Екатерина Белецкая – Слепой стрелок (страница 25)

Девушку на многочисленных фото и видео звали Алге Рауде, и девушка эта везде представала в более чем недвусмысленном виде. Вот она в чулках с подвязками сидит в плюшевом кресле ярко-синего цвета. Вот стоит, прикрывая ладонями роскошную грудь, на фоне открытого окна, за которым пламенеет закат, и виднеются черные силуэты крыш. Вот она лежит на шелковом сером белье, выгодно оттеняющем белизну её кожи.

— Портфолио элитной проститутки, — резюмировал Скрипач. — Там не написано, почем она брала?

— Написано. Дорого. Дорого и очень дорого, — ответила Берта. — Кстати, Алге — это имя в документах. Работала она как Ванда, или как Рыбка Ванда. Провести время с этой красоткой стоило… эквивалент месячного заработка среднего служащего, за сеанс. Ночь целиком или эскорт — ещё дороже. То есть данная дама работала исключительно с элитой, но в какой-то момент что-то пошло не так, и дама погибла, так сказать, на рабочем месте. Правда, непонятно, где в тот раз было это самое рабочее место.

— Что-то такое мы и предполагали, — покивал Ит. — Разберемся. Фэб, вы материал взяли?

— Взяли, — ответил Фэб. — Но не без приключений. К сожалению, девушка считалась позором общества, и разработку её личности не поощряют. Мягко говоря. Когда в Питер сперва съездили вы, а потом заявились мы… — Фэб кашлянул, — в общем, данная рыбка обошлась нам в существенную сумму денег. И, боюсь, потребуют ещё.

— Обязательно, — кивнула Берта. — И неразглашение результатов. И уничтожение результатов в местном информационном пространстве.

— Маджента, — с непонятным выражением произнес Скрипач. — Святая Маджента, где не бывает ни преступлений, ни проституции, ни…

— Рыжий, а это разве плохо? — спросил вдруг Лин. — Да, не бывает. И что с того?

— Ну не надо, — попросил Пятый. — Не бывает, и не бывает. Зато другого в избытке. Слушайте, у меня мысль возникла, кстати. Дам легкого поведения немало, почему именно она пользовалась таким успехом? Обычно это стоит намного дешевле.

Эри с интересом посмотрела на него, и кашлянула.

— Ты откуда знаешь? — спросила она.

— А что? — с вызовом спросил Пятый. — Когда вы озвучили цену, мы поискали информацию, и…

— Ладно, ладно, — махнула рукой Эри. — Уж и пошутить нельзя.

— Дорогая моя, ты так дошутишься, — с притворной угрозой в голосе произнес Лин. — Ты за столько лет не осознала, что он шуток не понимает?

— Понимаю, — возразил Пятый. — Но не такие.

— Так, всё, — отрезал Скрипач. — Почему такая цена, понятно. Эмпат. Сильный эмпат. Она запросто угадывала настроение и желание своих клиентов, подстраивалась под них, оттуда и цена. Ощущения-то будут совсем другие, как вы можете догадаться.

— Вообще да, похоже, что ты прав, — кивнул Фэб. — Ладно, давайте дальше. Что у нас получается в данный момент?

— А получается странно, — Берта открыла визуал. — У нас полно информации о её… гм… деятельности. О работе, если это можно так назвать. И практически нет информации о ней самой. То есть всё, что в сети, не имеет отношения к её личной жизни, и поэтому в данный момент трудно понять, является она интеграцией, или нет. Внешность, фенотип — совпадает стопроцентно. Косвенные данные говорят о том, что она действительно была сильным эмпатом, и это ценили клиенты. Погибла она в тот же временной период, что и Варвара. А вот дальше начинаются «но». Личного блога нет. Свидетельств знакомых нет, словно она вообще ни с кем не общалась. Родных нет.

— Они были? — спросил Лин.

— Нет, она детдомовская. У неё не было родных. То есть… — Берта глянула на визуал. — Биологические родственники существовали, но совсем не факт, что они что-то знали о ней в принципе. Да и она не могла знать о них, откуда бы.

— А почему её не усыновили? — спросил Рэд.

— Чёрт её знает, — пожала плечами Берта. — Может быть, какая-то хроническая болезнь. Может быть, ещё что-то.

— Странно то, что имя у неё не отняли, — заметил Пятый. — Для России оно не характерно. Она выросла в Питере, получается?

— Да, — кивнула Берта. — И родилась, и выросла. Ит, рыжий, вы детдом будете разрабатывать?

— Будем, а что делать, — пожал плечами Скрипач. — Хотя, заметь, фото нет. Даже оттуда. Даже групповых. Сдается мне, что след зачищали. Либо она сама, либо кто-то, кто был в ней заинтересован по какой-то причине.

— Скорее второе, нежели чем первое, — Ит вздохнул. — Ладно, давай так. Сперва переговоры, новая взятка, а потом мы доделываем работу, и Альтея строит локацию. Там и поймем, наш клиент, или не наш. Похоже, что наш, но стопроцентной уверенности пока что нет. Я прав?

— Да, прав, — покивала Берта. — Доработаем этот этап, а потом в Штаты.

— Не этап, а этапы, — поправил Фэб. — Первая локация пока что в процессе, если ты не забыла.

— Помню, — Берта помрачнела. — Что-то работы внезапно стало в разы больше, чем мы думали.

— Ну да, — покивал Фэб. — Так оно обычно и происходит.

— Мне ли про это не знать, — вздохнула Берта.

От настоящей Алге Рауде осталось немногое. Прах в урне, и чудом сохранившиеся в чужих архивах детские фотографии, общим числом восемь штук. На всех фото девочка выглядит отстраненной и задумчивой, а лицо её словно бы слегка не в фокусе — кажется, ей не хочется, чтобы её фотографировали, и она каким-то образом влияет… на что? На фотографа, который в результате фокусируется на другом человеке, или, может быть, на саму камеру? Да нет, последнее предположение выглядит глупостью — та же Джессика на технику влиять не умела. И не умеет. Воспоминания, заметки, контакты — глухо. Вычищено всё. Словно кто-то уничтожал сам факт существования Алге из информационного пространства, и почти преуспел, сохранилось лишь совсем немногое, и по чистой случайности.

Ит и Скрипач, просидевшие в местной сети и в «гранях» в поисках Алге, пришли к выводу, что девушку действительно вычистили, причем явно целевым образом. Не сумели добраться только до личных архивов, и до части интимного портфолио — скорее всего, про архивы не знали, а портфолио могли оставить и намерено, чтобы ославить и опозорить. Ведь согласно этому портфолио, девушка была шлюхой, только шлюхой, и никем больше, кроме шлюхи.

— Н-на, — протянул Скрипач, когда они закончили очередной этап поиска. — Дела. Кому-то девочка перешла дорогу, и серьезно. Ведь уже после смерти чистили, ты понимаешь?

— Вижу, — согласно покивал Ит. — И кремировали. Причем, судя по всему, едва ли не сразу после того, как убили. Очень быстро. Дела, по сути, нет. Этот огрызок даже делом назвать нельзя. Ни расследования, ни единой подробности, ничего. Даже места преступления в этом деле нет, и способа убийства. «Погибла при невыясненных обстоятельствах», — процитировал он. — А похоронили где? На Митрофаньевском кладбище, рядом со свалкой. И спасибо ещё, что вообще похоронили.

— Да, это странно, — кивнул Скрипач. — Могли и просто в речку выкинуть, или в мусор. Темная история получается, и нехорошая.

— Не говори, — Ит вздохнул. — Сейчас мужики с генетикой закончат, и… кто у нас на «Сансет» хотел?

— Девицы, понятное дело, — Скрипач усмехнулся. — Им в этом раю, видимо, тоже не очень комфортно. Берта сказала, что они первыми пойдут смотреть локацию. На фоне предыдущей…

— Вот я тоже так подумал, — согласился Ит. — Варвара обратилась в туман. А эта? Если мы угадали её верно, то я лично ничего хорошего заранее не жду.

— Не хотелось бы, чтобы ты оказался прав, но ведь окажешься, — Скрипач помрачнел. — Ладно, давай дальше поищем. Может, хоть что-то ещё по делу получится найти.

Фэб и Кир, которые занимались генетикой по этому делу, своим сообщением из Питера оптимизма никому не добавили. Да, материал сохранился. Точнее, даже не материал, а след материала. Потому что тело, скорее всего, кремировали дважды. И чудом уцелевший след удалось найти только на одном осколке берцовой кости. В процессе переговоров Фэб, разумеется, поинтересовался, сохранились ли вещественные доказательства из этого дела, и получил ожидаемый ответ — нет, ничего не осталось, всё уничтожено. Когда? Неизвестно, пометок об этом нет. Замечательно, ответил тогда Фэб, а восстановить что-то из этого никто не пробовал, случайно? Ответом ему было молчание, красноречивее всяких слов, и Фэб понял, что слегка перегнул. Но почему-то особенных угрызений совести он, против ожидания, не почувствовал. Кир, как позже выяснилось, тоже.

— Двери они восстанавливают, — сердито сказал он. — И деревья. Ишь ты, честные и благородные выискались. Почему двери и деревья восстанавливать можно и нужно, а историю своих же людей… вот так… это низко.

— Согласен, — покивал Фэб. — Это как-то нехорошо получается. Двойная такая мораль. Вторая девушка в нашем поиске — и, заметь, ситуации схожи. Был человек, и нет человека. То есть он есть в «гранях», но обе смерти даже толком не расследовали, спустили всё на тормозах, и если бы не мы, никто никогда ничего не предпринял бы, и не сделал.

— «Бы», — добавил Кир. — Не сделал бы. А должно быть не так. Если, конечно, мы говорим о Мадженте.

— Именно, — согласился Фэб. — Чем дальше мы на это смотрим, тем сильнее я убеждаюсь в том, что они старательно реставрируют фасад, при этом само здание находится в запустении, и никто им заниматься не собирается.

— Не попадут они в этот конклав, — пророчески возвестил Кир. — Вот помяни моё слово. Не попадут.