Екатерина Белецкая – Дорога из пепла и стекла (страница 69)

Маской для управления кипу Лийга сейчас не пользовалась, причиной для этого стало то, что управляли вдвоем — либо Скрипач и Лийга, либо Ит и Рифат. Вести пришлось, меняясь, чтобы не уставать слишком сильно, усталость становилась дополнительным источником опасности.

— Слушай, ты, когда била, думала вообще о чем-то, или это получилось чисто рефлекторно? — спросил Скрипач, после того, как они вывели кипу из области очередной адской ловушки — гравитационного пятна.

— Не знаю, — с горечью ответила Лийга. — Скиа, я не знаю. Ни о чем я не думала, это была слепая ярость и отчаяние. В тот момент у меня и в мыслях не было…

— Не было чего? — не понял Скрипач.

— Не было осознания, чем это может обернуться, — Лийга вздохнула. — Даже если не говорить о том, сколько погибло разумных… Вот эти гравитационные ловушки, темпоралки, температурные капсулы… как бы сказать… Контроль умеет это делать, ты же знаешь, наверно? Вопрос — для чего это нужно. А нужно это для взаимодействия с кораблем, в первую очередь. Те же температурные капсулы, например, требуются для того, чтобы можно было на корабле подойти к любой звезде, для пополнения ресурса. Только там капсула работает наоборот, защищая тела тех, кто в ней находится. А тут она почему-то… ну, то есть они… Они активируются, и сжигают всё, что внутри, хотя, по идее, должны защищать. Не понимаю, как так вышло.

— Звездных температур они, конечно, не дают, — напомнил Скрипач. — Но и шестисот градусов вполне достаточно, чтобы навредить.

Пару дней назад они сумели замерить температуру в очередной встреченной на пути капсуле — да, получилось около шестисот градусов. Выглядела капсула, как плазменный кокон, к счастью, капсулы были хорошо заметны, обходили их без проблем.

— Вот-вот, — покивала Лийга. — Или гравитационные ловушки. Мы их используем для подготовки тел к обратному переходу, при окончании рейса. Но они, опять же, безвредны, просто помогают телу адаптироваться к реальности. И они крошечные, вовсе не такие огромные, как здесь. Темпоралки, короткие, используются для защиты от слежения, не более того. Наши корабли невозможно наблюдать, ты же знаешь.

— Возможно, — возразил Скрипач.

— Если сами Сэфес это допускают, то будет возможно. Далеко не всегда, кстати, это дозволено, и… — Лийга вздохнула. — Я ударила всем тем, что знала, и что умела, понимаешь? Не только этим, вообще всем. И это всё тоже здесь теперь находится, я чувствую, хоть и увидеть этого нельзя. В тот момент не думала вообще ни о чём. Ну, кроме…

— Ясно, — покивал Скрипач. — В этой ситуации одно только хорошо.

— И что же? — удивилась Лийга.

— Ты идешь с нами, понимаешь и видишь, что мы встречаем, и знаешь, что с этим делать, — объяснил Скрипач. — Другие гибли здесь, потому что не знали, как реагировать, и что предпринять. Ведь так?

— Ну… наверное, — Лийга пожала плечами. — Странно, что сюда заходили, и продолжают заходить.

— И погибать, — кивнул Скрипач. — Не очень понимаю, что они тут забыли? Для чего им это нужно?

Да, Ад, точнее самая страшная его область, оказался вовсе не безлюден, как они изначально предполагали. Разбитую, изувеченную технику они встречали по нескольку раз в день — стало понятно, что в Ад целенаправленно идут и местные люди, и рауф. И, разумеется, шрика.

На третьи сутки путешествия, при переходе через огромное каменное поле, они наткнулись на воздушное судно немалых размеров, принадлежавшее шрика, угодившее в гравитационное пятно. Картинка выглядела ужасающе, дико, и алогично. По всей видимости, корабль шел на небольшой высоте, и, при входе в пятно, его носовую часть расплющило, а задняя часть, кормовая, уцелела — корабль так и остался лежать, одна половина двумерная, а вторая — трехмерная.

— Эк его, — с восхищением сказал Скрипач, когда нетикама-кипу проходил мимо. — Словно молотком стукнули. Интересно, а где те, которые были внутри?

— Ну, часть, думаю, там, — отозвался Ит. — А другая часть… понятно. Лийга, не смотри туда.

— Но что…

— Не смотри, — строго сказал Ит. — Их тоже раздавило, как корабль. Просто чуть дальше, немного в стороне. Вообще, странно, на самом деле. Эти пятна, они могут двигаться?

— Могут, — ответила Лийга.

— Тогда понятно, — Ит вздохнул. — Давайте убираться отсюда, и побыстрее, в таком случае.

Нетикама-кипу шел медленно, развить нормальную скорость не позволяла местность. Даже каменные осыпи были по сравнению с перешейком легким препятствием, потому что сейчас кипу шел по нагромождениям камней, перемежающимися стометровыми провалами, обрывами; во многих местах каменные завалы оказывались нестабильными, разъезжались под опорами машины, их приходилось огибать, чтобы не улететь вместе с нетикама-кипу в очередную трещину.

— Как ножом истыкали, — заметил Скрипач на пятый день путешествия. — Лийга, прости, конечно, но ты это, как бы сказать-то… суровая ты женщина.

— Скиа, я не суровая женщина, — покачала головой Лийга. — Я в тот момент была очень несчастная женщина. А когда женщина несчастна, она… ну, не всякая, конечно, но способна действительно на многое.

— Слушай, а сейчас? Вот если бы ты на это посмотрела не так, как тогда, а став такой, какой ты стала? — спросил Скрипач. — Ты поступила бы так же?

— Не знаю. Возможно. Конечно, возраст берет своё, но, думаю, ярость меня и сейчас может ослепить настолько же сильно, — Лийга задумалась. — А ты, если бы умел, сделал бы подобное?

— Думаю, да, — кивнул Скрипач. — Мы с Итом говорили об этом. Помнишь про Терру-ноль?

— Да, — ответила Лийга. — Это планета, которая вне всего, и где вы нашли свою жену.

— Верно. Мы туда попали весьма нетривиальным способом, — ответил Скрипач. И рассказал о том, что портал на Терру-ноль создал ни кто иной, как Ит. Причем находясь в очень сильном стрессе.

— Он хотя бы никого не убил, — вздохнула Лийга. — И то хорошо.

— Себя он едва не убил, — сердито произнес Скрипач. — И меня заодно. А так да, вреда никому в тот момент не было. Потом… ох. Потом — это отдельная история. Я сейчас только сообразил, что эти самые порталы, с возможностью переходов, унесли жизней ничуть не меньше, чем твоя эта… как бы назвать-то? Разовая акция.

— Почему? — не поняла Лийга.

— Да потому что там из-за этих порталов войн было — не передать сколько. И народу погибло ничуть не меньше, чем от твоих действий. Просто срок больше.

— По-моему, ты всё-таки хочешь меня оправдать, — Лийга печально усмехнулась. В этот момент её лицо выглядело совсем старым, бесконечно усталым, и бесконечно печальным. — Зря, Скиа, ты это делаешь. Зря. Нет мне никаких оправданий, не было, нет, и не будет. Посмотри за окно. Вот эта изуродованная земля — это я и есть. Вот такая я, на самом деле.

Она замедлила ход нетикама-кипу, потому что впереди находилась очередная аномалия — участок почвы слабо светился в подступающих сумерках, над камнями было заметно движение разогретого воздуха.

— Надеюсь, хотя бы нас я не убью, — тихо сказала она. — Не хотелось бы. Этот этап самый сложный, в пустыне будет проще.

— А что в пустыне? — с интересом спросил Скрипач.

— Там… как круги на воде, — объяснила Лийга. — Полоса вот с такими же аномалиями, потом пустой участок, и снова полоса. Тогда, когда Рифат вывозил меня… он посчитал их. Эти круги. Их не так много на самом деле. Восемнадцать.

— Широкие?

— Те, которые с разрушениями и вот с таким, как здесь? Нет, самые широкие километров по шесть, к центру они сужаются, — Лийга задумалась. — И перемежаются пустыми участками. Ну, не совсем пустыми, там тоже кое-что есть, но таких ловушек нет. Это здесь хаос. Сюда прилетел именно хаос, а там почему-то получилось упорядочено.

— А что там ещё есть? — спросил Скрипач.

— Сложно объяснить. Точнее всего будет сказать, что это тени моей работы. И… Скиа, даже там, где ничего нет, из кипу лучше не выходить.

— Не будем выходить, — покивал Скрипач.

— Так вот, мы с Нийзой работали с разными расами, как ты можешь догадаться. Про мутантов ты ещё в Анкуне слышал. И эти мутации, они… — Лийга замялась. — Кажется, я там оставила кодировки. Вибрации, которые могут декодировать геном. Когда мир попадает в зону отслеживания, мы должны знать, кто обратил на себя наше внимание, верно? Какая раса, какой подвид, какой период развития. Для меня это был инструмент отслеживания, и для Нийзы тоже, он для всех такой, но… помнишь мою печь для обжига, которая осталась дома?

— Помню, конечно, — кивнул Скрипач.

— Ты же понимаешь, что она используется для обжига, и поэтому безопасна, и даже полезна. Но так же ты понимаешь, что в ней можно сжечь заживо и человека, и рауф, и когни, и нэгаши? Виновата ли печь? Нет. Виноват ли тот, кто попадет в неё случайно? Тоже нет. Вот и здесь получилось примерно такое же. Инструмент, призванный служить миру, превратился в смертельно опасное даже не оружие, это ведь не оружие, просто этот инструмент стал фактором, направленным на деструкцию. Так что не надо оправдывать меня, Скиа. Я недостойна никаких оправданий, и прощения мне никогда не будет.

Лийга оказалась права — после того, как они миновали, наконец, перешеек, нетикама-кипу попал в спокойную местность, в которой не существовало аномалий, да и вообще ничего не было, кроме казавшегося бесконечным песчаного моря. Однако первое впечатление оказалось обманчивым: уже на вторые сутки пути они наткнулись на оазис, который раньше, по всей видимости, был какой-то либо ремонтной, либо перевалочной станцией, и увидели местных — от того, как те выглядели, становилось просто жутко. Это было небольшое человеческое поселение, и люди начали выбираться из развалин станции, чтобы посмотреть на проходивший мимо нетикама-кипу. Лийга, управлявшая машиной, приблизила картинку на визуале, чтобы посмотреть, кто вышел, а затем поспешно убрала её. Смотреть на изуродованные, измененные тела и лица не было никаких моральных сил.