Екатерина Белова – Попаданка со скальпелем (страница 42)
- Илида Вальта, - подсказала безучастно.
Ну, конечно. Илида не лгала. Пока Аргаццо, не подозревая о предательстве, готовились к очередному походу на перевертышей, я спала, ела, гуляла по саду, а карта так и лежала в сопливых романах о любви, сложенная в двенадцать раз. В ящике, закрытом на ключ.
Увы, но мыши было не под силу открыть этот ящик.
А никому из Аргаццо, по двадцать раз на дню, забегающим в мою комнату, в голову не приходило заглянуть в этот ящик. Все и так знали, что там обидные романчики. Невольно я выбрала самое безопасное место в доме, чтобы спрятать скопированную карту. Мне оставалось только дождаться очередного приема, чтобы пересечься с Илидой.
Что она там несла на суде?
Отдала документы мужику в черном. В кладбищенском саду, где лежит вековой прах драконов и сбоят все артефакты на земле. Лица не видела. Голоса не слышала. Испугалась.
- Так вот каким образом Дан хотел получить доказательства моей невиновности, - сказала с веселым смешком. - Он просто ждал, когда ты проснешься. Надеялся, что ты видел настоящего преступника.
Лим запнулся взглядом о мое счастливое лицо и совершенно почернел. Можно подумать, я ему пулю в сердце выпустила. Хотя… Я, получается, убила его отца. Отца Данта, друга Данте, с десяток глав вассальных кланов, целое Крыло, в котором состояли семьдесят золотых сынов Вальтарты, каждый из которых был дороже моей жизни. И Дан теперь прыгает, как кот на углях, пытаясь балансировать между императорской милостью и императорским же гневом.
Нужно остановиться. Я тряхнула головой, давя новый истерический смешок и сжала пальцами виски.
- Я могла сделать это под влиянием артефакта? - спросила жестко. - Под влиянием чужой магии? Я читала воспоминания одной из святых, что жила в Вальтарте женщина, которой подсадили артефакт из черной магии, и она его даже не замечала. И найти его никто не мог, потому что артефакт сделали из насекомого. Поисковики не считывают живой поток из-за его нестабильности…
- Считывают.
Я резко дернулась. Обернулась.
Дан стоял в дверном проеме, оперевшись плечом на боковину и не отрываясь смотрел мне в лицо. И глаза у него были такими же, как в тот день. В монастыре. Жестокими и пустыми. Своим желанием добраться до правды любой ценой, я снова разбудила в нем зверя, чье гнездо разорила собственными руками.
- Магическое искусство последних десятилетий шагнуло на веху вперед. Последняя военная разработка - жучки и осы, способные сеять панику в рядах противника.
- Иллюзия? Вселение в тело, магический контроль? - я выстреливала вопросы наугад.
Должно же быть что-то! Здесь же кругом магия, которой несложно заморочить голову обычной девушке вроде меня. Если я не помню этого, значит, этого не было! Не могло быть! Должно быть другое объяснение - хоть какое-то.
- Ты знаешь, почему император согласился на такой неравный брак? - вдруг тихо спросил Дан. - Любимица двора, старшая дочь высокопоставленного рода с приданым, которое покроет расходы Аргаццо на три столетия вперед, и ант, сын вейской драконьей бабочки.
Хотя из губ рвался очередной истерический крик, но сознание, как недавняя мышка, уже налетело на очередную темную громаду. Драконья бабочка - это ведь местный эвфемизм для дамы полусвета?
То есть, когда Верши назвал мать Данте шлюхой, он имел в виду, что…
- Почему? - спросила тут же.
- У императора нет доступа к старым родам, - язвительно буркнул Лим. - Он и так, и сяк, весь измучился наш старче, как бы просунуть свои костлявые грабли в магическую сокровищницу наших родов. И артефакты дарил с функцией слежения, а зеркала - с функцией запечатления. Даже канцлера пару раз присылал. А только бестолку. А знаешь почему?
Я уставилась на Лима. Сердце тяжело стучало в груди.
- Поместье Аргаццо стоит на одной из драконьих жил. Как кладбище. Здесь сбоят все артефакты, рвется магическая нить, ломается любая магия.
- А как же ты? - спросила хрипло. - Ты ходишь магической мышью по всему поместью. Разве это не магия?
-Я Аргаццо, - веско обронил Лим. - Мы - Аргаццо. Это наше Гнездо, а наш род уходит корнями к богам. Нас немного на земле осталось. Мы, да Вархи, да некоторые из наших вассалов. Фалаши и те вдвое нас моложе.
Шах и мат. Позорный эпилог поиска истины в запутанных коридорах Гнезда Аргаццо.
Я медленно поднялась, чувствуя на себе два ненавидящих взгляда.
- Хорошо, мне все понятно. - Спокойной ночи, Лим.
Окинула последним взглядом странную комнату, полную горя, боли и золотых клеток, и прошла к двери.
На пороге Дан резко ухватил меня за плечо, крутанув на себя. Уставился глаза в глаза.
- Что тебе понятно? - спросил желчно.
- Что я утащила карты, передала их твоим врагам, а потом прекрасно проводила время. Ела и спала, гуляла по летнему саду, ещё и замуж за тебя планировала выйти. Дура Эдит, не прочитавшая в своей жизни ни единой книжки кроме тупой «Страсти в подворотне», расписала вас всех, как бог черепаху. Умники.
Дан отшатнулся.
Он хотел скандала. Крепкой, семейной драмы с перечислением грязных грехов и любовников. Но мой ответ словно выбил из него весь воздух. Совершенное лицо, которое я тайком даже от самой себя планировала целовать этой ночью, залила мертвенная бледность.
Хватка на плече ослабла, и я, вырвав руку, вышла в сад.
Довольно с меня. Довольно!
Я ступала по синим первоцветам, гиацинтам, блестящим лунной пеной, розам и бархатным кольцам драконьей травы, как святые ходят по кольям. Высоко подняв голову. За спиной пылал последний сожженный мост.
Я же хотела правды. Ну, ешь, милая, свою правду. Пей. Спи с ней.
В груди отчаянно и горько выла маленькая драконица.
В комнату я вернулась, когда на часах давно пробило два ночи и, вопреки норному желанию забиться в одеялко и разрыдаться, вынудила себя принять ванну, переплести косу и переодеться в ночную рубашку. Наверное, это такой защитный механизм.
Мне нужно было взять себя в руки, обдумать полученную информацию, разложить ее по полочкам. Но как я ни силилась, выходила абра-кадабра.
Увиденное просто-напросто обнуляло любые версии и домыслы. Я была там же, где и полгода назад. В тупике. В камере. В гулком помещении суда, положив руку на пылающий алым камень, и абсолютно не понимая, что происходит.
Я с трудом сдвинула отяжелевшую руку на грудь, чувствуя бьющуюся в ладонь магическую жилу. Впервые за долгое время я осознала, что мне нужна помощь. Любая. Чья угодно.
- Пожалуйста, - шепнула в темноту онемевшими губами. - Помоги… мне…
Не знаю, кого и о чем я просила. Взгляд скользнул вдоль потолочной лепнины, обрисовывая кудри пухлых новорожденных дракончиков и провалился в темноту…
Я сидела в монастырском архиве.
В стекла, залепленные широкими листьями горца, лупил дождь, мерно тикали часы, в дальнем углу архивного отсека слышалось бормотание старой Тефы. Я сидела, сложив руки на коленях и вытянувшись в балалаечную струнку.
- … сколько раз вам повторять, Шкапцова, начинать надо с теории. С теории! А вы куда полезли, а? Куда вы полезли? А читали что? Что, спрашиваю, читали? А вот что вы читали!
Напротив меня сидел профессор Плетнев и стучал по столу, с которого с каждым новым ударом соскакивала книжечка с позорным названием «Грязные секреты вейры Анташ». Глаза его пылали расплавленным золотом.
Я нисколько не удивилась его появлению. Он все три курса мне обещал, что достанет меня даже за гробом, если я напортачу.
- Так я для общего развития, - пробормотала неловко.
- Смотрим в книгу, видим… Что такое фига, Шкапцова? …неважно. В книгу!
Он бахнул передо мной громадную, со знакомой черной обложкой книгу и раскрыл где-то посередине, тыча пальцем в расползающиеся буквы. Буковки кривлялись, осыпались, словно в книгу подсадили вирус, мешающий текстовой загрузке, но я все равно смотрела. Плетнев так орал, что я боялась глаза поднять.
И вдруг увидела.
Тощую, веснушчатую девицу с умными глазками. В темно-синей униформе та бережно несла волшебной красоты платье, а на лестнице споткнулась. От падения ее удержал высокий золотоволосый мужчина. Драконир. Совершенство во плоти.
Я видела их так, словно попала внутрь старого фильма. Только руку протяни, и ощутишь теплую кожу и жесткость нарахмаленного платья.
По губам драконира, словно бы любующегося веснушчатой девой, скользнула мягкая усмешка:
- Вейра, чтобы платья носить, горничные есть, а ваш удел заботиться о моей супруге.
А вейра, глупышка, вместо того, чтобы под ноги смотреть, смотрела на драконира. А ведь он видел, как она смотрела. Видел бы, даже если бы ослеп, так жадно, так жарко липла к нему ее крохотная драконья капля. Драконир ее не любил, но она была ему интересна, как все яркое и цветное. Драконам нравились редкости.
Сцена смазалась, открывая уже другую комнату.
Удивительная красавица мягкими мазками наносила на лицо крем, и иногда, развлекаясь, брызгала им то на зеркало, то на ковер, а уже знакомая мне веснушчатая вейра покорно вытирала набегающие капли.
- Здесь подотри, дуреха. Ну до чего же тупая. Некрасивая. Как была двоечницей, так и осталась.
Вейра была твердой хорошисткой, но промолчала. И когда встала на колени, чтобы вытереть очередную кляксу, и получив болезненный тычок туфелькой в бок, тоже промолчала. Она даже была рада. В дни, когда она случайно встречала супруга своей бывшей подруги, та была куда злее. Могла и водой из вазы облить. Или заставить нарвать роз. Без ножниц, голыми руками.