Екатерина Бердичева – Дороги домой. Путь шута (страница 6)
- Ты только не бросай заниматься, даже если с тебя не будут требовать. Окончишь школу и пойдешь учиться на врача. Потом приедешь к нам! – Смеялся Андрей Андреевич.
Медсестра Тамара Петровна подарила парню связанный ей свитер с лопоухими зайцами.
- Чтоб Сибирь помнил! – Сказала она.
А другая медсестра, Наташа, краснея, протянула ему новые кроссовки.
- Это у нас круглый год в сапогах. А там – асфальт! – Глаза девушки мечтательно сощурились.
- Не расстраивайся! У нас – экология!
- Балбес! Там парни умные, а тут - пьяные трактористы!
- Говорят, новый директор «Заготпушнины» не женат! – Коварно улыбнулся Вовка, поскольку Наташу видели в обществе этого приезжего красавца кавказского происхождения.
Наташа хотела отвесить мальчишке подзатыльник, не дотянулась и вздохнула:
- У него девок - очередь стоит. Видимо, моя печальная судьба - это охотник Лешка!
Лешка был местным дурачком, влюбленным в Наташу. Каждый день, если не бегал по тайге за добычей, он прохаживался мимо больничных ворот с надеждой увидеть хорошенькую медсестричку и проводить, пусть молча и на расстоянии десяти шагов, в сторону дома. Потом, поддавшись на уговоры девушки, Вовка сделал в заборе лаз к соседнему проулку. И не желавшая слушать насмешки Наташа частенько уходила домой через него.
Три дня в сборах и волнении пролетели незаметно. А на четвертый приисковый вертолет привез Игоря Владимировича. Он оказался высоким молодым мужчиной в охотничьей экипировке и с сумкой для документов.
- Я думал у вас - непролазная грязь! А тут хорошо! Сирень! Зелень! Тепло и сухо. – Проговорил он, оглядывая Вовку. – Надо же, совсем взрослый парень!
- Мне четырнадцать лет. И у меня есть паспорт.
- Но до восемнадцати ты все равно несовершеннолетний. Пойдем, нам надо успеть оформить все документы до вечера. Вертолет ждать не будет, а на перекладных трястись слишком долго. К тому же командировка заканчивается.
Они вдвоем, словно вихрь, полетели в школу за аттестатом. Оттуда – к главврачу, который побежал с ними в местную администрацию переоформлять опеку на Игоря Владимировича. Потом, распрощавшись со всеми, они направились в местный аэропорт, где стоял вертолет.
И вот Вовка, не веря своему счастью, смотрел с небес на маленький город, в котором жил последний год. Довольно улыбаясь, он желал, чтобы бескрайнее зеленое море внизу быстрее исчезло, но все равно немного жалел, что больше никогда не увидит Пашку, Аньку, Андрея Андреевича и Петра Ильича. Добрых к сироте медсестер. Сколько хорошего они для него сделали! Даже лыжи… Вовка забрал их с собой.
Потом его ошеломил большой аэропорт, да и сам шумный, многолюдный Иркутск. Отсидев в гостинице день, пока сопровождающий подписывал свои и Вовкины бумаги, они снова помчались в аэропорт. Времени у Игоря Владимировича не было, поэтому с девушкой Олей встретиться не удалось. Вовка просто отправил ей сообщение.
«Долетишь до Москвы, пришли свою фотку с Кремлем!» - Написала она и пожелала легкой дороги. И снова они летели в самолете. Но в этот раз за окнами была ночь. Переволновавшийся парень задремал и проснулся только тогда, когда Игорь Владимирович с улыбкой тронул его плечо:
- Эй, соня! Прилетели! Домодедово!
***
Хорошая знакомая бабушки Лидии, мама Игоря Владимировича, крепко обняла незнакомого стеснительного парнишку.
- Будешь нашим гостем до отлета! Игорь на днях возьмет билет на ближайшую дату, а пока поживешь у нас. Ты ведь тоже москвич?
- Я ничего не помню. – Опустил ресницы Вовка.
- Ну и славно. Тогда я познакомлю тебя с Москвой!
И каждый день, пока парень находился у гостеприимных хозяев, Инна Сергеевна кормила его до отвала и гуляла с ним по городу. А однажды привезла в один дворик, густо заросший зеленью.
- Вов, тебе это место ничего не напоминает?
- Вероятно, я здесь когда-то жил?
- Да, мальчик. Вон те окна были твоими.
- Не помню. – Вовке стало не по себе. – Пойдемте отсюда!
Интернет в Москве ловился везде, поэтому парень наделал фотографий и послал их Ольге и врачам. Потом подумал и отправил директору школы, поскольку тот, как мог, принимал участие в его судьбе.
И снова он стоял у порога своего временного пристанища и обнимал плачущую Инну Сергеевну.
- Ну что Вы! – Неловко утешал женщину. – Все хорошо!
- Долетишь – напишешь! Деньги спрятал?
Небольшие Вовкины капиталы Игорь обменял на евро. А когда мальчишка хотел с ним рассчитаться, мать и сын замахали руками:
- Нам бабушка Лида уже прислала! Самое главное – будь счастлив, Володенька!
В небе огромного летного поля взлетали и садились самолеты. Вовка бросил последний взгляд на русскую землю.
- Удачи тебе, парень! – Игорь махнул рукой уходящему на посадку какому-то одинокому и потерянному мальчику.
Тот улыбнулся в ответ и скрылся в коридоре.
Боинг заревел турбинами и медленно вырулил на взлет. Вовка застегнул ремень и посмотрел в иллюминатор. Самолет замер перед взлетной полосой, а потом начал набирать скорость… все быстрее, быстрее… плавно оторвался от полосы, стремительно поднимаясь над лесом и дачными строениями. Но вдруг огромную машину тряхнуло. Звук двигателя изменил тональность. Вовка схватился за ремень и прижал нос к окну. Машина, на секунду замерев в воздухе, начала заваливаться на левое крыло.
- Не может быть… - прошептал потрясенный Вовка. – За что?!
Секунды растянулись вечностью. Кто-то, за гранью звука, кричал. Потом полетела ручная кладь. Салон начало затягивать дымом. Парень видел падающие на людей вещи, чужие руки, лица… в окне горящий двигатель и неумолимо надвигавшийся лес. Потом отлетело крыло, и брызнули в стороны снесенные им елки. Расплескалось и сразу загорелось топливо. К его лицу приблизилась земля… Жуткий треск, скрежет, взрыв, удар… Всё.
***
Путь шута
***
Я с детства таскаю в заплатах трико,
Хотя я – потомок дворян.
Поверьте, мальчишке шутить нелегко:
Мой дядя - картежник, буян,
Меня Королю он продал за долги.
«Отличный получится шут!»
Покормят объедками с чьей-то руки,
Смеясь, благодарности ждут.
Сквозь слезы пою – тихо плачет душа,
Звенит голова в колпаке.
Ну что я могу, и куда мне бежать?
Зажата судьба в кулаке
Безумных людей и дворцовых интриг,
Которым я в горле, как кость.
Оружье сражённого – дерзкий язык
И тайная, гордая злость.
Я вижу в сердцах ваших грязь и обман…
Но ветра задует гобой:
Над башней стремительно мчится туман,
Мечты унося за собой.