Екатерина Белецкая – Звезды Берега (страница 15)
– Да нет, не сложно, конечно, – подтвердил Полосатый. – Но для чего? Почему?
– Пока сам не знаю, – признался Ит.
– Какая-то тайна? – оживился Полосатый.
– Похоже, что да, – кивнул Ит. – Кажется, с нами кто-то играет, и этот кто-то получил информацию от вас… в общем, чтобы игра получилась честная, давай попробуем сделать её действительно честной. О наших заказах знаете вы, и знаем мы. И больше никто. Ни пилоты, ни люди… никто. Договорились?
– Договорились, – согласился Полосатый. – Но нам-то вы потом расскажете, что и как?
– Обязательно, – пообещал Ит. – Конечно, расскажем.
– А когда?
– Когда поймем, кто против нас играет.
4. Звезды Золотой бухты
Утреннюю делегацию удалось встретить во всеоружии, основательно к ее приходу подготовившись. Выспаться, как хотелось, из-за этой подготовки не получилось, но пара боевых коктейлей, которые по их заказу сделал Полосатый, оказали прямо-таки чудодейственный эффект: успели в результате практически всё. И сделать неплохую поддержку для сломанной ноги, совершенно не видную под штанами, и отмыться как следует (Скрипач, впрочем, отмылся еще с вечера), и частично загримировать, а частично и подлечить самые заметные синяки и ушибы, и, самое главное, разработать дальнейшую стратегию поведения – потому что выводы из происшедшего получались несколько неожиданные.
В первую очередь следовало, конечно, слегка нажать – под таким нажимом, причем крайне желательно, чтобы с довольно большим количеством неоправданных обвинений, можно многое выяснить. Оппонент начинает оправдываться, и выкладывает те подробности, о которых в других обстоятельствах умолчал бы.
Во вторую очередь – нужно сравнение. Поэтому тут в игру вступит правда, но с этой правдой следует поступать крайне осторожно. Потому что часть моментов пока что придется оставить за кадром.
Далее – по обстоятельствам. Как дело пойдет.
– Интересно, через сколько придут? – спросил Скрипач где-то за полчаса до появления делегации.
– Черт их знает, – пожал плечами Ит. – Видимо, тогда, когда надоест ждать нас. Или когда поймут, что сами мы никуда не пойдем.
– Давай прием организуем, – предложил Скрипач. – Но скромный. Немного выпивки, немного закуски…
– Ты не наелся? – удивился Ит. – Только что же позавтракали.
– Я исключительно из вежливости, – помотал головой Скрипач. – Вино, печенье, конфеты, сигареты, сигары…
– Трубка и кальян, – закончил Ит.
– Не умеешь шутить, не берись, – отмахнулся Скрипач. – Оливия курит, София курит. Ветер вроде бы тоже. Грегор… думаю, нет. Кто еще придет – фиг знает. Но что-то мне подсказывает, что они тут все не чураются небольших удовольствий. Эй, Полосатый! – позвал он. – Пилоты все курят?
– Я Фиолетовый, – отозвался голос. – Полосатый отдыхает. Нет, пилоты курят не все.
– А пьют?
– Практически все, но разное.
– Слушай, раз ты всех так хорошо знаешь, помоги нам собрать на стол, – попросил Скрипач. – Чтобы было гостеприимно… но не очень. Словно мы сердимся.
– А вы сердитесь? – удивился трансфигуратор. – Вроде Полосатый сказал, что вы не злые.
– Мы не злые. Просто они нас послали в Небесную пристань, а это оказалось, скажем так, почти самоубийством, – объяснил Скрипач.
– В Небесную пристань?! – несказанно удивился Фиолетовый. – А она что, ещё существует?..
– Да, – кивнул Ит. – Существует.
– Обалдеть, – сообщил трансфигуратор. – Но это не они послали, это карта. Они вам разве не объяснили, как это работает?
– Они нам ничего не объяснили, – зло сказал Скрипач в ответ. – И мы хотим выяснить, что и как. Поэтому нам надо какое-то угощение, но… чтобы они видели: мы сердимся.
– Ясно. Сейчас сделаю.
На столе стояло несколько бутылок вина – сухое, излишне кислое, и десертное, излишне сладкое; две настойки – с перцем, излишне горькая, и на травах, воняющая такой аптекой, что глаза слезились. В довесок к бутылкам имелось печенье – слишком твердое и слишком соленое, и ваза с конфетами – твердокаменная карамель с прилипающими обертками-бумажками, липнущие к рукам мармеладки, и подтаявшие шоколадки.
– Червяков в конфеты класть? – деловито поинтересовался Фиолетовый.
– Ммм… пожалуй, не надо, – покачал головой Скрипач. – Это будет перебор.
– Жалко. Я бы мог сделать с опарышами, – трансфигуратор хихикнул. – Вот бы София визжала…
– Ты ее не любишь?
– Да не то чтобы не люблю, – Фиолетовый замялся. – Она же королева. Поэтому иногда ведет себя… эх… довольно противно она себя ведет. Когда летает, нормальная. А когда дома у себя выпендриваться начинает – только держись. То косметику не такую сделал, то оторочка на куртке слишком жидкая, то сапоги не достаточно высокие, то купальник не того цвета, то платье не понравилось, и вообще, косорукий ты, Фиолетовый, позови замену.
– В смысле – королева? – не понял Ит.
– Ну, королева. Она там, где жила, была королевой, так Пропащие говорили. Те, которые знают.
– То есть Контроль? – уточнил Ит.
– Да. А ты и про это в курсе? – восхитился Фиолетовый. – Они самые. Цвет и звук. В общем, она была королевой, а потом что-то там произошло, и ее то ли заморозили, то ли мумифицировали, не знаю точно. Она там хранится, где жила. Как символ монаршей власти. Нетленное тело, последняя королева, и всё такое. А сама здесь. На боевые вылеты мотается. В куртке с собольей оторочкой.
– Здорово. Так, всё. Ты послеживай, хорошо? – попросил Ит. – Мы, может, еще чего закажем.
Пришедших оказалось пятеро, вместе с Оливией, Софией, Грегором, и Ветром, пришел еще один пилот, причем пилота этого они раньше не видели – во время беседы в ратуше он не появлялся. Среднего роста, русоволосый, с густыми, пшеничного цвета усами, этот пилот являл собой просто-таки образец добродушия, Скрипач с Итом поняли, что пилота с собой позвали не просто так – видимо, с его помощью надеялись побыстрее наладить мир. Звали нового знакомого Петер, но на Петера он почти никогда не отзывался, предпочитал, чтобы его называли Эдди.
– Потому что вихрь? – тихонько спросил Ит у Ветра, имея в виду перевод. «Eddy» переводилось как «вихрь», а тут в ходу, как Ит успел заметить, были позывные с неким оттенком неба.
– Отчасти. Скорее потому что он летает, как Эдди, – не совсем понятно ответил тот. – У каждого свои недостатки, как говорится.
– Где говорится? – удивился Ит.
– Не знаю. Просто почему-то помню эту фразу… неважно. Приступим?
Все чинно расселись вокруг круглого стола – девушки на диване, мужчины в креслах.
– Итак, – сурово произнес Скрипач. – Мы ждем объяснений.
– Объяснений чего именно? – уточнил Ветер. – Кстати, как нога?
– Уже немного зажила, спасибо, – кивнул Ит. – Ходить могу. Но мы сейчас не о ноге. Зачем вы послали нас в такое место?
– Место избрали не мы, а карта, – возразил Ветер. – Мы на это не влияем. Испытание выбирает, как нам кажется, сам Берег… честно, мы не виноваты, что вам досталось такое.
– Можно, я поясню? – спросила Оливия, подняв руку. В этот момент она показалась очень похожей на Берту, и Ит ощутил укол тоски. Где она сейчас, Берта? Жива? Цела? Что с ней? И суждено ли вообще увидеться…
– Давай ты, – кивнул Грегор. – У тебя лучше получится.
– Значит, так. Карта, как вы успели заметить, создает себя сама, – начала Оливия. – Судя по тому что мы знаем, нам виден только один её фрагмент. Тот, который вы видели в зале. Иногда он движется, например, когда выбирает Звезду, или показывает, где будет атака, или еще чего…
– А где остальные фрагменты? – с интересом спросил Скрипач.
– У других групп пилотов. Наш кусок – вот этот. Мы летаем только в пределах своей карты. С другими пилотами мы встречаемся только на смычках, там, где кончается одна карта, и начинается другая.
– Есть ли участки, где пилотов не существует? – как бы невзначай поинтересовался Ит.
– Нет, – покачала головой Оливия. – Летают везде. Только не все – как мы. Некоторые летают на драконах, некоторые на больших птицах, некоторые на летучих рыбах…
Вот так.
Скрипач и Ит переглянулись.