Я Вам уже говорил. – Димка наклонился немного вперед. – Вон, видите указатель? Нам – туда!

– Знаю. – Откликнулся мужчина, сворачивая с шоссе на пустую дорогу. – И все же?

– Когда я увидел над раздетой сестрой жирного мужика со спущенными штанами, выбор действий был невелик: либо он меня забьет, либо я его убью. Второй вариант показался более разумным. Поэтому я поспешил на кухню, взял нож для разделки мяса и проткнул его печень. Арсений Сергеевич говорил, что такой удар, как правило, смертелен из-за обильной потери крови.

– М-да… А если бы меня не было?

– Я бы прыгнул с балкона, а Танька рассказала все, как есть. Посудите сами: версия нападения грабителя, которую предложила она, глупа по двум причинам: что отчим делал в нашей комнате со спущенными штанами – это первая. А вторая – как вор открыл без взлома дверь? К тому же, наша соседка по лестничной клетке – пенсионерка и постоянно подсматривает в дверной глазок. Она бы первая сказала, что кроме нас в квартире никого не было!

– Ваш отчим от боли должен был кричать!

– Он упал. А Танька заткнула ему рот тряпкой. Кажется, он захлебнулся кровью.

Через зеркало Олег посмотрел в лицо Димки. Оно было абсолютно спокойным.

– Я понимаю, что этот человек принес вам с сестрой немало горя… Но тебе самому не страшно? Ведь ты убил человека.

– Мне было немного не по себе, когда я втыкал нож. У меня была всего одна попытка.

Олег в замешательстве покачал головой. Димка заметил.

– Все дело в мотивации. – Невозмутимо продолжил этот странный двенадцатилетний подросток. – Когда солдат, на войне бросая гранату, осколками убивает не только противника, но и мирных жителей, это называется подвигом. Делая то же самое в тылу, он становится преступником. Что такого плохого я сделал? Сами знаете, что отчима никто и никогда бы не заподозрил. Закон – на его стороне.

– Ладно… Но как ты отважился на… смерть?

– Я все равно когда-нибудь умру. – Дернул плечом парень. – Если не вчера, то через много лет. А может, и раньше. Процесс бытия всегда меняется небытием. Затем – новым воплощением.