Екатерина Белая – Тайна от Бывшего (страница 20)
— Ты! — рявкает Высоцкий, рвано кивнув на гинеколога. — Вышла отсюда! Быстро!
— Что?! — пытается она возмутиться. — Я тебе сейчас так выйду!..
Она не договаривает, потому что Максим в ярости опрокидывает на пол процедурный шкаф с медикаментами, который разбивается вдребезги и засыпает пол мелкими осколками.
— Вон! — с безумным видом рычит Высоцкий.
И наступает на нас, игнорируя хруст стекла под ногами.
В ужасе наблюдаю за всем этим и не замечаю, в какой момент женщина выбегает из кабинета.
Я тоже хочу убежать, но не могу двинуться с места и словно в замедленной съемке вижу, как Максим приближается, нависает надо мной и смотрит диким взглядом.
Я пытаюсь понять, что творится в его голове. Зачем он здесь? Что ему известно?
Господи… Я сейчас потеряю сознание от страха и непонимания.
— Что это было? — с трудом выдавливаю. — Ты сошёл с ума?
— Почему не сказала? — игнорирует он мои вопросы.
— О чём?
— О беременности.
У меня начинается паника. Не знаю, что ответить, поэтому с глупым видом спрашиваю:
— Какой беременности?
Максим нервно дёргает желваками и недобро прищуривается.
— Вика, — предупреждающе цедит, подступая вплотную. — Не надо со мной играть. Я всё знаю.
Чувствую себя загнанной в угол и отступаю. И ни секунды не сомневаясь, решаюсь на побег — ловко ныряю под локтем Высоцкого, бросаясь к двери.
Прикладываю все силы, чтобы добежать до нее, и мне это почти удаётся. Но Высоцкий хватает меня за талию, прижимает спиной к стене и фиксирует моё тело своим, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моего лица.
Вырываться бесполезно. Я полностью обездвижена, и потому злюсь.
— Отпусти! — выкрикиваю. — Я не беременна!
И замираю под тяжёлым взглядом.
— Бессмысленно отпираться, — цедит Максим сквозь зубы. — Мать мне всё рассказала. И про то, что она отправила тебя на аборт — тоже.
— Так ты от неё узнал? — усмехаюсь. — Отлично! Передай мою благодарность. Прекрасная женщина. Она мне очень помогла!
— Никакого аборта не будет! — рявкает Высоцкий, едва сдерживая бешенство.
— Ты не в том положении, чтобы что-то решать, — зло шиплю ему в лицо. — Это касается только меня!
Тяжёлый кулак врезается в стену. Так, что осыпается штукатурка.
— Повторяю ещё раз, — выделяет боец каждое слово. — Я запрещаю прерывать беременность.
Его самоуверенный командный тон раздражает. Какое он имеет право указывать мне после всего, что было?!
Высоцкий унизил меня, предал, растоптал!
Его мнение ничего не значит!
Теперь нет.
Никогда не прощу! И плевать, что моё глупое сердце до сих пор тянется к нему.
Пришло время рвать связь. Раз и навсегда.
Задохнувшись от собственных мыслей, с надрывом шепчу:
— Поздно, Максим, — с трудом сдерживаю слёзы. — Ничего уже не вернуть.
Не хочу видеть его реакцию. Опускаю глаза и чувствую, как по щекам скользят горячие капли.
— Не верю, — звучит упрямый голос.
— Мне сделали операцию. Сегодня…
Судорожно выдыхаю, потому что Максим внезапно упирается лбом в стену возле моего уха и накрывает мой живот своей огромной ладонью.
Тепло его руки проникает даже через ткань футболки. Ощущения настолько пронзительные, что я с ног до головы покрываюсь мурашками и зажмуриваюсь.
Высоцкий тяжело дышит. Надсадно, урывками.
Чувствую его невыносимое напряжение. И как сильно дрожит рука на моем животе. Или это дрожу я? Не понимаю…
Воздух вокруг нас накаляется. Еще несколько секунд, и я просто упаду в обморок, не в силах выдержать происходящее.
Это слишком тяжело. Слишком больно.
— Ты бы не сделала, — хрипит он голосом, который я не узнаю. — Ты не могла согласиться, Лисён. Ты же…
— Вот, — дрожащей рукой, влепляю ему в грудь справку, — здесь всё написано. Читай.
Взяв бумажку, он на неё даже не смотрит. Яростно сминает и бросает на пол, брезгливо кривя губы.
Пересекаемся взглядами, и время останавливается. Вместе с моим сердцем.
Никогда не забуду глаза, необратимо покрывающиеся ледяной коркой. А потом Высоцкий решительно закрывается от меня и отстраняется.
Крупная ладонь исчезает с моего живота, забирая с собой тепло. И я чувствую ледяной озноб, пробирающий до костей. Обнимаю себя за плечи.
Мы с Максимом достигли точки невозврата. И оба понимаем это.
— Будь осторожен в будущем, — нахожу в себе силы усмехнуться. — Следующая твоя игрушка тоже может забеременеть. И, в отличие от меня, она повесит эту проблему тебе на шею.
— Если бы ты сразу сказала…
— В какой момент я должна была сказать? — вскидываю брови. — Когда ты мне секс втроём предлагал?
Улыбаюсь сквозь слёзы и, оторвавшись от стены, поднимаю с пола смятую бумажку, пряча её в карман джинсов.
Говорить больше не о чем. Разворачиваюсь, чтобы уйти.
— Вика…
— Отстань от меня! — срываясь, выкрикиваю. — Ты сломал мне жизнь! Я тебя ненавижу!
Задохнувшись от собственных эмоций, стремительно убегаю от человека, который их вызывает.
Не помню как выскакиваю из здания, как нахожу за углом стоянку, где припаркована папина машина.
Меня трясёт, в ушах шумит, горло саднит.
Забравшись на переднее пассажирское, хватаю ртом воздух и пытаюсь справиться с истерикой.
— Ну-ну, доча, тише, — отец притягивает меня к себе. — Что-то пошло не по плану? Мне подняться туда?
— Н-нет… Врач сделала всё, как договаривались…