Екатерина Белецкая – Долгий солнечный день (страница 14)

– Ого, – Пятый присел на корточки. – Ребята, тут какие-то папки с бумагами. И коробки…

– Да? – удивилась Эри. – Где?

– Ближе к стене, – пояснил Пятый.

– К какой стене? – не понял Саб.

– К внешней.

– Погоди. Как они туда попали? – удивилась Эри. – В мансарде же нет никаких дверок, чтобы туда что-то положить…

Мансардой, равно как и вторым этажом пристройки, они пока не пользовались – слишком холодно. Но поднимались неоднократно и, конечно, всё видели. Если верхняя комната пристройки выглядела обитаемой – в ней стояли две кровати и висели занавески на окнах – то узкая, несуразно длинная мансарда выглядела нежилой. Кроме старых чемоданов с ветхим тряпьем, валявшихся в углу, в ней не было ничего – ни мебели, ни даже света. Судя по всему, бывшим хозяевам мансарда служила складом для ненужных вещей, и проходом на большой балкон, являвшийся крышей холодной террасы.

– Стой пока там, я поднимусь, – сказала Эри решительно.

– Не надо, тут некуда, – начал было Пятый, но Эри его перебила:

– В мансарду, из дома. Стой, говорю.

Она скрылась за углом.

– Лестницу, как я понимаю, можно уже не держать, – заметил Саб. – Что там за папки такие?

– Картонные, – Пятый присел, запустил руку между досок обрешетки, и вытащил на свет верхнюю папку. – Пыльные. Старые.

– А внутри что? – Саб отступил на шаг. – Ты поосторожнее, все-таки довольно высоко.

«Довольно высоко» получалось из-за того, что фундамент у дома оказался неожиданно высоким, почти метр, да и потолки были отнюдь не низкими. Метра три, а то и больше, прикинул Саб. Пятый попробовал развязать узел, но завязки папки не поддавались.

– Не могу, давай ты лучше, – попросил он. – Поймаешь?

– Бросай, – кивнул Саб. Через секунду папка оказалась у него в руках, Саб чихнул. – Не получится, проще будет разрезать.

– Эй! – крикнула Эри. Голос её звучал глухо. – Пятый, ау!

– Я тут, – откликнулся он. – Ты где?

– Внутри, смотрю на стену. Ничего нет, ни дверки, ни панелей съемных. Доски наглухо прибиты, по всей мансарде, – голос Эри отдалился, затем хлопнула дверь, и она вышла на балкон, примыкавший к крыше. – Что же это получается? Папки туда засунули, когда дом строили, что ли?

– Не обязательно, – возразил Пятый. – Могли и позже положить, а потом заколотить обратно.

– Интересно, что там, в этих папках? – Эри задумалась. – Зачем так прятать какие-то бумаги?

– Можно прочитать и понять, – пожал плечами Саб. – Да, мне это тоже кажется странным. Особенно если учесть, что этот мир… как бы сказать…

– Беззубый, – процитировал Пятый слова самого Саба. – Действительно, странно. Ну что делаем? Спускаем это всё вниз?

– Давай, – согласилась Эри. – Или кидай мне сюда, на балкон.

– Зачем? – резонно поинтересовался Саб. – Вниз проще.

Из-за угла вышел с довольным видом Лин.

– Вода вскипела, – сообщил он. – Что варим?

– Как – вскипела? Уже вскипела? – удивился Саб. – Ты что-то сумел сделать с этой плиткой?

– Дурак ты, – снисходительно ответил Лин. – У нас печка топится, я на печку кастрюлю поставил. Так что варим-то? Может, гречку?

– Никогда не пробовала гречку с кильками в томате, но ладно, это даже интересно будет, – Эри задумалась.

– А это что? – Лин заметил у Саба в руках папку.

– А это мы тут кое-что интересное нашли, кажется, – ответил Саб. – Под крышей лежат какие-то бумаги в папках. Сейчас спустим вниз, и после ужина посмотрим, что это такое.

– Ух ты, – обрадовался Лин. – Так, я побежал, а то вода выкипает…

Папок оказалось больше десятка, а ещё Пятый обнаружил две коробки, плотно набитые разрозненными листами. Там всё было вперемешку – машинописные страницы соседствовали с рукописными, иногда это все дело оказывалось переложено картонками, испещренными какими-то формулами; в одной коробке обнаружилась металлическая пластинка со сложной гравировкой. Папки и коробки интриговали – но сперва, конечно, решено было поесть, потому что последний раз ели утром.

В доме стало совсем тепло, на печку Лин водрузил теперь чайник, старый, темный, с изогнутым носиком. Чайник этот он нашел позавчера в сарае, отчистил, убедился, что чайник цел, и, разумеется, чайник пошел в дело – на их компанию он оказался в самый раз.

Кашу Лин, конечно, по неумению слегка сжег, но всем было на это наплевать – потому что проголодались, и были согласны даже на кашу «с румяной корочкой», как сказал Лин. К каше Саб открыл две банки килек, дальше последовало распределение: Эри и сам Саб ели кашу с рыбками, а Пятый и Лин – с томатным соусом из тех же банок.

– Это не дело, – в который уж раз сказал Саб. – Хватит этого… как его…

– Цирка, – подсказала Эри. – Ну правда. Надо уже начинать все-таки есть нормальную еду.

– Это нормальная еда, – Пятый указал на свою тарелку. – Вполне хорошая еда.

– В ней белка не хватает, – возразил Саб. – Кого туберкулезником назвали?

– Ну, меня, – пожал плечами Пятый. – И что?

– А то, что надо расставаться уже с этими старыми привычками, – отрезал Саб.

– Я не могу есть то, что раньше бегало или плавало, – Пятый вздохнул. – Оно живое. Было.

– И что с того? – пожал плечами Саб.

– То, что не могу.

– И я тоже не могу, – добавил Лин. – Саб, у тебя в тарелке рыбка с глазками. Ты глазки тоже будешь есть?

– Ты осточертел мне с этими глазками, – Саб разозлился. – Каждый раз одно и то же. Да. Буду.

Он подхватил кильку на вилку, и демонстративно отправил в рот.

– Но яичницу-то вы едите, – подначила Эри. – А яйцо…

– Яйцо не бегало, – отрезал Лин решительно. – Это вообще одна клетка.

– И ты её съел. А клетка, между прочим, тоже живая, – заметила Эри.

– Ты сейчас договоришься до того, что они и яйца есть перестанут, – резонно заметил Саб. – Поосторожней, детка. Они же чокнутые.

– Вот спасибо, – покачал головой Лин. – А я им кашу варил, старался. И такая благодарность.

Пятый с сомнением посмотрел на кильку, лежащую на краешке тарелки Эри.

– Это хотя бы вкусно? – спросил он.

– Неплохо, – ответила та. – Ты же имитацию рыбы ел?

– Ну да, – кивнул Пятый.

– Одно и то же, разницы не вижу, – Эри на секунду задумалась. – Ну попробуй, ну что тебе стоит?

– Давай в другой раз, – попросил он. – Я же понимаю, надо. Но… не получается пока.

– Как бы я хотел взять эту вашу Айкис за ноги, и треснуть головой об стенку, – проворчал Саб. – Это до какой степени надо было промыть мозги и поуродовать организмы, что вы, даже с голоду умирая…

– У нас блокировка стояла на животные белки, за некоторыми исключениями, – напомнил Пятый. – Её, правда, потом сняли, но всё равно.

– Ребят, страшно, – признался Лин после недолгого молчания. – Мы всё понимаем, но страшно. Последствия были… хреновые, в общем. Да, мы знаем, что сейчас ничего не будет, но пока что проверять не хочется.

– Ладно, – сдался Саб. – Но в следующий раз – обязательно.

– Хорошо, – согласился Пятый. – Так что там с бумагами?