Екатерина Белова – Нора находит дом (страница 6)
Я ошарашенно сидела, глядя на ее пустое место. Если бы не зажатый в руке флаер, я бы решила, что мне это приснилось.
- Конечная станция. Освободите вагоны. - голос из динамиков вернул меня к реальности.
Я вскочила и, схватив вещи, вывалилась на платформу в свою новую жизнь.
Глава 4
- И что ты собираешься делать дальше?
Я сидела в просторном светлом кабинете, вальяжно развалившись в кожаном кресле.
Брюнетка со стильным каре напротив меня раздраженно постукивала карандашом по столу. Она терпеть не могла ручки. Может из-за любви к рисованию или еще почему. Вообще всегда говорила, что стержни ручек слишком жесткие, карандаши мягче, даже конспекты в медицинском писала карандашом, уж не знаю сколько их извела за все годы обучения. Интересно, когда она стала психиатром, эта ее особенность о чем-то рассказала?
- Рейра, ты меня слушаешь? – Рина повысила голос.
-Да-да, - жутко хотелось курить, но за малейшую попытку мне здесь оторвут руки.
- В стационаре ты больше находиться не можешь. Нет основания тебя там оставлять. Кроме ужасной анемии и приступов неясной этиологии, ничего особенного не нашли. Но совершенно очевидно, что с тобой не все хорошо и возвращаться к обычной жизни ты не можешь. К тому же…
- К тому же что?
- Рейра… - Рина тяжело вздохнула, готовясь сказать что-то ей неприятное, - твоя работа.. Я посмотрела в карточке. Ты помощник бармена? Прокуренные помещения, ночные смены, отсутствие страховки.
Рина старалась держаться спокойно, но с каждой фразой, я ощущала, как мое социальное положение падает в ее глазах все ниже и ниже.
- Не удивительно, что это так закончилось..
Я пожала плечами. Примерно этого я и ожидала. Рина всегда была как старшая сестра, правильная, немного нудная, смотрящая на меня свысока, но ответственная и заботливая.
Мы жили в одном подъезде, и ее мама была бабушкиной подругой, тем самым директором музыкальной школы, куда меня пристроили.
Я обожала ходить к ним в гости. В небольшой со вкусом обставленной квартире всегда играла хорошая музыка – в основном джаз или классика, пахло духами и терпкими сигаретами. Это было что-то неимоверно притягательное и волнующее.
Пока бабушка угощалась кофе, я с восторгом бежала в комнату Рины. Она была на 5 лет меня старше и все, что ее окружало казалось мне взрослым. Особенно я любила разглядывать рисунки на стенах – карандашные наброски, эскизы, пейзажи акварелью.
Рина была одной из лучших учениц художественной школы и все были уверены, что она свяжет свою жизнь с искусством, но она решила идти в медицинский. Хотя я слышала, что еще в институте разработала свой метод терапии рисованием, который активно использовала в практике.
Она уехала из нашего городка еще до того, как я выросла, превратилась в Рейру, стала петь в группе. Я осталась для нее маленькой пухлой Лили, как она меня называла. И теперь я не могла посмотреть ей в глаза, потому что видела там горькое разочарование и боль за то, кем я стала. Точнее то за, что я стала никем.
- Рейра… - я вынырнула из воспоминаний и вернулась к реальности, - пожалуйста послушай меня. Я хочу предложить тебе на какое-то время лечь в больницу, где я работаю.
- Что?? – ощетинилась я, - В психушку? Ни за что.
Так вот к чему был этот вкрадчивый тон. Она решила, что я совсем конченная? Да не ангел, не очень то себя берегла, но не настолько же.
- Я предполагала такую реакцию, - Рина вздохнула и спокойно продолжила, - Видишь ли, я работаю не в совсем обычной больнице.
Так, это еще хуже. Я прикинула расстояние до двери, просчитывая, с какой скоростью смогу отсюда сбежать.
- Она больше похожа на санаторий и там нет людей с тяжелыми психическими расстройствами. Мы с моими однокурсниками смогли получить грант на разработку новых подходов к лечению и поверь, это самое бережное, что мы можем сделать для людей, попавших в сложную ситуацию.
- В сложную ситуацию? – усмехнулась я. Может Рина считает, что я живу на улице или еще где похуже.
- Рейра, - Рина подошла и взяла меня за руку, - пожалуйста, услышь меня. Неужели ты думаешь, что я хочу причинить тебе вред. Ты всегда была для меня как младшая сестра, я вижу что ты запуталась. У тебя нет близких, и ты просто не справилась здесь и сейчас. И мы можем это исправить, дать тебе передышку, опору и силы идти дальше. Никто не будет тебя ни к чему принуждать. У нас прекрасное здание со своим садом, хорошее питание, процедуры, занятия разными искусствами, беседы с психологом по желанию. И сейчас всего двадцать человек, в основном подростки и люди твоего возраста. Они все нормальные, просто сломанные обстоятельствами, и мы пытаемся самым мягким образом им помочь. Ты же не понимаешь, что с тобой происходит?
Я покачала головой. За последние недели приступы стали легче, но полностью не прошли. И если честно, я слабо представляла, что делать дальше.
- Потому что у тебя болит вот здесь, - Рина прижала руку к моей груди, - и тело не знает, что с этим делать.
Я почувствовала, как защипало в носу. Тепло ее руки я чувствовала даже сквозь кофту и из моей груди, разверзая ребра, прорывалось такое одиночество, что хотелось закричать в голос.
- Рина, - я неожиданно всхлипнула и обняла ее, - мне так больно и страшно.
-Я знаю, - она погладила меня по голове, - поэтому и предлагаю помощь. Ты не можешь сейчас вернуться к прежней работе, тебе нужно время, чтобы выдохнуть и подумать.
В ее объятьях я почувствовала себя маленькой девочкой и всем сердцем захотела поверить этим словам.
- Рина…есть вопрос.
- Давай, - она отстранилась и улыбнулась.
- Мммм, а в этом твоем чудо санатории можно курить?
- Боже, Рейра, - она закатила глаза, - ты неисправима.
Рина не лукавила. Я попала в удивительное место, которое меньше всего на свете походило на больницу. Оно занимало старое здание с широкими парадными лестницами, просторными холлами и собственным слегка заросшим садом. Огромные окна, светлые комнаты и высокие потолки создавали ощущение пространства и свободы. Я привыкла жить в темных каморках с видом на соседнюю блочную многоэтажку, и стучащиеся в окна ветви деревьев, бескрайнее небо с островками покатых крыш, создавали ощущение, что я в другом городе или может даже эпохе. По утрам я распахивала тяжелые деревянные рамы, впуская свежий воздух и солнечный свет, слушала пение птиц, смотрела на набухающие почки и представляла себя героиней какого-то романа, живущей в загородной вилле. Как странно вышло. С момента как я настороженно входила в эту комнату, с опаской садилась на кровать и разглядывала серое тяжелое небо в высоком окне все перевернулось с ног на голову. Весна бурно расцветала не только в маленьком уютном саду, в моем давно равнодушном сердце тоже что-то менялось и снова хотело жить.
Но самое удивительное это люди, которых я там встретила. Когда Рина говорила, что у них много творческих личностей, я даже не представляла насколько. Было ощущение что я на затянувшемся квартирнике, где собрались рок-музыканты, художники, писатели и просто люди, живущие в том хаотичном, тонко сплетенном мире не доступном простым обывателям. Многие очень стильно и своеобразно одевались. Я засматривалась то на девочек в коротких клетчатых юбках и кожаных куртках, украшенных булавками, словно только что с концерта Sex Pistols, то на взрослую даму с изящной резной трубкой, величаво плывущую в разноцветном бохо и чалме.
И с любым, абсолютно любым человеком можно было заговорить. Вот так запросто, без смущения, без обиняков спросить о главном – что с тобой случилось? А потом выслушать удивительную историю или рассказать свою. Поразительно, но почти никто не падал в свои проблемы, люди запросто делились самым сокровенным, а потом вы и не замечали, как обсуждаете что-то совсем иное, смеетесь, находите общие интересы и точки соприкосновения.
Курилка вечно гудела. Мы болтали до ночи (благо режим поддерживался не очень строго), устраивали фотосессии, отмечали дни рождения в цветастых колпаках и с вафельным тортом, а иногда появлялась гитара и мы пели… О самом больном и главном, иногда кто-то плакал, кто-то отворачивался или пытался дрожащими пальцами подкурить сигарету. Мы все друг друга понимали и не лезли лишний раз в душу, научившись деликатности у своих измученных сердец. Все люди, которых я там встретила слушали хорошую музыку. И это было прекрасно - какой-то другой мир, не совсем реальный, и такой притягательно ненастоящий как книги Макса Фрая. Во всей этой истории был только один нюанс – рано или поздно нам предстояло вернуться в реальность.
Я и не заметила, как прошел месяц. Начинался май, и однажды утром, когда я рассматривала нежные крошечные листочки, только проклюнувшиеся на дереве, ко мне подошла Рина.
- Привет, - я с трудом оторвала взгляд, - никогда не думала, что почки раскрываются так быстро. Еще вчера ничего не было, а сегодня утром вот..
Я окинула рукой небольшие деревца, густо окутанные дымкой молодой листвы.
- Прекрасно, что тебя это так радует, - Рина хитро улыбнулась, - еще пару месяцев назад, думаю, тебе не было никакого дела до почек и листочков.
Я уловила тонкий сарказм, но ничего не сказала. Я знала, что Рина пришла поговорить не о изменении моих ботанических предпочтений.
Игривый майский ветер трепал подол юбки. И правда прошел целый месяц. Сегодня такой теплый день и я первый раз вышла на улицу без куртки.