Екатерина Белецкая – Дорога из пепла и стекла (страница 26)

— Во-первых, пристегните хорошо маски. Чтобы точно не слетели. Во-вторых, стойте рядом с телегой, головы пониже, вид пожальче, и ни слова.

— Ну, вид у них и так пожальче, — хмыкнула Лийга.

— Маску надень, — приказал ей Рифат. — Не дома.

— Надену, надену, отстань, — махнула рукой Лийга. — Дальше давай, рассказывай.

— Вашу историю я придумал. Лийга, это дети твоей свояченицы. Жили в горах, мать умерла. А они попали под обвал.

— Только давай наоборот. Сначала камни, потом мать, — предложила Лийга. Рифат подумал, и кивнул.

— Хорошо. Сперва камни, потом вы остались сиротами. У вас генетическая болезнь, понятно?

— Какая? — с интересом спросил Скрипач.

— Ну… ммм… — Рифат задумался. — Пусть будет что-нибудь с аутосомно-рецессивным наследованием. Интеллект сохранен, внешность необычная.

— Синдром деррика? — спросил Скрипач.

— А это что? — удивился Рифат.

— Дефект гена 13.0897, тринадцатой хромосомы, — отрапортовал Скрипач. — Изменение формы глаз, длинный нос, тяжелый подбородок.

— А, понял, — кивнул Рифат. — Редкая патология, я даже не видел таких больных никогда. Название… сейчас… синдром воды, если правильно помню. Водяные дети. Да, подходит. Говорят, севернее их немало. Годится. Внешность необычная, но интеллект сохранен, верно.

— Рифат, ты же был врачом, — сказал Ит тихо. — Ну хватит уже притворяться.

— Был, — ответил Рифат. — Очень давно был. И уже очень давно я не врач. И хватит об этом.

— Господи… ладно, — сдался Ит, у которого не было сил ни спорить, ни спрашивать. — Значит, мы стоим молча. Верно?

— Верно. Говорю только я. Ну и Лийга, если ей приспичит что-то сказать.

— Какой ты нудный, — раздраженно сказала Лийга. — Уж кто-кто, а я имею право говорить. Тем более что меня обязательно спросят.

— Говори, — обреченно кивнул Рифат. — Так, дальше. Там будет охранник. Не в сезон он один. Он потребует дать ему пробу. На щуп. Я не позволю. Мы очень сильно рискуем сейчас, но я не позволю, а вы не дадите, если он будет настаивать. Скиа, устроишь истерику. Сумеешь?

— Суметь-то я сумею, вот только по какому поводу? — спросил Скрипач.

— Скажешь, если будет настаивать, и заставит говорить, что у вас зарок — мужчина не должен к вам прикасаться до окончания траура по матери. Другого варианта нет. Всё поняли?

— Всё, — кивнул Ит. — Можно еще чуть-чуть посидеть?

— Хорошо, сиди, — кивнул Рифат. — В городе, если мы в него войдем, будет, где отдохнуть. Осталось продержаться не очень долго. Постарайся.

— Да, я постараюсь, — покорно кивнул Ит.

Охранник, который отыскался на въезде, явно был и Рифату, и Лийге отлично знаком — едва только они подошли к пространству между колоннами, он тут же появился откуда-то, и бодрым шагом прошествовал к тележке. Выглядел охранник интересно, Ит, несмотря на усталость и боль, рассматривал его с любопытством. Первое, что он заметил, была форма, яркая, даже какая-то вызывающе яркая. Зеленая рубашка, зеленые штаны, тут и там — золотистые полоски, образующие сложный геометрический узор. Сам охранник оказался немолод, полноват, ростом ниже Рифата, однако выглядел он ухоженным, и жизнью явно был вполне доволен. Трёхцветный, определил Ит. Но не из того подвида, из которого был Саб. Другой трехцветный. Карамельный какой-то. Бело-рыже-палевый, и с очень светлыми желтыми глазами.

Следом за охранником плыла платформа на стандартном маломощном антиграве, и платформа эта оказалась заставлена всякой всячиной. Портативный сканер, анализатор, неплохой, кажется, модели, и — ну надо же! — несколько знакомых зивовских боксов, в которых выращивают биощупы. Вот даже как. Ну, послушаем, что нам сейчас скажут.

— О, весна пришла, а с ней отшельники явились, — обрадовано произнес охранник. — Как зимовали? Рифат, тебя, небось, море просолило насквозь, совсем за зиму не поменялся. Лийга, уже успела весенние собрать, да?

— Здравствуй, Окмон, — кивнул Рифат. — Да, море просолило меня изрядно, ты прав. А стареть мне некогда, работы много. И ещё прибавилось, — он кивнул в сторону Ита и Скрипача.

— Лийга, мне бы что для укрепления семейных уз, — чуть понизил голос охранник. — Уж поделись, я в долгу не останусь…

— Ты проверь, чтобы всё по закону было, а потом поделюсь, — отозвалась Лийга. — Вдруг я что не то в сбор сунула? Делай сперва работу, потом делиться буду.

— И то верно, — кивнул охранник. Выпустил из бокса биощуп, тоже зеленого цвета, который змейкой обернулся вокруг его руки, и пошел к тележке.

— Итта, Скиа, отойдите, — приказал Рифат.

Скрипач и Ит поспешно отступили от тележки, причем Ит едва удержался на ногах, запнувшись о подол скиба. Скрипач вовремя сумел подхватить его под правый локоть, и помог сделать шаг назад.

— Кто это с тобой, Рифат? — спросил охранник, запуская биощуп в первый попавшийся кулёк.

— Халвквины моей свояченицы, — ответила вместо Рифата Лийга. — У нас живут теперь.

— Чего это у вас, почему так решили? — охранник поймал биощуп за хвостик, подхватил, и бросил в анализатор.

— Мать умерла, я забрал, — коротко ответил Рифат. — Они калеченые, одни бы не выжили в горах.

— В горааах… — протянул охранник. — Ясно. Молодые?

— Девятнадцать и двадцать лет, — ответил Рифат. — Молодые совсем, да.

— Продаться не желают? — охранник вывел визуал, удовлетворенно кивнул, и повернулся к Рифату.

— Ты слепой? — спросил Рифат. — Одна, считай, без руки, вторая без ноги. Да и там… — он сделал паузу, — всё передавило.

— Чего? — не понял охранник. — Как это передавило?

— Они в горах жили, с матерью, отсюда пешком восемь дней идти надо. К северу, по границе, — объяснил Рифат. — В том году под камнепад попали, Итте ноги поломало, Скиа её тащила, ей размозжило руку левую. Скиа, подвинь кафтан, чтобы он видел. Итта, юбку до колена подними, я разрешаю. Не стесняйся, говорю, я разрешаю! — прикрикнул он. — Видишь? Мать их выходила, но надорвалась, слегла, и всё. Уже не встала. Они Лийге весть послали… Окмон, я знаю, что запрещено, но когда так, что им делать было? Я пошел за ними, четыре месяца назад, зимой. Одиннадцать дней шли обратно, Итта на одной ноге плохо ходит. У них ещё того, — Рифат понизил голос до шепота, — с лицами беда совсем, они водяные. Обе. Слыхал про такое?

— Это когда рожа, как палкой по ней съездили? — уточнил охранник. — Генетическое что-то, да?

— Да, генетическое, — подтвердил Рифат. — Наследственное. Там после катастрофы полсемьи водяными рождались. Подцепили, видать, мутацию, а лечить некому. Они последние такие, больше и семьи-то никакой не осталось.

— И чего теперь, на себя будешь писать? В базе есть они? — охранник повернулся к Скрипачу.

— В базе есть, — кивнул Рифат. — Но ты это, не трогай их. Они по зароку, до следующей зимы их чужой трогать не может. Мать похоронили. Нельзя.

— А мне пускать без проверки нельзя, — сварливо ответил охранник. — Я же не сам дотронусь, я щупом.

«Если у них есть нормальные анализаторы, нам хана, — подумал Ит с ужасом. — На кой хрен биощуп, когда можно это всё сделать просто по следу в воздухе? Мы тут стоим и дышим, а он за каким-то чертом хочет проверять нас щупом…»

Додумать он не успел, потому что Лийга в этот момент решила, что пришло время её личного бенефиса.

— Окмон! — Лийга вышла вперед, и встала между охранником, и Итом со Скрипачом. — Ты разучился понимать, чего тебе говорят? Или позабыл слова «нельзя» и «зарок»? Для тебя данное обещание больше ничего не значит? Или ты решил, что если тебя поставили на ворота, то ты теперь имеешь право вообще на всё? Ты ещё их маски заставь снять! А что? Сперва щупом в руку, потом маски, потом раздеться заставишь, чтобы увечья посмотреть⁈

— Успокойся, а? — охранник, ошеломленный её напором, отшатнулся. — Ненормальная… Хорошо, хорошо, не трону, но как пускать, если нельзя без проверки?

— На слово мне поверь, — сердито ответила Лийга. — Это моей двоюродной сестры халвквины, я их детьми знала. Будет тебе база завтра, что, задним числом не внесешь?

— Правда, Окмон, давай я завтра тебе всё передам, — миролюбиво сказал Рифат. — Зачем ты их пугаешь? Они мужчин-то кроме меня, считай, и не видели, как старший отец умер. С детства с матерью только жили. Завтра возьму сам всё, что надо, подтверждение сделаю, и передам тебе. Не мучай их лишнего, им и так трудно пришлось.

— Ай, ладно, — сдался охранник. — Но ты, Лийга, обещала…

— Сейчас поделюсь, — Лийга подмигнула, глаза в прорезях маски озорно сверкнули. — Тебе чего? Для укрепления уз понятно, может, еще что хочешь?

— А что у тебя там? — охранник подошел к ней, платформа подплыла за ним следом.

— Давай я тебе похмельного дам, и для веселья, — предложил Лийга.

— Лучше для тонуса, — попросил охранник. — Надоело химию всякую есть, натуральное полезнее.

— Вот и договорились, — Лийга полезла куда-то в кульки. — Следилку выключил, или как?

— Уже давно выключил, — хмыкнул охранник. — Ещё не хватало мне, чтобы кто-то увидел, как мы тут ругаемся.

Народу в городке, кажется, было немного — они прошли по относительно широкой улице, потом свернули направо, в проулок между домами. Хорошими, добротными домами-связками, характерными для рауф этой культуры. Меньшая часть дома — мужская, с комнатами для халвквин, затем общий вход, и вторая половина дома, побольше, для женщин и детей. Дома были сплошь каменные, одноэтажные, с высокими фундаментами, и все — с небольшими окнами, на которых, кажется, стояла какая-то дополнительная защита. Переулок был совершенно пуст, а вот раньше, на большой улице, они встретили несколько женщин, и компанию халвквин. Вечер уже, объясняла Лийга. Народу никого, все по домам сидят. Сезон ещё не начался, местные по вечерам редко на улицу выходят, поэтому сейчас дойдем до гостиницы, и…