Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 676)
Ростовцев ударил первым. Ногой на развороте в колено француза, впечатывая каблук в кость, так чтобы работала не одна сила мышц, но и вес тела. При удаче разбивает коленную чашечку, и жертва рискует остаться хромой на всю жизнь. Подлый удар из числа воровских ухваток – не только работать с отмычками учил его старый домушник. За такой в драке со своими у «деловых ребят» можно получить «перо» в бок без разговоров, но тут
Он еще успел уловить какое-то движение там, где стояла мадемуазель Стелла, но времени отвлекаться не было. Взвыв, Монпелье рухнул на четвереньки и тут же попытался вскочить с искаженным от боли породистым лицом. В это лицо Ростовцев и добавил носком штиблета, не сдержавшись. С жалобным стоном маг скорчился на полу, растопырив отшибленные пальцы правой руки.
Ростовцев, наконец, повернул голову. Глазам его предстала занятная картина. Стелла Марис замерла в странной позе с полусогнутыми руками, и в полуприсяде отведя левую ногу чуть назад, напоминая сейчас то ли восточную статуэтку танцовщицы, то ли огромного богомола. Выглядела она странно и почему-то опасно. Прямо напротив нее стояла Елена – крошечный вороненый пистолет в вытянутой руке той почти уперся в лоб француженке. Стелла была напряжена до предела перетянутой тетивой, его подруга – обманчиво расслаблена.
«Черт, откуда у Элен оружие?» – удивился мельком Юрий.
– Руки опустила! – холодно приказала его подруга с нежданно злой хрипотцой в голосе. – Ноги шире!
Стелла Марис покорно подчинилась.
Переводя дух, Ростовцев презрительно смерил взором поверженного противника.
– Ну вот, как видите, мсье Робер. Я, конечно, не изучал это ваше
– Enfant de pute, et ta s’ur, encule!![186] – выругался француз, и, поглядев на Елену, добавил: – La verge j’ai bais! Ma chienne sale!
– Еще раз такое скажете при даме – сломаю челюсть! – пообещал Ростовцев, и всхлипнувший маг не решился больше искушать судьбу.
Юрий еще раз сжал древнее изделие в ладони. Холод камня и металла, немаленький вес и ничего больше. Ни пресловутых «флюидов», ни ощущения запредельного возраста каменного круга, ни вообще чего бы то ни было.
– И вот из-за
«Век разума! Век радио и аэропланов! А просвещенные европейцы, словно кровожадные жрецы дикого папуасского племени, готовы прикончить ближнего ради старого куска булыжника!»
– Отдай, проклятый русский! – подвывая, хныкал скорчившийся Монпелье, держась за ногу и обильно кропя ковер кровью из разбитого носа. – Отдай, это не твое! Ты не понимаешь…
Стелла меж тем медленно отошла назад и опустилась на пол рядом с господином. Сунув древний артефакт Елене, Ростовцев взял с ночного столика ключи от каюты.
– Ты заплатишь за все! – зло простонал маг, и тут же, жалобно мяукнув, стиснул зубы от боли. – Ты даже не представляешь, проклятый пес, как дорого тебе придется заплатить за это!! Твои хозяева, натравившие тебя на меня, сошли с ума! Но они, может быть, и вывернутся, а ты будешь стерт в порошок!
– Это все? – как можно более спокойно справился Юрий, решив не вникать в бред, который несет рехнувшийся шарлатан.
– Да! Можешь делать со мной, что хочешь, больше ничего не скажу!
– Как знаете…
Осторожно, не поворачиваясь спиной, стряпчий отступил к выходу. Выпустил Елену. Перед тем, как закрыть дверь, смерил неподвижно сидевшую Стеллу и жалобно постанывающего мага презрительным взором. Не удержался, издевательски позвенел связкой, подражая тюремному надзирателю.
– Простая формальность, – уточнил он с ухмылкой. – Запирать вас, собственно, и смысла нет, куда вы денетесь с корабля в открытом океане? Но тем не менее…
Негромко щелкнул закрытый на два оборота замок.
– На румбе 289, – доложил Оливер, передавая штурвал.
– На румбе 289, – повторил Хиткинс.
В этот момент на мостике в теплом пальто и шарфе, небрежно намотанном вокруг шеи, появился сменщик Лайтоллера, первый помощник капитана Мэрдок.
– Ну и холодрыга, брр!! – проворчал он. – Лайт, ты себе ничего не отморозил?
(Наедине старые знакомые могли себе позволить некую фамильярность.)
– Да, морозит крепко, – согласился Лайтоллер с улыбкой.
– По вахте приказов для передачи нет?
– Есть. Капитан Смит приказал немедленно вызвать его… в случае каких-либо осложнений. Мы каждую минуту можем оказаться в районе ледяных полей.
– Я предупредил впередсмотрящих.
– Да… – пробормотал Мэрдок. Если упадет туман, нам придется сбавить скорость.
– Пойду сделаю обход…
– Спасибо, Лайт…
Лайтоллер подождал еще минуту, пока глаза сменщика привыкнут к темноте, и покинул мостик.
Он отправился в обход судна, переходя с палубы на палубу и проверяя, все ли в порядке. Первый помощник шагал быстро, поскольку хотел как можно скорее добраться до каюты и завалиться спать. Большинство пассажиров в это время готовилось ко сну, салоны пустели…
Тем не менее в «Палм-Кор» его окликнула припозднившаяся компания – трое мужчин и две дамы. Как показалось ему, дамы были из третьего класса. Он не удивился – то, что прислуга на лайнерах могла удовлетворить даже самые неожиданные желания господ пассажиров, ему было хорошо известно. (Как и то, что иногда лучше закрыть на подобное глаза…)
– Офицер, выпьете с нами? – предложил старший, на объемистом животе болтались выпавшие из кармана золотые часы с алмазной монограммой.
– Увы, я на вахте, – развел руками второй помощник.
– Вы уверены, что не хотите выпить? – изумился второй пассажир, а одна из
– Может быть, позже…
– Жаль! Стюард, бренди для джентльменов и бургундское для дам!
Не заметив нигде беспорядка, направился назад, к каютам офицеров в носовой части. Со шлюпочной палубы он еще раз посмотрел на темную воду, на глади которой вдоль обоих бортов слабо отражался свет, льющийся из сотен освещенных иллюминаторов.
Лайтоллер ушел в свою каюту и через две минуты заснул мертвым сном.
Миновал десятый час вечера.
…Мэрдок стянул перчатки и бросил их на стол, завел один за другим все три хронометра.
Лакированные ящички красного дерева, прятавшие внутри хронометры, казались игрушечными музыкальными шкатулками в крепких волосатых ладонях помощника.
В «вороньем гнезде» матрос Реджинальд Ли внимательно всматривался в горизонт.
– Гляди, братец, – хмыкнул Фредерик Флит, его напарник. – Впереди туман…
Ли кивнул, он сам видел легкую дымку далеко впереди.
– Туман – это скверно, – в задумчивости согласился он. – Да, если мы что-нибудь разглядим, нам повезет.
– Угу! Плохо, что у нас нет прожектора…
– Реджи, вот завтра найдешь сэра Томаса Эндрюса и скажешь это ему лично! – отшутился Ли.
«А в самом деле, отчего о прожекторах забыли? Нужная ведь штука!» – подумал он.
Если бы спросить Монпелье, что он сейчас чувствует, то самым близким по смыслу было бы что-то вроде: «Как человек, у которого только что вырвали печень».
Кто же подослал этого русского и эту чертову девку, от которой так и разило опасностью? Распутин? Общество «Вриль»? Хитрый азиат Бадмаев или его дружки из тибетских «Зеленых братьев»? А может, проклятый суфийский гипнотизер Инайят Хан?[187]
Или этого пса спустил сам бывший премьер-министр Витте, чертов паук, вышедший на Монпелье через свою масонскую сеть или друзей своей покойной тетки Блаватской? Да какая разница?!
Главное – эти ублюдки унесли его величайшее сокровище. Впервые в жизни в его руках оказался по-настоящему волшебный предмет, рождающий не мелкие фокусы и странные, но в общем укладывающиеся в здравый смысл явления, как у «поющей чаши».
Нет, к дьяволу!! Может быть, погибнет он, может быть, погибнут все пассажиры этого проклятого корабля, но нечестивцы не овладеют запретными знаниями!
Вскочив, он пнул ногой полуобморочную Стеллу Марис, так и сидевшую на ковре.
– Вставай, сука! Делай что-нибудь!
– Я попробую… – расслаблено пробормотала она.
И взяв со столика лежащий на подносе нож для колки льда, направилась к двери.
Монпелье озверел настолько, что даже не подумал, что можно просто вызвать стюарда и тот открыл бы дверь.
Да и не до низких делишек ему было.