Екатерина Белевич – Записки Ангела Смерти (страница 1)
Екатерина Белевич
Записки Ангела Смерти
Говорят, что уйти во сне на закате лет есть благо. Я не раз замечал, что души в этом случаи спокойно принимают свой уход. В них нет удивления, разочарования, страха или злобы. Иное имеет исход куда более дерзкий – самоубийство. Что движет людьми в эти скорбные минуты? Многое. Но насколько печально, порой смотреть на растерянные, окутанные страхом и досадой блеклые лица, и прикладывать усилия заталкивая их в арку. Лишь единицы уходят добровольно, и тем скорбнее кажется мне ситуация.
Ночь внушает в сознание людей немыслимые вещи.
Стрелки на часах отсчитывали начало новых суток. Моя книжица медленно остывала в моих руках, а я шел сквозь жилые помещения и наблюдал за людьми. Многие не спали. Уткнувшись в телефоны и планшеты они пребывали в одиночестве даже в окружении себе подобных. Как часто я стал это видеть. Грустно.
Я скользил из квартиры в квартиру, с этажа на этаж ибо мое естество позволяло мне это и с интересом задерживался там, где мать укладывала свое дитя, где мужчина и женщина увлеченно болтали на кухне не выпуская из рук кружки с давно остывшим чаем. Долго смотрел на то, как девушка рассказывала коту о горестях прошедшего дня, обещая отзывчивому слушателю завтра купить вкусняшки. А после наблюдал как юноша ойкая и ругаясь штопал дырку в подкладке куртки.
Не знаю, возможно этот мир давно сравнялся с одиночеством. Раньше всё было иначе.
Ночь убаюкивала город. Свет в квартирах медленно исчезал и превращался в тишину. В одной из комнат меня остановил нежный запах. Знакомый, ускользающий аромат. В комнате было пусто. Невысокий светильник в углу комнаты разбрасывал жёлтые блики по угрюмой мебели. Высокий стеллаж с книгами, письменный стол, пара кресел и диван. Последний явно служил спальным местом для жильца. Но было пусто. Холодные брызги порывистого ветра раскачивали занавески, обнажая открытую на балкон дверь.
В городской ночи, на фоне стремящихся ввысь небоскребов стояла девушка. Хрупкая, в белой шелковой пижаме, она бесстрашно стояла на ветру. Под её ногами раскачивалась маленькая круглая табуретка. Я подошёл ближе.
Смертью не пахло, и все же тревога, вспыхнувшая внутри меня, не утихала.
"Она передумает. Её нет в нашем списке", – робко успокаивал я себя. Внутри меня бушевал неведомый мне страх, заставляя стоять на месте.
Я смотрел на стройные длинные ноги, на прямую спину. Каштановые пряди плясали на ветру, разнося по воздуху столь приятный для меня запах.
Время шло. Девушка нерешительно опустила голову и посмотрела вниз. Очередной порыв ветра заставил шатенку поёжиться от холода, но не сойти с табуретки. Я подошёл ближе.
С очередным порывом ветра, левая нога незнакомки приподнялась и я дернулся вперед будто, имел возможность остановить её.
— Не стоит этого делать, — чуждым хрипом вырвалось из моей груди.
Девушка вцепилась руками в перила и обернулась. Карие с янтарными бликами глаза испуганно смотрели на меня.
— Кто вы? — девушка сошла с табуретки и отошла от меня на безопасное расстояние, — Как вы сюда попали?
Она дрожала, но не от страха, а от холода.
— Вам стоил зайти в квартиру, а то заболеете, — предложил я, отбросив мысль о том, что. Девушка обняла себя руками, но с места не сдвинулась. Недоумение и страх читались в её глазах. Она молча мотнула головой прося отойти с дороги. Балкон был мал и просьба была понятна. Я отошел вглубь комнаты, девушка последовала за мной. Последовав мимо меня, она схватила тёплый спортивный костюм и начала быстро одеваться.
Она стояла ко мне спиной. Было тихо.
В тусклом свете лампы она казалась миниатюрной, уязвимой. Я стоял и понимал, что не знаю как следует поступить. У меня не было опыта общения с людьми.
Чёрная книжица нагрелась в моих руках и мне пришлось уйти.
Инцидент, произошедший той ночью, будоражил мои мысли. Я знал, что мы уже встречались и она единственная из людей способна меня видеть. Это волновало.
Наша первая встреча произошла на рассвете. В парке. Я всегда любил это время суток за особую природную тишину, которая постепенно растворялась в звуках нового дня.
Со скамьи, что стояла под зонтиком пахучей весенней зелени, было прекрасно видно, как первые лучи солнца пробивают ночное небо. Парк был пуст. Звуки спящего города изредка нарушали эту умиротворяющую пустоту. Я наслаждался редкими минутами покоя.
Пятно ослепительно золотого цвета все сильнее просачивалось сквозь тонкие стволы деревьев, расползаясь белыми бликами по земле, постепенно растворяясь в белой дымке утреннего тумана. Мрачный небосвод постепенно светлел, раскрываясь красками нового дня.
Черная книжица в моей руке привычно нагрелась – предупреждая об очередных ушедших. “Для кого-то этот рассвет станет последним”, – мелькнуло в голове, без сожаления привычно.
Я глубоко вздохнул. Холодный. Влажный воздух приятно защекотал внутри.
— Это прекрасно! — пронеслось над ухом с лёгким порывом ветра. Я повернул голову в надежде увидеть душу, но ошибся.
На лавочке, рядом со мной, сидела хорошенькая, молодая женщина. Она была одета не по погоде легко. Белая рубашка выигрышно подчеркивала светло-каштановый цвет её волос и чуть заметный розовый румянец. По всем признакам душой она не было. Неожиданно.
— Знаете, я никогда не встречала рассвет. Даже в школе не ходила, — нервно выдохнула незнакомка.
Наверное мне стоило удивиться тому, что за сотни веков моего существования меня увидел человек, но мысль об этом растаяла в моей голове, как только я взглянул в её глаза. Янтарные искорки восторга укутанные в неловкость и восхищение манили своей нежностью, и только проблески печали в открытом взгляде настораживали.
— Извините, не в моей привычки заводить разговоры с незнакомцами, — она смущенно улыбнулась, – Вы часто здесь бываете? Я имею в виду, – она указала на рассвет и прячась от неловкости закуталась в плащ.
— Я люблю это место и рассвет, — сообщил я, понимаю всю абсурдность ситуации.
“Вестник” в моей руке стал болезненно горячим будто хотел напомнить мне о моем месте в этом мире. Мне же впервые захотелось об этом забыть.
Режущий слух скрежет и удар привлекли наше внимание. В ограду парка врезалась машина. Моя соседка ахнула и бросилась к месту аварии. Черная книжица требовала сделать то же самое. На месте аварии стояли троя: взволнованная шатенка и две новоиспеченные души. Блеклые, в голубовато-серой дымке, с ещё различимыми чертами лица “ушедшие”. Они растерянно смотрели на свои тела в искореженной машине, на девушку, которая суетилась вокруг их железного гроба и тихо плакали.
Я редко что-либо говорил в такие моменты – нелепая смерть не требовала объяснений и не вызывала интереса. Привычный жест рукой и Вестник раскрыл свои объятья для новых предрешенных. Вспышка и у машины нас осталось двое. Меня шатенка уже не видела.
Сегодня я пришел раньше. Смерть неспешно расправляла свою паутину над мирно спящей женщиной. Стрелки на часах близились к полуночи. Кислый, морозный запах растекался по комнате. Лунный свет двумя дорожками бежал по стене увешанной фотографиями. Было тихо.
Фотографии – это то немногое, что нравилось мне в жизни людей. Но сейчас мало кто их хранит и тем более размещает на видном месте. Подошёл ближе. Очень много детских фотографий. Мальчишки и девчонки, большие и маленькие, в аккуратной школьной одежде, смеющиеся и серьезные, смотрели на меня со старых, выцветших изображений. Одно лицо было неизменным на всех фотографиях – круглолицая, улыбающаяся женщина в строгом черном платье с высоким пучком пшеничных волос на макушке. Забавно, время не щадило приятное на первый взгляд лицо, но было благосклонно к черному куску ткани.
В комнате не было вещей, говорящих о том, что в доме живёт семья. Напротив, веяло сдержанным одиночеством. Все скромно, без излишеств. На столе, что стоял по центру комнаты, возвышалась ваза с ветками сирени. Сладкий аромат цветом терялся в полумраке ночи.
На комоде, окутанном тенью, стояли фотографии в деревянных и позолоченных рамках. Детей на них не было. Мужчины и женщины разного возраста искренне улыбались мне. Даже солидный по всем параметрам мужчина средних лет улыбался крепко сжатыми губами. В этих фотографиях жила любовь.
Фотографии способны сохранить воспоминания, рассказать историю, позволить человеку жить после смерти. Да, жизнь иная, но достойная внимания. Я столько лет наблюдаю за людьми. Мне многое в них не нравится и все же случается то, что пробуждает во мне уважение.
Щелчок в часовом механизме сообщил, что наступила полночь. Похолодало. Смерть исчезла закончив свою работу. Белая тень, с призрачными чертами, медленно плыла по комнате. У женщины, что я видел, не было возраста, но была грация. Душа замерла напротив стены с фотографиями. Я подошёл ближе, жар черного переплета торопил.
— Вам пора, м сообщил я раскрывая врата, — Пора.
Женщина улыбнулась. Как же редко я это видел. Передо мной стоял человек, который знал, что прожил жизнь не зря. Все в её жизни было правильно – она это знала.
— Пора! — я открыл арку. Комната наполнилась ослепительным светом. Серебристо-белый ободок повис в воздухе приглашая новоиспеченную. Мгновение и комната опустела.
Я поспешил уйти, но одна фотография привлекла мое внимание. Девочка лет двенадцати с рыжими кудряшками и знакомыми мне глазами весело выглядывала из-за спины учительницы. “Не удивительно, – успокоил я себя, – Она живет в соседнем доме. И школа здесь одна на район. И все же, не слишком много совпадений”.