Екатерина Белецкая – Азбука для побежденных (страница 34)

— И подоконник, на котором они стояли, — продолжила Аполлинария. — Бесконечно длинный подоконник. Или… или это был один и тот же цветок? Горшок из рыжей глины, и сухая герань. Сон? Может быть, это действительно был сон?

— Как знать, — в который уж раз повторила официантка. — Так что же, в этом письма она ругала бога?

— Ага, — кивнула Аполлинария. — Но если я правильно поняла, бог, о котором она говорила, был ненастоящий, именно поэтому она и говорила о нём такие страшные вещи. И писала слово «бог» с маленькой буквы. Ведь если речь идет о настоящем Боге, это слово нужно писать с большой буквы. Это верно?

— Возможно, — задумчиво произнесла официантка. — А вот вы, Поля, как считаете, вы сами способны отличить, какой бог настоящий, а какой ложный?

Этот вопрос застал Аполлинарию врасплох. Она задумалась, посмотрела на череп — но тот, разумеется, ничего ей ответить не смог.

— Я не знаю, — призналась Аполлинария. — Но мне почему-то кажется, что настоящий сумел бы исполнить хотя бы маленькую просьбу. А ненастоящий на это не способен.

— Спасти кошку или собачку? — подсказала официантка.

— А хоть бы и так, — пожала плечами Аполлинария. — Или даже засохший цветок. Он всемогущий, про это много говорилось. Разве я не права?

— Можете представить себе, насколько чудовищным бы стал мир, в котором бог, неважно даже, какой именно, будет исполнять чьи-то просьбы? — спросила официантка. Аполлинария не нашла, что ответить. — Поля, вы ведь понимаете всё сами. Что для одного благо, то для другого зло.

— Я не говорила о чём-то большом, — возразила Аполлинария. — Собачка, кошка, и цветок. И чтобы можно было лечить старость. Кажется, в этом она всё же была права. И это не сон, вот что я думаю. Вы меня обманываете.

— И в мыслях такого не было, — заверила официантка. — Знаете, Поля, это ведь всё-таки Город. Поэтому давайте решим вашу задачу так. Для нас всех пусть это будет ваш сон. А для вас — пусть это будет маленькое путешествие в вашу собственную реальность. Да, маленькое, но всё-таки самое что ни на есть настоящее. Такой ответ вас устроит?

— Наверное, да, — кивнула Аполлинария.

— Ну вот и славно, — улыбнулась официантка. — Вы идёте дальше гулять?

— Да, — Аполлинария допила чай, и встала. — Схожу на площадь, поговорю с кем-нибудь новым. И правда, мне надо развеяться.

— Вот и славно. Доброго вам пути, — кивнула официантка.

…Когда Аполлинария, выйдя из кафе, дошла до поворота, она вспомнила слова бабы Ноны о зонтике. Солнце сегодня и впрямь было яркое, и Аполлинария решила, что зонтик стоит всё-таки опробовать. Она сняла зонтик со сгиба локтя, отстегнула ремешок, и нажала на металлическую кнопочку, расположенную у ручки. Механизм звонко щёлкнул, зонтик открылся, и…

…и по камням мостовой запрыгал маленький стеклянный шарик с неразличимой в ярком солнечном свете золотой искрой внутри. Он подпрыгнул несколько раз, налетел на выступающий камень, и рассыпался в пыль, которую тут же подхватил и унёс легкий летний ветерок.

— Значит, это всё-таки был не сон, — сказала Аполлинария. — Это была правда. Неужели я и впрямь жила в том мире? Ужасно. Мир, у которого ненастоящее небо, и в котором кто-то верит в ненастоящего бога. Той женщине и впрямь было очень грустно, жаль, что я почти ничего не помню, а шарик разбился, значит, ничего больше вспомнить не получится. Что ж, значит, так тому и быть. Любопытно, а все те, кого я встречаю здесь, настоящие, или нет?

Она подняла над головой маленький зонтик, и, не торопясь, пошла в сторону площади, туда, где под вечно солнечным небом гуляли люди, в реальности которых Аполлинария теперь имела полное право сомневаться.

Ит закрыл книгу, и отодвинул её на край стола.

— Дочитал? — спросил Скрипач. Он стоял у мойки, и вытирал последнюю чашку — прочие уже стояли в сушилке. — Ну и как тебе?

— Знаешь, она чем-то напоминает Аду. Аделию Шефер, — ответил Ит. — Что-то общее у них, безусловно, есть.

— Старость, — пожал плечами Скрипач. — Это же очевидно.

— Не только это, — покачал головой Ит. — Старость тоже бывает очень разная.

— Тогда безнадежность, — ответил Скрипач.

— Я бы сказал иначе, — Ит опустил взгляд. — Они понимают одинаковые вещи, вот только женщина из сна Аполлинарии продолжает бороться, а Аделия, как ты сам помнишь, опустила руки, и сдалась. Но ход мыслей у них схож.

— В чём именно? — с любопытством спросил Скрипач.

— Они видят несовершенство мира, — ответил Ит. — И хотят хоть что-то в этом мире улучшить. Что-то небольшое, но это небольшое изменило бы на самом деле очень и очень многое. Знаешь, рыжий, мне надо хорошенько подумать.

— О чём? — с подозрением спросил Скрипач.

— Понимаешь, это письмо, про ненастоящего бога… там были какие-то маркеры, детали, которые я чувствую, но до конца пока не понял, — признался Ит. — Такое ощущение… блин… словно я уже это где-то видел. Или не видел. Слышал. Ощущал.

— Ты поливал сухие цветы? — спросил Скрипач. — Хотя, с твоей любовью к цинниям и садоводству с тебя станется.

— Я не про циннии, — отмахнулся Ит. — Принцип. В этой главе определенно есть нечто, и это нечто связано напрямую с нами, рыжий, но я не могу это нечто определить.

— Я тоже не могу, — признался Скрипач. — Нет, ты прав, связь действительно есть, и что-то такое я ощущаю, что верно, то верно. Нечто смутно знакомое, но в то же время — нет. Словно это знакомое кто-то спрятал в коробку, и я пытаюсь понять, что же там гремит.

— Вот-вот, самое верное определение, — согласился Ит. — И гремит знакомо, и тяжесть привычная, но что это — догадаться невозможно. Ладно, может быть, потом удастся понять. Что у нас на сегодня, кстати? — спросил он. — Министр, или позанимаемся той теорией, что предложила Лийга?

— Министр, конечно. Надо его пощупать, чтобы выяснить, откуда всё-таки взялась эта книга, — сказал Скрипач. — Мистика какая-то! Вот ты ожидал, что поиск оригинал-макета сумеет зайти так далеко?

— Скорее уж высоко, — поправил Ит. — Нет. Думал, всё будет проще. Чует моё сердце, мы скоро упрёмся в потолок.

— Ага, — покивал Скрипач. — Потому что чинуши скоро закончатся. И что дальше? Кто у них там ещё выше может быть? Некто из Метатрона? Им кто-то извне морочил головы?

— Не исключено, — Ит встал. — Вот только тут, сдается мне, права окажется Лийга. После министра можно будет выходить во внешку, и искать уже там. И совсем не факт, что внешка — это будет предел.

— Почему?.. — Скрипач нахмурился.

— Да потому что вся внешка — это данная доля Сферы, — объяснил Ит. — А Фэб с Бертой читали эту книгу в другой доле. И мы при всем желании пока что не можем понять, как это работает.

— И не факт, что сможем, — подвел неутешительный итог Скрипач. — Ладно, поехали, поиграем в агентов, по старой памяти. Министр, как ты догадываешься, сам себя не пощупает.

Глава 12

Ил и бумага

— Я не хочу туда идти, — Аполлинария отвернулась. — Извините, баба Нона, но у меня сегодня свои дела.

— Ты чего, обиделась, что ли? — спросила тётя Мирра. — Из-за этого своего сна? Что за глупости, Поля. Нельзя так себя вести. Это некрасиво.

— Как я себя веду? — спросила Аполлинария.

— Как обиженный ребенок, — проворчала бабуля Мелания. — Маленький, глупый, капризный обиженный ребенок. Тебе это очень не идёт.

— Ну и что? — с вызовом спросила Аполлинария. — Даже если и так. Пусть не идёт. Но вы ведь не хотите отнять у меня право обижаться, если я обижаюсь по делу?

— По какому это делу ты обижаешься? — спросила бабуля Мелания.

— Да вот по такому! Шарик был! Он выскочил из зонтика, и разбился. А если шарик был, то и сон был вовсе не сном, — рассержено произнесла Аполлинария. — И вообще, мне это надоело. Поля, поди туда, Поля, поди сюда, Поля, принеси это, Поля, принеси то! Я вам кто? Служанка?

— Ну, это как сказать, — пожала плечами тётя Мирра. — Служанка, думаю, не совсем подходящее слово. Ты, если подумать, нам помогаешь по мере сил и своих возможностей.

— Как и все другие, да? — прищурилась Аполлинария. — Слышала я, что такие, как вы, есть у каждого, кто живет в Городе. Это так?

— А хоть бы и так, — ответила баба Нона. — Тебе-то что с того? Других нас ты никогда не увидишь, поэтому тебе без разницы, есть они или нет.

— То есть это либо какой-то хитрый обман, либо условие, верно? — спросила Аполлинария. — Условие, из-за которого без вас никак не обойтись. Я права?

— Догадливая, — покивала баба Нона. — Но хоть и догадливая, до сих пор пока что ещё не всё соображаешь.

— Может быть, я действительно пока что соображаю не всё, и понимаю не всё, — медленно произнесла Аполлинария, — но одно я для себя уяснила чётко. Хорошо, пусть вы есть у всех, и пусть так нужно. Но, уж простите, ставить мне условия и помыкать мною я не позволю. Наверное, мы нужны друг другу. В таком случае я согласна на сотрудничество, а не на прислужничество. Никто из нас не хозяин теперь, уважаемые баба Нона, бабуля Мелания, и тётя Мирра. Никто не хозяин, и никто не слуга. Я согласна на просьбы, но не на приказы. А вы…

— Да мы разве тебе приказывали? — удивилась тётя Мирра. — Поля, пойми, то, что мы делаем, оно по естеству. И ты должна поступать по естеству. Надо — значит, надо. И надо вот так, а не вот этак. Мелания, отчекрыжь хвост, — сказала она. В воздухе щёлкнули блестящие ножницы. — Видела?