Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 56)
— А с тобой у нас сейчас будет серьёзный разговор, — строго обращаюсь к малому, положив его перед собой. — Ты зачем маму нашу вымотал? — грозно нахмуриваю брови. — Она у нас одна. Её беречь надо, а ты что устроил?
В ответ Данька лишь хлопает зелёными, как у матери, глазами и улыбается мне беззубым ртом.
Удержать на лице строгость не получается. Мои губы сами собой растягиваются в улыбке, и я целую маленькие ладони, умиляясь крохотным пальцам.
Данька — моя гордость. Я до сих пор не верю, что причастен к созданию этого чуда.
Он чистый и светлый, как Лисёна. Но внешне похож на мелкого меня. Только цвет глаз взял от Вики.
И, да, рядом с ним я превращаюсь в мягкотелое существо — факт. Но судя по моим пацанам, которые тоже недавно стали отцами, я такой не один.
Вагнер вон песни поёт мелкому, если верить рассказам его жены. А Царёв, походу, так кайфанул от отцовства, что сразу второго ребёнка заделал.
Теперь они с Машкой девчонку ждут. Тоже отлично. А то одни пацаны в компании рождаются. Никакого разнообразия.
— Мне кажется, или у нас проблемы? — с подозрением веду носом и заглядываю в памперс сына. — У-у… Пошли мыться.
Подхватываю Даньку на руки и несу его в ванную, уверенно разруливая ситуацию с грязной попой.
Уход за мелким для меня обычное дело. Я с первых дней включился в процесс, желая разгрузить Вику, и не вижу в этом ничего стрёмного.
Не понимаю, как некоторые мужики морозятся от своих детей. Меня всего семь дней не было дома, и уже кажется, что я пропустил всё самое важное.
Поэтому я кайфую, проводя время с сыном, и нормально справляюсь со всем, кроме кормления. С этим важным делом мы заглядываем к нашей мамочке. И после последнего раза Данька засыпает, погружаясь в крепкий ночной сон.
А я сразу иду в душ, о котором мечтал со вчерашнего дня.
Горячая вода расслабляет. Снимает усталость и дарит релакс.
Мне бы еще Лисёну сюда и вообще идеально было бы, но...
— Ты с ума сошёл?! — внезапно звучит из-за душевой перегородки возмущенный голос Вики.
— Не понял, — нервно дергаюсь. — Что такое? Данька проснулся?
— Даня спит. Речь о тебе! Почему ты меня никогда не слушаешь?
— Да что, чёрт возьми, случилось? — рявкаю, не выдержав.
И смахнув с лица воду, распахиваю створку, вклиниваясь в жену немигающим взглядом.
— Ты ничего не ел! — обречено разводит она руками. — Всё, что я наготовила, стоит нетронутое. Как так?
— Я ел, — оправдываюсь. — Бутерики.
— Это не еда, Максим, — Лисёна качает головой.
И продолжает разоряться на тему полноценного питания.
Слушаю её вполуха, блуждая взглядом по соблазнительному телу. Останавливаюсь на аппетитной груди и хищно облизываюсь. Рот наполняется слюной.
— Моё лицо выше, — напоминает Вика и, подойдя ближе, заглядывает в глаза. — Не игнорируй меня, пожалуйста. Я волнуюсь за тебя. И не хочу, чтобы ты ходил голодным…
Не даю ей договорить. Хватаю за талию и одним рывком затаскиваю к себе.
— Максим! — недовольно пищит Лисёна, попав под струи воды.
— Ты права, — прижимаю её к стене, нависая сверху. — Я очень голодный. Уже семь дней пост держу. Вынуждено.
— Тогда тебе лучше не злить жену, — парирует она сердито. — А то пост может продлиться.
Шантаж? Обожаю.
— Ты же сама будешь просить, — рычу и сильнее вжимаю Вику в кафель.
— Ещё чего?!
— Будешь умолять, — настаиваю, склоняясь к беззащитной шее.
— И не подумаю!..
— Не упрямься, — целую нежную кожу, дурея от её вкуса. — Тебе не устоять.
— Это мы еще посмотрим… — выдыхает Лисёна, теряя уверенность в голосе.
И дрожит, цепляясь за мои плечи, пока я соблазняю её горячими поцелуями.
Она не сопротивляется, когда я стягиваю с неё одежду. Зарывается в мои волосы пальцами и откидывает голову назад, часто дыша. Млеет. Распаляется.
А я безумствую, дорвавшись до её умопомрачительного тела. С жадностью ласкаю. Сминаю податливую плоть и кусаю чувствительную кожу, оставляя следы. И совсем скоро с губ Вики срывается требовательная мольба.
Теряю остатки самообладания.
Кровь долбит по мозгам, рассудок подводит. Становлюсь неадекватным. Одержимым. Резким.
Впечатываюсь в губы Лисёны жестким поцелуем, подхватываю её под бёдра и заполняю собой с диким рычанием. Она отвечает горячими стонами и отчаянно вжимается в меня, врезаясь ногтями в мои плечи.
Её страстность, податливость и нежность сносят крышу. Я не контролирую себя. Двигаюсь несдержанно, быстро, задавая бешеный темп, и дурею от острого наслаждения.
Но самый кайф наступает, когда Вика начинает крупно дрожать в моих руках, достигая пика удовольствия.
Взрываюсь вслед за ней в ту же секунду, теряясь в нирване. Отрываюсь от реальности. Вылетаю в космос.
И как только прихожу в себя, беру лицо Лисёны в ладони, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Люблю тебя, маленькая, — хриплю, тяжело дыша. — Слышишь? Я тебя люблю.
— И я тебя люблю… — шепчет она сквозь сорванное дыхание. — Как же сильно я тебя люблю!..
Замечаю на её ресницах слёзы и немедля зацеловываю влажные глаза, пытаясь успокоить.
Лисёна у меня чувствительная девочка.
Ей нужна ласка и забота. Поэтому укутываю её в полотенце и несу в спальню. А уложив на кровать, устраиваюсь рядом, сгребая в свои объятия.
Переплетаем пальцы. Перешептываемся. Смеёмся. Но тихо, чтобы не разбудить Даньку.
В такие моменты я не замечаю времени. Оно словно останавливается, чтобы дать нам с Лисёной возможность насладиться друг другом.
Не знаю, как раньше жил без этого.
Хотя я не жил. Существовал.
Настоящая жизнь вот она — дом, где царит тепло и уют, и семья, в которой тебя искренне любят и всегда с нетерпением ждут.
Это мой мир. Моя самая большая ценность. И я клянусь, что сберегу это, во что бы то ни стало.
Размышляя об этом, прижимаю к себе задремавшую Лисёну и, уткнувшись в её макушку, вдыхаю нежный аромат. Прикрываю глаза, прислушиваясь к мерному сопению сына, и улыбаюсь, зависая в моменте.
Обожаю это состояние.
Оно было чуждо мне раньше, и в первое время я даже не мог подобрать названия. Не понимал и не знал, что это.
Теперь знаю.
Это безграничное и абсолютное