Екатерина Белецкая – Дорога из пепла и стекла (страница 5)

Хвалил он редко. Да и говорил что-то сверх того, что требовалось в быту, тоже. Вечерами, когда все они находились в доме, Рифат либо делал что-то, например, перебирал зерна танели, чистил котелок, плел пеньковые веревки, которые использовали для подвязки обуви, либо просто ложился на свою скамейку, укрывался с головой куском плотной шерстяной ткани, и тут же засыпал. К слову сказать, это был тот же самый кусок, который Рифат принес на берег в тот день, когда подобрал Ита и Скрипача.

— Интересно, где он берет это всё? — спросил как-то Ит. — У него же не было. Но ведь откуда-то он взял и два покрывала, и подушки эти, и скибы…

— Может, у него где-нибудь в лесу склад? — предположил Скрипач. — И он оттуда потихоньку таскает что-то сюда? По мере необходимости.

— Угу, и склад у него там же, где он бывает днём, — заметил Ит. — Вот куда он уходит? Вы утром собрали плавник, он тебе дал задания, и свалил в неизвестность. И так каждый день, между прочим.

— У меня есть подозрение, что ходит он к той тетке, которая приходила в первую ночь, — сказал Скрипач. — Я же тебе говорил, помнишь? Она пришла сюда, приговорила тебя, сказав, что ты в скором времени помрешь, попросила её не впутывать, и принесла эти самые корешки, снотворное. Корешкам и тётке большое спасибо, конечно, без них ты бы точно первый период не выдержал, но… ммм… здесь она больше не появлялась.

— Когда она второй раз приходила, ты её не видел? — с интересом спросил Ит.

— Проспал, — с сожалением ответил Скрипач. — Мне, знаешь ли, тоже было не очень хорошо. Точнее, очень нехорошо. Я её не видел. По голосу вроде бы тоже старая, как Рифат, но точно не скажу. От того, что Рифат нас притащил к себе, она была не в восторге. Согласилась прийти, чтобы похоронить.

— Меня? — Ит нахмурился.

— А кого? — усмехнулся Скрипач. — Тебя, разумеется. Вообще, если честно, я только сейчас… как бы сказать… у меня всё это время словно какой-то ступор был. Да и у тебя, кажется, тоже. Всё, как сквозь вату. Весь мир — через вату, понимаешь? Оглушение какое-то. Отупение. Ит, я же эти стены и этот дом, так называемый, только неделю назад обследовать начал. А до этого ходил, как зомби, хвостиком за Рифатом, и плавник собирал. Молча. Потому что он не любит, когда говорят во время работы. Понимаешь?

Ит внимательно посмотрел на Скрипача, а затем медленно кивнул.

— У меня то же самое, — признался он. — Вата, это ты верно подметил. Даже мышцы, и те как вата. Их просто нет. Когда лежал, и когда ты мне помогал подниматься, ты руку подставлял, чтобы можно было подтянуться, а я не мог. Вообще, понимаешь? Даже в молодости, когда я только по утрам трусцой бегал, у меня такого не было. Даже после комы на Терре-ноль. Хорошо, что хотя бы отёки прошли.

— Ага, и мы теперь худые, как жерди, — вздохнул Скрипач. — Мы с тобой сейчас на Пятого и Лина стали похожи, когда они на третьем предприятии жили. Но даже у них с мышцами дела обстояли получше, согласись.

— Соглашусь, — Ит задумался. — Слушай, есть у меня одна мысль на этот счет, но подтвердить невозможно. Да и вывод пугает.

— Это ты о чём? — не понял Скрипач.

— Такое могло получиться, если нас очень долго держали в гибере, — сказал Ит. — Но я не знаю, сколько нужно живое существо так держать, чтобы получилось вот такое.

— Ммм… нет, — покачал головой Скрипач. — В гибере мышцы так деградировать не могут. Что-то ещё, наверное. Мы не знаем, что с нами делали. И зачем. И кто. И… чёрт, так, ладно. Не надо сейчас про это. Давай лучше про дом.

— Давай, — с облегчением согласился Ит. — У меня, кстати, появилась ещё одна версия.

— Выкладывай, — приказал Скрипач.

— Рифат мог здесь жить до некоторых событий. Не факт, что в этом доме, но неподалеку, то есть про дом он знал. Потом случилось… что-то. Если принять во внимание Слепого Стрелка, то произойти могло что угодно, но Рифат по какой-то причине вернулся в этот дом, и в нём поселился. Не исключено, что из-за того, что идти ему просто больше некуда. Да и подруга поблизости живет, ещё один повод остаться.

— Логично, — покивал Скрипач. — Вполне может быть. А чем эта версия принципиально отличается от моей?

— Я не закончил, погоди, — попросил Ит. — Так вот. Давай попробуем выяснить, не может ли каким-то образом Рифат являться кем-то, кто имеет отношение к сигнатуре, в которой мы находимся? Вспомни Пятого и Лина. Среди тех, с кем они общались, не было никого случайного. Допустим, мы идем по пути, предназначенном для той пары… которой на самом деле нет. Может эта встреча что-то для них значить? Не для нас, рыжий. Для них.

— Вот даже как, — покачал головой Скрипач. — Если честно, чёрт его знает, Ит. Может, не исключено. Точнее, эта встреча значила бы что-то для них — но не сейчас, а сто пятьдесят лет назад. Тогда, когда мы вошли в систему, и сигнатура стала отрабатывать поток событий, который…

— Э, нет, — покачал головой Ит. — Не так, рыжий. Вовсе не так. Мы не знаем, сколько прошло времени с тех пор, как мы оказались в локации Киую, и попали неизвестно куда. Но если судить по общему состоянию, мы могли находиться… где-то, знать бы, где… и год, и два, и три. Или даже больше. Я ставлю лет на пять, как минимум, если согласиться с версией, что причина деградации — не гибер. Подходящий срок для превращения организма в кисель, которым он сейчас является. И твой организм, и мой. А травмы — это уже так, довесочек. Они свежие. Ну, те, которые превратили нас в калек. Есть и старые, ты же заметил?

— Заметил, заметил, но это так, хрень какая-то. Мелкие ожоги, порезы. Фигня. Не смертельно уж точно.

— Да, не смертельно, — согласился Ит. — Но кому, и зачем понадобилось делать это с нами? А ещё мы не помним. Ничего. Вообще. И меня это смущает, думаю, тебя тоже.

— Нет, Ит. Слово «смущает» тут немного не подходит, — мрачно ответил Скрипач. — Я в ужасе. И больше всего меня пугает то, что могло что-то случиться с семьёй. Даже думать пока про это не хочу. Страшно.

Ит в ответ промолчал. Отвернулся, принялся смотреть на старую каменную стену. Снова провёл по ней рукой.

— Так что там было, за домом? Ну, когда ты ковырялся палочкой в листве? — спросил он. Скрипач с облегчением вздохнул, и ответил:

— Обломки, довольно мелкие. Хочешь, покажу?

— Давай, — оживился Ит. — Тащи сюда. Рифат ещё нескоро вернется, солнце пока что высоко.

Время они научились определять довольно точно, особенно в ясную, как сегодня, погоду. Да, холодно, небольшой минус, но зато ветра почти нет, и на улице запросто можно просидеть полчаса, а то и больше. Хороший день. Тихий. Лес — здесь он лиственный, и потому облетевший — стоит неподвижно, воздух чистый, моря не слышно. Так, едва-едва. Молчит море. Молчит, и, кажется, чего-то ждёт.

Скрипач ушёл за угол дома, и через некоторое время вернулся с обломками, которые он сложил в уголок накидки, и придерживал правой рукой.

— Вот, — с гордостью произнес он. — Давай смотреть.

На первый взгляд обломки ничего интересного собой не представляли — два кусочка кирпича, и обтесанный с одной стороны камушек. Однако Ит, когда присмотрелся, обнаружил, что на поверхности кирпича присутствует какое-то едва заметно поблескивающее включение, и задумался.

— Похоже на слюду, — заметил он. — Видишь, блестит?

— Точно, — кивнул Скрипач. — А ну-ка дай…

Поблескивающие следы удалось обнаружить и на обоих кирпичах, и на камушке. Ит послал Скрипача за дом ещё раз, и в этот раз тот принес горсть земли, взятой под камнями — да, там тоже нашлись точно такие же блестящие кусочки.

— Чем это может быть? — спросил Скрипач. — Откуда тут эти штуки?

— Знаешь, мне кажется, это могла быть облицовка, — предположил Ит. — Штукатурка, в которую для красоты добавлена слюда. Вот только теперь вся эта штукатурка там, в земле. Вместе со стенами.

Скрипач покивал, задумался.

— Наверное, красивый был дом, — предположил он. — И здоровенный. Как-то не сходится, тебе не кажется?

— Что с чем не сходится? — не понял Ит.

— Рифат, и такой дом. Если брать тип личности Рифата, то получается абсурд. Он одиночка, даже наше общество ему в тягость. А такой дом — это всегда большая семья, это дети, это шум, гам, в общем, ты понял. Он бы дня в подобной обстановке не выдержал, — объяснил Скрипач.

— Отчасти верно, — согласился Ит. — Характер у него действительно специфический. Но он мог измениться, согласись. Фэб после гибели Гиры тоже долго отходил, и, не смотря на то, что Фэб тоже тот ещё единоличник, и очень спокойный, против большой семьи он никогда ничего не имел.

— Ну, Фэб — это другое, — покачал головой Скрипач. — Сам подумай. В такой ситуации Фэб в лепешку бы расшибся, но обеспечил тех, кто попал в зону его ответственности, всем, что необходимо. А Рифат просто пустил всё на самотёк. Ну, оказались у него в этом его огрызке дома две халвквины. Причём больные. Лечил? Нет. Заботился? Минимально. Разрешил быть в тепле, и пожрать дал. На этом всё. Помирай, как хочешь.

— Одежду где-то добыл, — напомнил Ит. — И прочитал мораль о приличном поведении. Теперь точно всё.

— Вот, — наставительно произнес Скрипач. — Какой там Фэб, я тебя умоляю. Он какой-то совсем отрешенный, Рифат. Ему абсолютно всё равно.

— Ну, это да, — согласился Ит. — Будем смотреть дальше. Всё равно ничего другого пока что не остается. Ходить я не могу, и мы с тобой привязаны к этому месту. Рыжий, очень прошу, найди что-то, из чего можно сделать костыли. Ну невозможно так…