Екатерина Бердичева – Скошенная трава (страница 32)
Лиин резко развернулась к нему лицом, заглядывая в голубые глаза:
— А помнишь, как в детстве ты кричал: «Уберите от меня эту приставучую малявку!»
Хьюго улыбнулся и заправил за маленькое ушко непослушный золотой локон:
— Ты лезла любопытным носиком во все щели. А я тогда был в лаборатории, делал опыты. Я тогда чуть не убил тебя, малыш! — При этом воспоминании плечи Хьюго передернулись. И он осторожно притянул девушку к себе, с силой прижимая ее головку к своему сердцу.
Но она была словно солнечная капелька, и стоять спокойно долго не могла.
— Хью, идем на море! Давай поплаваем под парусом на досках! — она выкрутилась из его объятий и сбежала по лестнице вниз.
— Томас, зайка, тащи мой багаж, да пошевеливайся! — уже смеялась вместе с кем-то она.
Хьюго выглянул из окна. Молодой матрос, улыбаясь Лиин, двумя руками вез ее чемоданы. Мужчину охватило ледяное бешенство. Хвост на затылке распустился, и волосы покрылись искристым инеем. От пальцев, сжимавших спинку стула, разливался студеный мороз.
— Ставь их здесь и возвращайся! — приказала Лиин.
— А внести… — заикнулся матросик, очарованный солнечной улыбкой молодой госпожи.
— Нет. — Улыбка с пухлых розовых губок сразу пропала, превращая очаровательную девчонку в высокомерную госпожу. — Спасибо.
Парень мгновенно вспотел: «Вот дурак. Забыл, с кем разговариваю!»
— Да, мэм. — Он поставил чемоданы, развернулся и ушел.
— Хью! — закричала девчонка. — Ты где? Возьми мой багаж!
Когда Лиин зашла в холл виллы, то на полу, рядом со стулом, увидела мокрое пятно. Мокрыми были и волосы брата.
— Ты чего, жарко стало? — она с сочувствием заглянула в его серебристые, еще не отошедшие от мороза глаза. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Она взяла его за холодную руку и погладила:
— Может, тебе полежать? Ты не бойся, я и одна покатаюсь!
— Дурочка! Разве я тебя отпущу одну? — Он подхватил чемоданы. — Идем, переоденешься.
Он стоял на террасе в майке и шортах. К его белой коже совсем не приставал южный загар. Глядя на зеленовато-голубое море, он терпеливо ждал ее, чудо всей его жизни, золотоволосую Лиин.
И вот она выскочила из дверей в коротких шортиках и малюсеньком топике. Он молча залюбовался. Какой же красавицей она стала! Синие глазищи, как звезды, сияют под темными ресницами и бровями, яркие блестящие волосы развеваются в порывах теплого тропического ветра. Прямой носик с очаровательными веснушками и пухлые розовые губы. Складненькая фигурка, сильные ноги… Он мог стоять и смотреть на нее целую вечность. Она рассмеялась, и этот звонкий смех дрожью отозвался в его холодной душе, равнодушной ко всем людским радостям и горестям. Но там, в глубине морозных стен, у сердечного алтаря, горел постепенно захвативший всю его сущность яркий огонь, который он не мог, да и не хотел гасить. И который звался Лиин.
Девушка махнула рукой и побежала к небольшому лодочному домику рядом с причалом:
— Хьюго! Да поторопись же ты!
Хозяин всего этого великолепия подошел к домику и вынес два серфа, мачты и паруса. Пока он собирал конструкции, девушка прыгала вокруг него, рассказывая истории из университетской жизни. И, смеясь над действующими лицами и самой собой, иногда попадающей впросак, она не замечала, как покрывались инеем пальцы Хьюго.
А вскоре в океане уже мелькали два паруса: оранжевый Лиин и белый ее брата.
— А горячая штучка наша хозяйка! — сказал молодой матрос штурману яхты, стоящей у причала. Тот внимательно следил в бинокль за парусами. Вдруг понадобится идти спасать? Мужчина на секунду отклеился от оптики и снисходительно посмотрел на салагу.
— Ты в ту сторону даже не смотри! Иначе ее белобрысый братец выгонит тебя с волчьим билетом. А его концерн, меду прочим, полмира оплел своими сетями. Так что будешь бомжевать на помойке и проклинать тот час, когда решился заигрывать с сестрой хозяина.
— Все так серьезно?
— Да. Он так над ней трясется! Наверно, хочет выдать замуж девочкой в нефтяные эмираты, не иначе!
Матрос захохотал, а штурман продолжил наблюдение.
Вечером брат с сестрой вместе на песчаном берегу смотрели закат.
— Как же здесь красиво! — тихо говорила Лиин. — Шепот волн и небо! А ночью — огромные звезды. Млечный путь. Скажи, — она повернула голову, чтобы видеть глаза брата, к плечу которого привалилась ее головка. — А по Млечному пути можно гулять? Знаешь, мне кажется, можно! Там так чудесно!
Она поднялась и, подойдя к кромке воды, протянула руки к небу:
— Мне кажется, еще чуть-чуть, и я шагну к этим облакам, протяну ладонь к звездам и закружусь в вечных спиралях Галактик!
— Нет! — Хьюго подскочил к ней, развернул к себе, прижимая ее лицо к груди. — Не уходи, прошу! Я не могу тебя потерять! Твой бестолковый брат просто умрет без твоего смеха и твоих теплых рук.
Он схватил ее ладошки и поцеловал их по очереди.
— Хью! Ты чего? — Изумилась девушка, увидев в его глазах блеснувшие слезинки. — Ну куда же я от тебя денусь? Я просто так, помечтала!
Она усадила Хьюго на теплый белый песок и устроилась на его коленях, обняв за шею.
— Просто, когда выбираешься из зимы в лето, в голову лезут всякие глупые мысли!
— Я не спросил, как ты сдала экзамены за полугодие. — перевел разговор Хьюго.
— Все отлично. — Махнула она рукой. — Химию, из-за тебя, между прочим, я с детства люблю. А остальное — легкотня. Почти все сдала досрочно! Поэтому и приехала так рано. Кстати, — она поводила пальчиком по его груди в вырезе свободной рубахи, — времени до начала учебы у меня много и я бы хотела…
— Тебя отвезти еще куда-нибудь?
— Нет, Хью, не обижайся, но мы с ребятами с потока договорились покататься недельку на лыжах в Альпах. Елки, снег блестит… Маленькое шале с камином и лыжи! Хью!!!
Молодой человек ссадил ее на песок, молча встал и ушел.
— Дурак! — закричала она ему вслед. А потом, в сердцах попинав песок, сняла платье и нагишом вошла в воду, протянувшую к ней от уходящего Солнца золотую дорожку. И поплыла на закат.
Хьюго, тем временем, стоял у окна, кусая согнутый указательный палец, и смотрел на тоненькую девичью фигурку в солнечных лучах.
«Она начала чувствовать свою силу. Пока только чувствовать. Смутно, на грани сна и яви. Но что будет, когда однажды она ступит на лунную дорогу и пойдет по ней вверх? Она ко мне ни за что не вернется!» — Он упал на диван, сжимая занывшие виски. Глухой стон вырвался из плотно сжатых губ. Потом он вскочил, стряхивая иней с кончиков пальцев, и подошел к бару. Нашел виски, налил стакан и залпом выпил. Постоял. Волосы потихоньку перестали искрить, а ледяная дорожка, проступившая на паркете, растаяла. Он вышел на пирс и позвал:
— Лиин! Возвращайся! Не то превратишься в русалку!
Но мерно вздыхающее море было спокойно. А последний солнечный луч погас у горизонта.
— Лиин! Мы полетим танцевать в лучший отель Абу-Даби!
— Ага! — Мокрые и холодные руки обхватили его талию. — Ты — самый любимый мой братик!
Он развернулся и прижал к себе мокрое, в прилипшем платье, тело. И только выдохнул: — Лиин…
— Сэр, — издалека крикнул капитан яхты, — нам собираться?
— Нет, Дик, отдыхайте, мы полетим.
Лиин опять запрыгала рядом:
— А ты порулить дашь?
— А ты оденешь синее платье с сапфировым браслетом, что я подарил тебе к Рождеству?
— Одену, Хьюго. Я даже туфли под него купила: черные с синими стразиками. Блеск!
— Тогда одевайся, позвоню, закажу столик.
Хьюго ждал ее в холле, одетый в свободные брюки и серую рубаху с серыми же замшевыми туфлями. Нет, девушки, конечно, любят наряжаться, но чтобы потратить сорок минут на натягивание платья… Он прошел по белоснежному ковру к панорамному окну, за которым в бархате ночи мерцали разноцветные звезды. Открыл крышку рояля. Легко перебирая длинными пальцами, он заиграл ноктюрн Шопена, уносясь мыслями в прекрасное прошлое, когда малышка Лиин все время была с ним. И не услышал, как стройные девичьи ноги сбежали по лестнице вниз. Туфли были поставлены на ступень. Лиин тихонько подошла к играющему брату. Хоть ее и учили музыке, но ей по душе больше были гонки, скачки, лыжи, то есть, все то, что требует движения. Но брат играл божественно. Она тихонько встала в сторонке и слушала, как звонкими струнами рояля с ней в тишине тропической ночи разговаривает Любовь.
Когда он закончил играть и обернулся, то увидел светлое, в ночной комнате, лицо и блестящую дорожку из слез, текущих по щекам.
— Лиин! Почему ты плачешь? Тебе больно? Плохо? — Он с волнением глядел в синие глаза.
Она хлюпнула носом:
— А я браслет твой надела! — девушка вытянула тонкую руку вперед. — И платье. Дай салфетку, пожалуйста. А косметика, она — водостойкая. Слезами ее не размочишь, — затараторила она. — Полетели. Сегодня я хочу видеть искусственные звезды!
По каменной дорожке они дошли до ангара. Хью открыл дверь и включил свет, пропуская Лиин внутрь. При ярком освещении ее волосы, серьги, платье и туфли вспыхнули, окружив тоненькую фигурку призрачным сиянием.