Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 57)
Запястье обожгло острой болью. Вертлявый неопознанный договор вцепился в руку, словно отрастил зубы по всей окружности. Наверное, что-то подобное чувствует кроличья лапа, попавшая в капкан. Рука сразу же онемела. Дурнота сковала тело. Под веками потемнело до могильной черноты, по подбородку потекла соленая липкая гадость. Кровь, вперемешку с темной магией. Грязной. Перепачканной смертью магией.
Как же я ее не заметила?
Других лечила, а в себе не нашла.
Я сомкнула непослушные пальцы на ленте и силой рванула в сторону. Магический разряд прошел по пальцам, впиваясь искрой в изворачивающуюся ленту. Змейка лопнула, расползаясь волокнами. В глазах окончательно потемнело.
Тело отяжелело, сползло на пол, борясь с дурнотой. Из горла хлынула кровь. Я почти поэтапно ощутила последний, предсмертный всплеск электрической активности.
А после боль ушла.
Прошлое, запертое за семью замками, хлынуло в голову взбесившейся рекой, снесшей последнюю дамбу. Под веками мелькала старая кинохроника, перелистывая печальные и счастливые дни Эдит Фанза.
* * * *
Я проснулась другой.
Несколько минут лежала, уставившись в потолок, перебирая события прошедшей ночи. После подняла руку, переходя на глубинное магическое зрение, недоступное обычным драконам.
Неизвестный договор по-прежнему обвивал мое запястье. Мне удалось сорвать ленту, блокирующую память, но договоры такого рода снять нельзя. Их можно только завершить. Или… пожертвовать нечто равное по стоимости.
Сегодня я знала кто, знала, почему, знала, как. Вот только знание не отменяло моего бессилия.
Теперь-то я понимала, почему Эдит шагнула с окна. Знать в лицо своего врага не значит его победить. Даже умная, изворотливая Эдит проиграла и выбрала умереть. У нее и мысли не мелькнуло попросить о помощи.
И правильно. Попроси, и завтра умрет кто-то из твоих близких. И я тоже не попрошу. Любой из тех, кто мне дорог, слабее моего противника.
Даже Дан.
Но возможность увидеть шахматную доску целиком тоже своего рода дар. Подарок богов, один из которых встал на мою сторону. Зато какой. Не каждой иномирянке покровительствует сам отец-дракон.
«Это была его последняя помощь, - тихо отозвалась драконица. - Он больше не придет».
- Ну и что? - сказала хрипло. - Боги не тратят время зря. Если мне помогли, значит возможность выбраться из бойни живой у меня есть. Просто я пока ее не вижу. Или же… эта возможность пока не появилась.
Драконица затихла.
Она горевала вместо меня, давая мне силы на будущую схватку.
Во всей этой истории мне было неясно только одно. Значения мифа про веснушчатую вейру. Очевидно, он имеет значение, если его крутят в моем сне с таким упорством.
Впрочем, вейра - самая малая из моих проблем.
Крови я потеряла много, поэтому шевелилась по минимуму, стараясь не будить спрятанную внутри дурноту. Вставала с опаской и большую часть утреннего ритуала оставила прислуге.
Мне предстоял сложный день.
32. Маскарад. Часть 1
Аше помогла мне усесться в кресло с комфортом, перекладывая с бытовой тумбы на стол гренки, мясо, перепелиные яйца, запеченные в сдобные корзиночки, и хреново сделанный кофе.
Я больше не чувствовала вкуса еды, нежности бархатистых накидок на креслах, солнечного тепла. Радость жизни ушла. Она, оказывается, была все это время.
К моему удивлению, Аше заметила это первой.
- Вейра любит сливочное печенье? - уточнила она настороженно.
Я с недоумением уставилась на блюдце, где сиротливо лежали несколько выживших печенек. Покатала на языке сладковатый остаточный вкус и пожала плечами.
- Нормально.
Печенье я никакое не любила. Просто съела, что дали. До корзиночек было тянуться дальше. Да что там. Я даже сахарную жижу, обозначенную как кофе, выпила.
Аше посмотрела на меня без всякого выражения, но я чувствовала тревогу, буквально исходящую от нее волнами.
Следом включились Марин и Нил, хотя я очень старалась вести себя, как обычно. Но они все равно что-то заподозрили.
- Кровью пахнет, - безвекторно заметил Марин, расфокусированно оглядывая покои, хотя прибралась я тщательно.
Даже вычистила комнату медицинским артефактом, но он все равно что-то почуял. Наверное, сканировал магическим зрением.
- Порезалась вчера, - соврала без особой охоты. - Совсем чуточку. Уже зажило.
Ниш буквально вился около меня котом, а мне даже предъявить ему было нечего. Он же молчал. Только ходил кругами, моргая виноватыми глазами. Поэтому когда в покои явились обещанные горничные от дворца, я вздохнула с облегчением.
Девицы шли красивым клином, пропустив в центр породистую красавицу в дорогом синем шелке.
- Вейра Фанза, - она присела в реверансе. - Я принадлежу роду славных Кояльш, и мне велено собрать вас к балу.
Я безразлично кивнула, вытянув ноги в домашних туфельках, и оглядела фронт работ.
Три девицы, одетые одна другой богаче, явно кому-то дочки, кому-то невесты. Не вейры, не драдеры. Полноценные инициированные драконицы, равные мне по рангу.
На меня все трое смотрели с жадным интересом, но спрашивать первыми ни о чем не смели. Первая из них вообще была супругой крупного барона землевладельца и прислуживала мне с обидно нейтральной улыбкой. Но кланялась, гадостей не говорила, и нрав имела спокойный. Умная зараза.
Я приглядывалась к ней. Ее мог прислать ОН?
Мог. А значит следовало поменьше делать умное лицо и побольше капризничать. Быть той Эдит, которую ОН знал.
На бал меня собирали с утра и до самой ночи. И это в четыре руки и при опосредованном содействии Марина и Ниша, которые норовили пролезть в комнату со своих блок-постов.
- Платье лучше взять золотое, это хороший вариант, - посоветовала одна из девиц, ревностно и жадно оглядывая мои платья и гарнитуры.
В золотых платьях будет половина двора. Драконов же хлебом не корми, дай надеть на себя папину сокровищницу. Желательно целиком. Я в такой компании сольюсь со стенами.
Нет уж. Я не для того вчера кровью блевала. Полученное знание я могу использовать только один раз. Один-единственный раз. Я не могу позволить себе ошибку.
- Нет, черное с алым, - сказала безразлично, но твердо. - Жемчуг уносите. Черные сапфиры возьму.
После долгих раздумий, для первого дня маскарада я взяла черное платье, разумно сочетаемое с алым шелком. Полностью закрытое, с воротом под горло и рукавами по середину ладони, оно по поясу половинилось на красную юбку.
Яркое, как пожар, фригидное, как монастырские стены, на стыке монашеской скромности и сексуального напора. Эдит выбрала бы его. Я просто знала.
А я собиралась пройти путь, которым много раз до меня проходила Эдит.
Я настояла на своем и не прогадала.
Вейры, которых я встретила на коротком отрезке от дворца до кареты, смотрели так, словно платья на мне вообще не было. Даже Марин смотрел так, что хотелось натянуть на себя плащик. Наяры, разодетые, как садовые цветы, слали мне лучи искренних пожеланий сломать ногу на ступенях императорского дворца. Но я терпела. Никто не должен догадаться.
- Ещё не поздно вернуться и сменить наряд, - все же не удержалась от шпильки Баронесса, когда мы усаживались в карету.
Я угрюмо растянула рот в искусственной улыбке.
- Платье мне не идет?
Баронесса поймала мой взгляд и дрогнула, и виновато защебетала, что идет. Даже едет. Уж такая я красавица в черном шелке.
Я смотрела на Баронессу и молчала. Вот это чувствовала Эдит? День за днем. Час за часом. Ходила по дворцовым дорожкам, как приговоренная к казни, и тысячи глаз ходили за ней. Возможно, доброжелатели преследовали ее даже в туалете. Чисто, чтобы сказать, что такое платье не носят, на мужиков так не смотрят, и не пьют вино бокалами.
Раньше, в дни помолвки, я не обращала на это внимания. Мой мир крутился вокруг Данте. Меня мало интересовало, кто и почему смотрел на Эдит. Теперь же я на многое смотрела иначе. Вернувшаяся память придавала каждому сказанному слову, каждому действию, каждому взгляду совсем другой окрас. Другой вкус. Другой вес.
- Я буду со своим избранником неподалеку, - снова ввинтился в голову голос Баронессы. - Мы не оставим вас в одиночестве, вейра… Фанза.
А после она без затей просто наклонилась вперед и вздернула веером мой подбородок вверх. Я автоматически подняла голову, падая в омут торжествующих по-кошачьи желтых глаз так называемой горничной.
- Вы понимаете меня, вейра Фанза?
Даже голос у нее звучал торжествующе. Она наслаждалась быстрой и жесткой расплатой за мои капризы на сборах. Ну и что платье я надела не такое, как ей хотелось.