Екатерина Белецкая – Архэ (страница 18)

– Договаривай, договаривай, – предложил отец Анатолий. – Тебе не хуже меня известно, что Королева никогда ничего просто так не делает. И статусов таких за время своего правления она раздала совсем немного. У нас тут, конечно, провинция и задворки, но такие вещи даже здесь отлично известны. Что же до святости, то у нее, понимаешь ли, бывают разные критерии. Не просто так Королева им его выдала, но – это её дело, главное, что статус есть. Так что же мешает нам им воспользоваться?

– Каким образом? – с подозрением спросил Фэб.

– Да очень просто. Мы построим часовню, и перенесем мощи. Как идея?

– Там пепел, – напомнил Фэб, внутренне удивляясь странной судьбе геля для фиксации пересаживаемых органов. Был ты просто гелем в банке, а волею судьбы превратился в сожженного святого. Чего только не бывает в этом мире.

– А, ну да, – сообразил отец Анатолий. – Нам нужна очень маленькая часовенка по канонам Санкт-Рены, и… что там за религия, кстати? В какой конфессии они поучали ST?

– Их там несколько, но, поскольку Ит реставрационист, их, если я правильно помню, объявили там, – вспомнил Фэб. – Посмотри в документах. Толь, правда, я забыл. Сперва было не до того, а потом…

– Реставрационисты? А, да, вот же пометка, чего я сразу не увидел? Тогда совсем просто, – обрадовался отец Анатолий. – Там же часовенки такие, как пирамидки, с равносторонним крестом в треугольнике. Ни украшений, ни портретов… Отлично! Построим, перетащим урны туда, и пусть носят цветы на здоровье, сколько угодно.

– У Ри будет истерика, – пробормотал Фэб. – Он же по связи пожелает на это посмотреть.

– Да пусть любуется, тебе жалко? – удивился отец Анатолий. – Мне, знаешь, тоже неприятен этот обман, но если для пользы дела и сохранения жизней он требуется, то – придется делать. Это же благая ложь. Во спасение. Или ты не согласен?

– Да со всем я согласен, – махнул рукой Фэб. – И уже, кажется, на всё. Поступай, как знаешь. Меня сейчас гораздо более сложные вопросы волнуют.

Вопросов в процессе подготовки появилось немало, потому что план, столь незамысловатый на первый взгляд, успел обрасти множеством подробностей и деталей, и стремительно переставал быть простым.

Камень. Тонны камня, который придется резать и вывозить. В день, при таком условии, как вывоз, удастся проходить метра по два породы, иначе появляется риск привлечь к себе внимание. К тому же неизвестно, что там на самом деле с этой скалой. Если она действительно стабилизирована, то проблем возникнуть не должно. А если нет? Вроде бы, по результатам чужих исследований – да. Но проверить не представляется возможным. Почему? Аппаратура, время, люди. К тому же тоннель, по которому можно вынести капсулы, должен быть в ширину почти два метра, и почти столько же в высоту. И потом – вынести… Вынести не получится, они тяжелые, поэтому только на антигравах, и надо еще понять, каким образом фиксировать антигравы, потому что капсула – это вам не стандартная домашняя леталка, капсулы тоже могут преподнести какие-то сюрпризы. О которых не осведомлен вообще никто, по той простой причине, что о самом существовании капсул знают только Сэфес и Встречающие, а вживую их видели лишь единицы из Встречающих, причем сведения о том, что видели, они давали в достаточной степени противоречивые.

Далее. Допустим, обе капсулы удалось достать – и что дальше? Видимо, придется перевезти их в тот комплекс мистиков, который не предназначен для посторонних. И попытаться каким-то образом вскрыть – о том, как это сделать, ни Фэб, ни кто-либо другой никакого понятия не имел. Обычно капсулы открывают корабли. Но здесь иная ситуация, и они должны открываться как-то ещё. Просто обязаны открываться как-то ещё… Фэб долго ломал себе над этим вопросом голову, и пришел к выводу, что с капсулами придется быть максимально осторожными, ведь существует вероятность того, что их можно открыть случайно, до срока, до прибытия.

И последнее. Два тела в псевдо-смерти… или это уже не псевдо? Одно тело сохранно, или должно быть сохранно, другое может быть необратимо повреждено. Если бы речь шла о человеческом существе, оно точно было бы повреждено необратимо, но, поскольку речь идет о Сэфес… Как ни старался Фэб, он не мог себе представить дальнейшую тактику работы с тем, с чем предстоит столкнуться. Разумеется, он знал в теории о том, что делают с телами экипажей корабли во время длительной работы, но одно дело – знать в теории, а другое – попытаться восстановить организм, из которого убрана практически вся жидкость, и которое охлаждается до критических отрицательных значений. Да, верно, технологии сетевых инженеров позволяют проделывать с телами подобные фокусы, но мы – не сетевые инженеры, и подобными технологиями не обладаем. Попробовать поместить в среду? Ну да, в ту самую среду, которая используется в критических состояниях для стабилизации того, что осталось от организма. Но сработает ли это в данном случае? «Не видишь объект, не видишь и тактику, – то и дело напоминал себе Фэб. – Сижу тут, и переливаю из пустого в порожнее. Допустим, это всё действительно так, как я думаю – и что с того? Всё равно, так я ни до чего не дойду. Только практика, только в процессе, иначе никак. Но ведь нужно будет хоть что-то предварительно подготовить? – возражал он внутреннему голосу. – Вот только что? Несколько вариантов активных сред, например. Это логично. Хорошо, на счет сред понятно. Но ведь нужно и всё остальное. Интересно, что сможет предоставить Эрл? Что у них вообще есть? Ладно, возьму ребят, и наведаемся к ним, посмотрим».

Две задачи требовали разделения на две группы, поэтому Берта, Эри, и Саб, в сопровождении Шилда, разумеется, решили заняться вопросом проходки тоннеля, а группа, в которую Фэб включил себя, Кира, Ита, и Скрипача, занялась вопросами следующего этапа. К первой группе вскоре присоединился отец Анатолий, и один из мистиков помоложе, а вторая группа теперь днями и ночами пропадала в закрытой миссии. Было принято решение собрать там аналог госпитального комплекса, причем в возможной максимальной комплектации.

Затея с часовней удалась на все сто процентов, отец Анатолий даже не ожидал такого успеха. Он организовал несколько мероприятий, которые провел сам лично, и результат его, по его же собственным словам, просто поразил.

Первым мероприятием была небольшая речь после воскресной проповеди, в которой отец Анатолий рассказал о трагически погибших во время боевой миссии врачах, которых похоронили здесь их родственники. Так же отец Анатолий рассказал о присвоении этим врачам волей Королевы конклава Санкт-Рена святости «за героическое спасение раненых». Народ посочувствовал и внял. О миссиях Санкт-Рены и тамошних подвижниках были наслышаны даже на Окисте.

Через неделю, опять же после проповеди, отец Анатолий рассказал, что родные погибших святых дали согласие на установку памятной часовенки «в красивом месте», и переноса праха. Люди идею поддержали, мало того, некоторые вызвались помочь в постройке, поэтому еще через неделю двухметровая пирамидка со свежим золоченым каноническим крестом уже красовалась на высоком утесе, километрах в десяти от бывших могил. Обе урны откопали, перевезли, замуровали в стену, повесили табличку, и уже на следующий день на ближайшем дереве повисли первые ленточки.

А еще через день отец Анатолий, временно отстранившись от проходки тоннеля, прилетел в гости к Фэбу – пить.

– Слушай, это ужасно, – говорил он, размахивая стаканом в воздухе чуть ли не перед носом Фэба. – Это ужасно, говорю я тебе! Я этого в жизни не отмолю! Это же подлог! Обман! Нет, конечно, я не вчера родился, и про то, как наживаются на подобном некоторые деятели, я в курсе, но чтобы я сам… такое…

– Да угомонись ты, – попросил Фэб. – Кому от этого хуже?

– Кому от этого хуже?! – заорал отец Анатолий. – Ты слово «совесть» слышал когда-нибудь? Какой я был кретин, когда сказал тебе, что это благая ложь. Да, она благая. Но чтобы такое…

– Ну давай добудем где-нибудь мощи настоящего святого, и туда перенесем, – предложил уже успевший слегка поддать Фэб. – Добавим новое имя, всё честь по чести…

– Ты хоть понял, что сказал? – опешил отец Анатолий. – Добыть мощи? Это вообще как?!

– Ну… не знаю, – Фэб задумался. – Поискать.

– Сдуреть можно, – пожаловался отец Анатолий. – Но вообще идея про то, что можно потом использовать часовенку для настоящих мощей… Или, слушай, – он оживился. – Я придумал! Не надо никого искать, пусть живут себе святые с миром, или покоятся, не важно. Я проеду миссии, и привезу туда частицы святой земли отовсюду. И никакого больше обмана. Назовем потом часовенку как-нибудь… вот какое слово, когда ты стоишь, и весь мир перед тобой в этой часовенке, и ты можешь одновременно приложиться, например, ко всем святым местам?

– Отличная идея, – одобрил Фэб. А ведь действительно, будет хорошо. – Название? Сейчас придумаем. Надо что-то про любовь, про мир, про объятия… такое… – Фэб щелкнул в воздухе пальцами.

– Про объятия не надо, – строго ответил отец Анатолий. – А вот про мир и любовь… Я подумаю. Только, Фэб, очень тебя прощу: впредь не нужно больше меня в такое втягивать. Пожалуйста.

– Первый и последний раз в жизни, Толь, – приложил руку к груди Фэб. – Клянусь, что больше не буду.