Екатерина Белецкая – Звезды Берега (страница 3)

Идти было ужасно больно, но Ит всё же добрел до окна, остановился рядом с ним, отдернул занавеску, и, опираясь на широкий деревянный подоконник, выглянул в окно.

И – у него дух захватило от открывшегося перед ним зрелища.

Потому что за окном находилась бухта, идеальная полукруглая бухта, на берегах которой стоял город, и выглядел этот город – золотым. Нет, конечно, золотым он не был, но Ит увидел его в тот момент именно таким. Невысокие дома, террасами поднимающиеся по лесистым склонам; покрытые черепицей крыши, высокий шпиль с флюгером в виде развевающегося флага, улочки, спускающиеся к широкой набережной… город казался игрушкой, красивой, искусно выполненной, почти совершенной – Ит в тот момент так и не понял, почему, но город лежал перед ним – словно оживший сон, сказочный сон про чудесный южный город, спокойный, уютный, добрый, нереальный, прекрасный. Это великолепие тонуло сейчас в закатной золотистой дымке, в мягких и ласковых солнечных лучах, они-то и окрашивали город в золотистые, охренные, оранжевые тона.

А внизу, в бухте, у длинного, вынесенного в море причала, покачивались на воде самолеты, числом больше десятка. Тоже яркие, как елочные игрушки. Синий, жемчужный, лимонно-желтый, зеленый, бардовый, бирюзовый… некоторые оказались двуцветными, Ит без труда признал среди них самолет-спаситель, золотисто-красный, сейчас он стоял у дальней части причала.

– Интересно, что это за место? – спросил он, ни к кому не обращаясь.

– Золотая бухта, – произнес за его спиной женский голос. – Ты не знал?

– Не понимаю. Должно же было зажить, у всех самое большое за шесть часов заживает! Лежи, лежи, и не думай даже вставать, смотри, ожоги какие. Может быть, еще намазать, тогда поможет?

Её звали Оливия, и от того, как она выглядела, Ит в первый момент впал в еще большее изумление.

Нет, внешность у нее была вполне себе человеческая. Молодая, крепкая, коренастая девушка невысокого роста, с русыми вьющимися волосами, вздернутым носом, упрямым крутым лбом, и серыми глазами, которые, впрочем, то темнели, то светлели, словно там, в глубине этих глаз, играло под солнцем переменчивое неспокойное море.

Со внешностью всё было в полном порядке, но вот одежда…

На голове девушки был надет кожаный шлем, увенчанный поднятыми на лоб огромными очками-консервами с темно-фиолетовыми стеклами. Шею украшал длинный белый шелковый шарф, концы которого свисали почти до пояса. Всё остальное… кожа и заклепки, заклепки и кожа. Куртка, состоявшая, кажется, преимущественно из карманов и карманчиков, кожаная, разумеется; кожаные штаны, кожаные берцы высотой почти до колен, кожаные перчатки без пальцев; на поясе – кобура, из которой торчит черная рукоятка тяжелого и даже на вид неуклюжего пистолета.

Еще до процедуры представления она, прежде всего, чуть ли не силой доволокла Ита до кровати, и приказала лечь, потому что «ты сейчас упадешь, а мне придется звать Грегора, а он на меня сердит, потому что опять скажет, что я притворяюсь, а я не притворяюсь, просто не люблю поднимать тяжелое, это у меня еще оттуда, ну, понимаешь…» Вклиниться в ее речь Иту удалось лишь тогда, когда она в приказном порядке попыталась уложить его на спину, а он отказался категорически, и лег на бок.

– Ложись, как я сказала! – рявкнула она сердито.

– Не могу. Живот болит, мышцы сводит, – объяснил Ит. – У вас нет ничего… любое обезболивающее, если есть… я был бы очень благодарен.

– У кого нет ничего? – нахмурилась она.

– У вас, – повторил Ит.

– У кого – у нас? Я тут одна, – она огляделась. – Ты меня что, назвал на «вы»?..

– Ну да, – кивнул Ит.

– Обалдеть. Эй, парень, я пилот вообще-то, – она гордо выпрямилась. – Нас не называют на «вы». А от боли сейчас что-нибудь найду, ну или закажу, это не проблема. Откуда вы такие вообще взялись? Как вас занесло в море, да еще и в таком виде? Плот, что ли, построили, в плаванье пустились? И где ваши животные? Утонули?

Ит, нахмурившись, посмотрел на неё.

– Ничего не понял, – признался он. – Плот? Животные?

– Ну плот, плот. Или лодка. Не знаю, чего вы там построили, – дернула плечом Оливия. Стащила с головы шлем, провела рукой по волосам. Ит опешил – девушка, оказывается, была очень похожа на Берту, но молодую, совсем молодую. – На чем-то же вы доплыли туда, куда доплыли? Сто двадцать лиг от берега, это еще постараться надо. И как вы утопили плот? В последние дни ветра не было.

– Подожди, пожалуйста, – взмолился Ит. – Во-первых, дай мне, если можно, что-нибудь попить и что-нибудь от боли. Во-вторых, у нас не было ни плота, ни лодки, и… я не знаю, если честно, как мы тут оказались, и где мы вообще. Если ты объяснишь, буду очень признателен.

Оливия нахмурилась. Потом щелкнула пальцами в воздухе и приказала, обращаясь непонятно к кому:

– Плюшевый, заказ прими у меня быстренько. Микстуру от боли и сок какой-нибудь кисленький. И воды. И срочно!

– Тебе на кухню или сюда? – спросил идущий словно бы сразу отовсюду голос. – Сирин, а для кого микстура? Что-то случилось?

– Я подобрала двоих в море, – хмыкнула Оливия. – Теперь вот пытаюсь понять, кто они и откуда. Сам знаешь, после тех событий… кхм… появилось немало идиотов, которые ищут След. Эти, видимо, из таких же. Как выясню, расскажу.

– Договорились. Лови заказ, Сирин. Трансфигураторы Биголя всегда к твоим услугам.

На столе, стоявшем посреди комнаты, возник поднос, уставленный кувшинами и бутылочками. Оливия подошла к столу, взяла одну из бутылочек, открутила крышку, понюхала. Удовлетворенно кивнула, и вернулась с бутылочкой в руке обратно к Иту.

– Держи, – приказала он. – И пей. Пей, пей, боль пройдет почти сразу.

– Прости… он сказал – Трансфигураторы Биголя? – переспросил Ит.

– Ну да, – Оливия удивленно посмотрела на него. – А что такого? У вас что, они не работают?

– Так это… – Ит почувствовал, что в висках застучали молоточки. – Это…

– Это город Золотая Бухта, он стоит на Берегу, – терпеливо произнесла Оливия.

– Это Берег?!

– Ну да.

– Тот самый Берег?! – молоточки застучали еще сильнее, Ит почувствовал, что ему стало трудно дышать.

– В смысле «тот самый»? – не поняла Оливия. – Он вообще-то один. Вы что, в море разум утопили, что ли?

– Подожди, пожалуйста, – взмолился Ит, садясь. – Секунду. Это…

– Ты повторяешься. Это Берег, и чего-то не пойму, чему ты сейчас удивился? – Оливия непонимающе смотрела на Ита. – С головой плохо? Ты забыл дорогу, забыл того, кто тебя встретил, забыл…

– Мы не были на дороге, – медленно произнес Ит. – Мы… Оливия, мы сюда попали двое суток назад. С нами… что-то случилось, и мы оказались в море. Мы не выходили на дорогу и нас никто не встречал.

– Но ты ведь знаешь, что такое Берег? – требовательно спросила девушка.

Ит кивнул.

– Откуда ты это можешь знать, если никогда тут не был? И, уж прости, тут никто и никогда не появляется в море. Так не бывает. Ты зачем-то морочишь мне голову, вот только я не понимаю, для чего тебе это нужно.

– Я не морочу голову. Это правда. Мы действительно оказались здесь… ну, вот так.

– Врёшь, – категорически отрезала она. – Ты врёшь. Как тебя зовут, кстати?

– Ит.

– Так вот, ты врёшь, Ит. Какое животное у тебя было, и что с ним стало?

– У меня не было животного. И у Скрипача тоже не было…

– Не было, – подтвердил проснувшийся Скрипач со второй кровати. – Мы не врём, правда. С нами что-то произошло, и мы упали в воду. Сильно ударились, ну, по нам заметно, наверное. Пытались плыть, но не знали, куда. На третьи сутки увидели твой самолет.

– Твою машину, – поправила Оливия. – В небе её зовут Сирин. Меня тоже.

– Алконост и Гамаюн у вас тоже есть? – поинтересовался Ит.

– Гамаюн? – нахмурилась Оливия. – Нет. Алконост есть. Это машина Софии. А откуда ты знаешь? Откуда ты это можешь знать, если никогда тут не был?!

Скрипач тоже сел, подтянул простыню.

– Птицы-девы, – объяснил он. – Мы… ну, в общем, мы немного в курсе о том, откуда они взялись, и как они связаны. Слушай, если это Берег, то у тебя должно быть животное, выходит дело.

– У меня не животное, – усмехнулась Оливия. – У всех нас – не животные. Мы пилоты. У нас – машины.

Часом позже обескураженные Ит и Скрипач сидели за столом всё в той же комнате, и с затаенным ужасом смотрели друг на друга. Микстура, которую прислали трансфигураторы, подействовала довольно быстро, и они выпросили через Оливию еще и одежду. С грехом пополам нацепив рубашки и штаны, они были посажены Оливией за стол, оделены соком и нехитрой снедью – бутерброды с мясом и сыром – и сейчас дожидались всю ту же Оливию, которая, сто раз повторив, что «так не может быть», ушла куда-то, судя по всему – советоваться на их счет.

Что так не может быть – в этом была уверена, кажется, не только Оливия.

– Быть того не может, – повторял Скрипач. – Берег? Мы? Мы на Берегу? Но как?! И потом, Эри рассказывала, что потеряла память, как только сюда попала. А мы всё помним!

– Мы не просто всё помним, мы всё помним даже лучше, чем раньше, – подтвердил Ит. – Она вышла на дорогу. Мы рухнули в море. Она была одетая. Мы – в чем мать родила. Она…

– Ит, остановись, – взмолился рыжий. – Ты еще вспомни, что её тут же оделили домом со всеми удобствами и отвели купаться, а утром появился кот, одновременно гуард и фамильяр. Что-то не складывается.