Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 80)
Императоры испокон веков делали местом силы Лаш - столицу. И поскольку территория была огромной, то злодеяния там творились только так. Для императора было достаточно держать в узде подавляющую часть населения, отслеживая лишь самые крупные и опасные всплески магии. Ну или несанкционированные самим императором всплески.
Если же концентрация силы располагалась на небольшой территории, то… Тут мышки, наверное, сразу задыхаются.
- Тут хоть птицы летают? - спросила с сочувствием.
Дан доверчиво заглянул мне в глаза:
- Тут и ветра не будет, если я не разрешу.
Он щелкнул пальцами, и мир словно замер. Настала тишина.
Дан обнял меня за плечи, и мы неспешно двинулись к дому, слушая только хруст камня под каблуками. Но через пару шагов Дан снова остановился. Развернул меня за плечи к себе:
- Ты не счастлива?
В его глазах стояла темнота. Скорее всего, он тоже не был счастлив. Но он был свободен. Как и я.
- Нет, - сказала честно. Оценила испуганное лицо Данте и объяснила, как умела: - Я - заключенная. Нерда. Отбатрачила свое в тюрьме. Выжила, выбралась, буквально цепляясь за землю пальцами, а меня встречают с караваем и криками радости. На, говорят, тебе, девица, мужика красивого, меч-кладенец и полцарства в придачу. А я эти полгода мечтала нормально поесть, купить надежное платье и искупаться. Максимум - приобрести трактир на перекрестке. На перекрестках удачные места для харчевни. Куда мне эти полцарства? Я не знаю, что с ним делать.
У меня не было уверенности, что я объяснила все верно, но, кажется, Дан понял меня. Немного покачался, перекатываясь с каблука на носок, и уточнил:
- А красивый мужик у нас кто?
Я сначала не поняла. Засмеялась. Потом увидела, как пустеет лицо Данте, и почему-то вспомнила про наше кодовое «зарвусь».
- Ты, конечно, - сказала искренне. - Ты тут ещё какого-то мужика видишь?
- Я - меч-кладенец, - отрезал Дан. - Мне нравится, как звучит. А мужика… ликвидируем. Не привязывайся к нему, если что.
Я фыркнула. Может, в месте силы мышки и дохнут, но вот своих тараканов мы сюда завезли без проблем. Живучие твари.
И пока они не начали ссориться, поцеловала Данте. Потом ещё раз. А когда мы добрались до крыльца, он уже целовал меня сам. После, тяжело дыша, отстранился, что-то отыскивая взглядом в моих глазах:
- Я люблю тебя, Диш. Но вся эта история… Вся эта история с Нолшем, Феледой и прочим, ты… ведь солгала?
Я неспешно отстранилась, отыскивая в глазах Данте знакомый огонек. Он любил строить из себя деревенского вея, но был непредсказуем и умен. Этого нельзя было не учитывать.
- В чем именно солгала? - спросила, пытаясь потянуть время.
- В чем-то.
Я подняла руку, коснулась. Проследила подушечками пальцев гладкость его щеки, едва видимую сетку шрамов на коротком отрезке от скулы до плеча. Такую мелкую, что, наверное, уже завтра от нее не останется и следа. Драконья регенерация снова превратит Данте в подобие языческого бога.
- В глянцевой версии есть немного пробелов, - Дан прикрыл глаза и лег щекой в мою ладонь. - Например, договор на твоей руке. Он исчез, но ты так и не сказала, что это был за договор. И… я не верю, что смерть нашего ребёнка была случайностью. Драконенка нелегко убить, даже если он лишь семя в чреве матери. Его можно вытравить лишь сознательно, зная правильное сочетание зелий и трав. Я искал того тюремного лекаря, Диш, а он, оказывается, мертв. Удачно умер сразу после твоего отъезда в Латиф.
Настроение у меня мгновенно испортилось.
Мне не нравилась эта тема. Я не хотела ее поднимать.
Я легонько отстранилась от Дана.
- Ты хочешь вычислить того, кто виноват в… гибели плода? - спросила раздраженно.
- В смерти ребёнка, - тихо поправил меня Дан, и я вдруг с немым удивлением поняла, что ему больно.
По-настоящему больно. Просто он несет свою боль глубоко и скрыто, как подобает дракону. Я поискала в себе остатки своей собственной боли, но внутри была только печаль, словно я уже отгоревала по своей потере. Наверное, я побледнела. От ужаса. Дитя, которого мне даже не удалось оплакать, ушло, оставив на память солнечный след. Почему я почувствовала это только сейчас?
«Прекрати, - сильный голос драконицы накрыл разум защитным куполом. - Просто твой истинный забрал твою плату. Он пожелал платить эту боль за тебя, и боги выполнили его желание».
Затихнув, я вслушивалась в тихий голос своей божественной половины. Цеплялась за него, чтобы не нырнуть заново в черную глубину.
«К тому же я всегда здесь. Мы здесь. Я и он. Дракон этого тела был убит, теперь ты знаешь. Но отныне в тебе живет дракон твоего сына, это ли не радость».
Но было поздно. Дан уже почувствовал мою дрожь и снова сгреб меня в объятья.
- Прости, - зашептал он. - Прости, прости, я больше не буду спрашивать. Мы все забудем. Не сегодня, но через месяц станет уже легче, через год или два ещё легче, а через пять лет будет совсем легко. Раны зарубцуются, на них нарастет новая кожа, мы сумеем справиться…
В груди противно сжалось - до хруста. Наверное, треснул лед. Следом к глазам подкатили слезы. Это ведь правильно? Лед тает и превращается в воду.
Я подняла лицо к небу. За пределами кокона силы с неба рвалась гроза, лил дождь, а порывы ветра бились о черные пики скал.
- Пусть и здесь будет, как там, - сказала тихо. - И дождь, и ветер, и молнии. Нельзя же вечно прятаться от бури.
Мы должны научиться с ней жить. Теперь, когда Дан открыто занял место второго лица Вальтарты, вряд ли наша жизнь станет спокойнее. Но мы, наверное, справимся. Даже почти наверняка, справимся. Мы и поодиночке вполне боеспособные единицы, а уж вдвоем…
Данте, взглянув вверх, а после на нас обрушился дождь. Ветер. Стало снова холодно и промозгло, а в воздухе разлился сладковатый запах лесных трав. В леске, прилепившемся к горе черной тенью, просверкнула молния.
Дан толкнул дверь шале и буквально внес меня в подобие маленького холла. После беззастенчиво повалил на подушки, разложенные в форме громадного дивана прямо на полу.
По щелчку пальцев в камине вспыхнул огонь.
Даже не дав толком раздеться, Дан просто набросился на меня с поцелуями, не давая вздохнуть и провоцируя дремавшие в теле, пещерные инстинкты: быть с этим человеком, владеть им, подчинить себе. Этим я и занималась следующие… полчаса. Или даже час. Или…
Дан говорил, что внутри маленького места силы время течет неравномерно. Всегда есть риск шагнуть в другой день или год, или даже десятилетие. Надо правильно настраивать координаты портала, чтобы не ошибиться.
- Я бывал в закрытых секциях, Диш, - рассказывал он сонно, полностью разомлев от ласк и приятного жара, разлитого внутри домика. - Великое количество тайн хранят архивы, к которым лишь несколько избранных вейров из нескольких избранных кланов имеют доступ. Каждый дает клятву молчания, каждый клянется кровью, магией и сохранностью рода. А я не клялся. Клялся второй Таш. Если захочешь, я проведу тебя внутрь, и ты увидишь, сколько страшных чудес хранит эта земля…
Есть цветы, продлевающие жизнь на одно столетие, но в обмен забирающие сто лет у другого человека. Есть один единственный в тысячелетии день, час и минута, в течение которой можно повернуть время вспять. Есть древние существа, способные выполнить человеческое желание, но это желание всегда исполняется так, что человек жалеет об этом. Есть странный дом, скрытый на конце мира, дверь которого можно бесконечно открывать, и каждый раз видеть новый мир, или новый день. Если повезет, можно увидеть один день из будущего или один день из прошлого.
Была на свете женщина, которая провела внутри места силы двадцать лет, и вышла из него такой же юной и прекрасной, как в тот день, когда вошла в него. Постарел ее муж, выросли дети, а она осталась такой же, какой была. Был мужчина, который бесконечно открывал дверь в один-единственный день в своей жизни и под конец умер от потери магической силы, ибо счастье стоит дорого…
Я пригрелась в кольце рук Данте, слушала его голос и бездумно смотрела, как стихия сотрясает мир за окном шале. Окно было, как водится, во всю стену, словно экран в кинотеатре, только внутрь не попадало ни звука. Лишь уютный треск магического пламени в камине и скрипы старого дома.
Дан рывком поднялся. Обернулся, и я по глазам поняла, что отвлечь его не удалось, хотя попытка была зачетная.
- Я читал, что Феледа - одно из самых старых и мудрых божеств. И вдруг это божество на голубом глазу заключает вывернутый наизнанку, порченный черной магией договор с двумя шкетами, ибо для божеств все мы дети. Божество, которому не с руки ссориться с отцом-драконом и матерью-драконицей, Диш.… Я не могу понять, какова была его выгода? Сколь же велика она должна быть, чтобы Феледа ввязался в столь страшный конфликт.
Выгода была велика. Свобода. Свобода от так называемых шкетов с напрочь прогнившими сердцами.
Бог Феледа утомился от человеческой глупости, достиг своей цели и расстался со своими бенефициарами самым радикальным методом из доступных.
Я медленно выпрямилась, глядя на безмолвную бурю за окном. Кто знает, что есть вальтартские боги? Быть может, Феледа - часть отца-дракона, или отец-дракон - часть Феледы. Или все они - один единый разум, свитый в причудливую магическую грибницу.
- Нам ли знать замыслы богов? - спросила искренне.