Екатерина Белецкая – Атман, книга 2 (страница 8)

— А ты думаешь, что нет? Конечно, это опасно. Смертельно опасно, — добавил Ит. — В этом нам уже позволили убедиться, к сожалению.

— Самое паршивое, что мы не понимаем ничего, — сказал Скрипач. — В этом всём нет смысла. Никакого. Это ведь никому не выгодно, это не может быть выгодно в принципе, мало того, это выглядит просто жутко. Один только вчерашний рассказ Генри чего стоит.

— Генри потом ещё расспросим, — кивнул Ит. — В трезвом виде. Знаешь, рыжий, я представил себе, что ощущала Берта, когда это всё происходило… может быть, они сами ушли с планеты? По собственной воле, а Ковьелло нам солгал о том, что их выслали?

— Не знаю, — Скрипач тяжело вздохнул. — Пока что понятно только одно: тут никому нельзя верить. Ладно, давай собираться, мы через пятнадцать минут встречаемся с Элин. Интересно, что она в этот раз выдаст. Я уже заранее боюсь.

— Я тоже, — согласился Ит.

Элин ждала их на тропинке, на полдороге к её модулю. Сегодня она оделась в новую одежду — лимонно-желтая лёгкая ветровка, зеленые брюки. Скрипач похвалил, сказал, что эта одежда ей идёт больше, чем старая, Элин поблагодарила, и сказала, что скоро лето, поэтому ей захотелось немного освежить цвета. Для настроения.

— Вообще да, это правильно, — согласился Скрипач. — Летнее настроение — это замечательно. Ну что, пойдемте гулять?

— Пойдемте, — кивнула Элин. — А где кошка? Она составит нам компанию?

— Составит, когда выберется из кустов, — ответил Ит. — Вон она. Кажется, теперь все в сборе. Идёмте.

Отпустив Бао бегать по лесу с тремя детекторами в адреснике, они спустились вниз, в пещеру, по уже ставшему привычным маршруту. Элин сказала, что первым делом нужно поставить брагу, и только потом заниматься разговорами. Вчера Виджи привез крупы, и нечего им валяться просто так. Скрипач украдкой вздохнул — разумеется, это не укрылось от Ита. Да, верно, бедная Лийга вела себя примерно так же, когда они занимались травами и обжигом. Что-то общее в них есть, подумалось ему, женщина-человек и женщина-рауф действительно были немного похожи, по крайней мере, когда дело доходило до работы руками.

С замесом управились часа за полтора, Элин выставила температурные режимы на баки, сняла биологию, удостоверилась, что работу начали нужные бактерии, которые она подсадила в брагу, а не какие-нибудь ненужные пришельцы, и, только после того, как все дела были закончены, сказала:

— Вы, кажется, хотели поговорить о моей вере. Она вас заинтересовала. Это действительно так?

— Это так, — кивнул Ит. — Но не только о ней. Элин, ответьте сперва на один вопрос. Показать нам Джаневу Имитта было вашим осознанным решением, у которого была какая-то причина, или это получилось случайно?

Элин подняла на него задумчивый взгляд.

— Сложно сказать, — ответила она, чуть помедлив. — Поняла ли я, кто вы такие, узнав ваши имена? Да, разумеется. Сопоставила ли я вас и происшествие, о котором знал весь Окист? Конечно. Фамилию «Соградо» трудно не запомнить, здесь мало кого так зовут. Точнее, вообще никого. А вот на счёт причины получается сложнее. Меня удивило, что вы, оказывается, не в курсе ситуации, поэтому я решила…

— Решили нас немного подтолкнуть, потому что вам было любопытно? — спросил Скрипач.

— Верно, — кивнула Элин. — То, что я видела, выглядело совершенно алогично и несуразно. Мне захотелось разобраться.

— Но для чего такие сложности? Неужели нельзя было сказать прямо? — спросил Скрипач с упреком.

— А зачем? — Элин усмехнулась. — Вы же всё равно поняли правильно.

— Ложь осточертела, — зло произнес Скрипач. — Врёт Ковьелло. Врёт Клавис. Врёте вы, Элин, уж простите, но я назову вещи своими именами. Один только Виджи не врёт. Сказал, что привезет крупу ко времени, и привёз. Спасибо ему за это большое.

— Я не врала, — возразила Элин. — Просто не сказала сразу.

— А одно от другого чем-то отличается? — Скрипач вздохнул. — Ладно, проехали. Но впредь очень просим вас говорить правду, или ничего не говорить вовсе. Нам и так сейчас совсем непросто приходится, если вы не заметили.

— А что вы сами думаете об этом всём? — спросил Ит. Ругаться с Элин, как это сделал Скрипач, ему не хотелось совершенно. — Версию Генри мы слышали, вы, разумеется, тоже. Вы биоинженер, Элин, и мне кажется, что мнение у вас есть.

— Модель, — пожала плечами Элин. — Это кто-то сделал, понятия не имею, для чего. Я видела отчет Генри. Субстанция, из которой это чудище было изготовлено, больше всего напоминает биогель с рядом модификаций.

— Биогель, который используют мистики во время воссозданий? Среда? — спросил Скрипач.

— Верно, — кинула Элин. — Исходная формула будет та же, далее — вносятся изменения, и можно подсаживать чей-то материал. Вы обратили внимание, что в рассказе Генри были упомянуты ноги?

— Да, — кивнул Скрипач.

— Потому что образцы для воссоздания конечностей брали, скорее всего, из утилизатора, в который могли попасть носки или бельё ребенка, — объяснила Элин.

— То есть настоящая девочка не пострадала? Так, получается? — спросил Ит. — Это стандартная процедура. Конечности и фрагмент позвоночника просто воссоздали, верно?

— Видимо, да, — согласилась Элин. — Генри… бедный Генри. Он очень впечатлительный человек, ему нельзя работать в такой области. То, что он увидел, его напугало. Сильно напугало. Я считаю, что ему нужно переквалифицироваться, начать изучать генетику, и уйти в конструирование краткосрочных форм растений. Они уж точно не отращивают ноги и щупальца, не умеют этого делать.

— Погодите, — попросил Ит. — То есть вы считаете, что к этому делу могут быть причастны мистики?

— Вероятно. Такие среды, как данный биогель, на планете используют только врачи и мистики, но у врачей он подконтролен, законен, и полностью учтён, а вот у мистиков вполне может быть запас, который вообще нигде не значится, — объяснила Элин. — Я пыталась объяснить это всё бедному Генри, но потом оставила эту затею.

— Это действительно не планета, а какой-то чёртов тихий омут, — покачал головой Скрипач. — Внешне всё чинно и благородно, а на деле…

— Вам ли не знать, — усмехнулась Элин. — Это ведь ваш скъ’хара был когда-то заместителем куратора какого-то кластера?

— Да, — кивнул Ит. — Эта информация есть в общем доступе, Фэб никогда её не скрывал.

— А вы работали вместе с ним, — продолжила Элин. — Так что, думаю, подобных омутов вы перевидали немало. Это так?

— Да, это так, — Ит улыбнулся. — Но Окист… видимо, нам просто хотелось верить, что здесь ситуация исправилась, и всё стало немного иначе.

— Такие ситуации, и такие миры не исправляются, — Элин села на лавку возле одного из баков с будущей брагой. — Может быть, именно этим он мне и понравился когда-то. В некотором смысле, это — свобода. Не абсолютная, конечно, но где-то рядом.

— Вы хотели рассказать о вашей вере, — Скрипач тоже сел. — Если я правильно понимаю, это тоже в какой-то степени связано…

— Да, так и есть, — подтвердила Элин. — Моя вера основана на осознании процессов жизни всего, что доступно нашему осмыслению. Абсолютное Начало в момент творения разделилось, и вложило свои основные свойства во всё, что мы есть, и что мы можем понять. И оно, пусть незримо, присутствует во всём, что нас окружает. Им пронизано всё — от летящего миллионы лет в пустоте камня, осколка погасшей звезды, до бактерий, которые мы сегодня поселили в эти баки. Всё есть всё, и всё есть Оно, вот символ моей веры. Творец в сотворённом.

— Любопытно, — Скрипач задумался. — Это напоминает пантеизм.

— Это он и есть, — поправил Ит. — Элин, ничего принципиально нового в вашей вере я не вижу. И верить вот так — уж точно не повод для того, чтобы оправлять человека с Лимен.

— Я не договорила, — покачала головой Элин. — Творец в сотворённом, и сотворённое подобно творцу. Скажите мне, братья, что произойдет, когда в баках закончится процесс брожения?

— Бактерии, употребив весь сахар, погибнут, — ответил Скрипач. — Брожение прекратится. После этого последуют этапы фильтрации, а дальше будет перегонка.

— Верно, — улыбнулась Элин. — Процесс брожения конечен. Далее он переходит в новую стадию, о которой вы только что сказали. А теперь я повторю. Творец в сотворённом, и сотворённое подобно творцу. Поэтому исход любой битвы предрешен.

— И какой же вывод из этого всего последует? — спросил Ит.

— На самом деле в действиях нет ни смысла, ни целей. Всё конечно. Есть ли смысл в борьбе, если всё заранее предрешено? — Элин пожала плечами. — Живи, как ты живешь, наслаждайся, пока можешь, тем, что тебе доступно, оставь сомнения и ложные цели.

— Можно вопрос? — Ит задумался. — Скажите, это Оно, о котором вы говорили… оно имеет личность, или нет?

— Оно имеет мириады личностей, которые на самом деле являются целым, но могут не подозревать об этом, — ответила Элин. — А ещё — Оно живое, и оно конечно. Потому что всё в мире есть он, и всё конечно тоже.

— Ага, вот теперь понятно, — кивнул Ит. — Вы стали говорить о смертности творца, который для концессий бессмертен априори, и это им не очень понравилось.

— Точнее, очень не понравилось, — поправила Элин. — Со мной даже не стали разговаривать, — она усмехнулась. — Просто спросили, откажусь ли я от своей идеи. Я сказала, что нет. В таком случае, добро пожаловать в Лимен, ответили они, и на этом всё закончилось. Никаких теологических споров не было, разумеется. Да и быть не могло, ведь мои убеждения являются верой, а не религией. Если не религия, то и спорить не о чем.