Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 577)

— Да, мистер… доктор, — глянув на него, вздохнул Энтони.

Доктор Келли долго осматривал его глаза и нащупывал пульс в висках, время от времени поглядывая на Анну со Стеллой, которые стояли тут же, в дверях детской.

— Значит, говорите, мисс Сейдж, что Ваш брат, без всякой причины потерял сознание и уточнял даже день и год? — спросил доктор Келли Стеллу.

— Да, сэр, — тихо ответила Стелла, — он был весел, и казалось ничего не предвещало беды, когда вдруг просто упал в церкви, сразу после службы.

— В котором часу точно, мисс? — снова глянул доктор Келли на Стеллу.

— Около полудня, сэр, — уточнила тихо Стелла.

— Мда, — посмотрел на Энтони доктор Келли, — поразительно. И как он сейчас себя ведёт? — глянул на Стеллу и Анну доктор, — в смысле, поведение Вашего сына не изменилось, миссис Сейдж?

— Обычно он шалит, любит петь, шумно играть, — сказала Анна, — но сейчас он ведёт себя довольно странно. Он сидит очень тихо и смотрит в окно, не разговаривает ни с кем, и вышел только встретить отца.

— Это правда, мистер Сейдж? — глянул доктор Келли на Энтони, — в чём причина таких резки перемен? Не потрудитесь пояснить?

— Не могу, сэр, — ответил Энтони, — во всяком случае я, почему-то, не вижу смысла пустого времяпровождения. Лучше посидеть и подумать у окна. Из него красивый вид на улицу.

— Поразительно, — поправил пенсне доктор, — это второй случай за время моей врачебной практики, — глянул он на Анну и Стеллу.

— Второй? — спросила Анна, — скажите, это не опасно?

— Ну, в смысле, — уточнила Стелла, — очевидно это редкое заболевание?

— Да, второй, — кивнул доктор Келли, — и первый произошёл знаете когда?

— Когда?

— С таким же мальчиком, из такой же католической семьи как и ваша, Гарольдом Гудвином. Он чуть младше Энтони, — ответил доктор посмотрев на Энтони, — это произошло недалеко отсюда, в Фулеме.

— Давно это произошло? — спросила Анна.

— Сегодня, — посмотрел на неё доктор, — сразу после полудня, миссис Сейдж. Он просто упал на улице, но провалы в памяти его родные объясняют тем, что паренёк сильно ударился головой об мостовую.

— Боже… — вскрикнула Стелла, — с тем мальчиком хоть всё в порядке?

— Смею Вас заверить, мисс, он в полном порядке. Просто лёгкая контузия.

Анна вздохнула и подойдя к Энтони обняла сына.

— Разве такое может быть, сэр?

— Контузия у ребёнка? — переспросил доктор Келли.

— Нет, — ответила Анна, — два незнакомых друг другу мальчика, одновременно падают без чувств и забывают какой сегодня день и даже год! Может тут есть нечто не из этого мира, доктор? Я думаю, что стоит пригласить священника.

— Не думаю, что священник поможет в этой ситуации, миссис Сейдж, — ответил доктор Келли, — родители, даже всецело любящие, очень часто не замечают заболеваний своих детей аж до того дня, пока эти болезни не приковывают их чад к больничной койке. И смею Вас заверить, у Вашего сына нет тех болезней которых стоило бы опасаться.

Он подумал.

— Я дам вам такие же рекомендации как и миссис Гудвин, касательно её сына. Пусть Ваш сын, миссис Сейдж, немного отоспится и меньше нервничает. Очевидно произошло что-то, что заставило его сильно переживать. У вас было такое, миссис Сейдж?

— Да, доктор Келли, — прижала Энтони к себе Анна, — нашим детям пришлось пережить ужасное для их возраста.

— Ну вот видите, — кивнул доктор, — берегите Вашего сына от ужасных вещей. У него очень чувствительное сердце и ранимая душа.

Он посмотрел на Энтони и встал.

— Мне пора, — сказал доктор собираясь, — прошу Вас дать мне знать, если будет что-то странное в его дальнейшем поведении.

— А что с тем мальчиком, о котором Вы говорили? — спросила Стелла, — разве у него были потрясения как и у Энтони?

— О юная мисс, — повернулся к ней доктор Келли, — поверьте, он хранит весьма тяжёлый для девятилетнего ребёнка груз, в своей душе…

Гарольд неуверенно переминался с ноги на ногу и то и дело поглядывал на отца, который наоборот был весел и сходу начал обниматься с хозяином дома.

Эти люди жили по соседству. Дядя Виктор и тётушка Эйли МакТайд.

Мама давно дружила с сестрой дяди Виктора, Люси, постоянно грустной и постоянно внимательной и серьёзной. А Гарольд пытался подружиться с сыном этой маминой подруги, Эндрю, немного младшим самого Гарольда, но у него это плохо получалось. У Гарольда вообще плохо получалось с кем-то дружить. Дети хотели играть, шуметь, бедокурить, а Гарольд бедокурить не любил. Ему хотелось прогуляться в тишине, посидеть на лавочке под деревом, полюбоваться на облака и насладиться тем, как ветерок ласкает его.

В общем, друзьями у Гарольда были те, кого он сам выдумывал или представлял в своих мечтах.

Гарольд очень любил книжки. И как правило все его друзья были книжными героями. Так было лучше и спокойнее. По ночам Гарольд мечтал как он с ними разговаривает, играет, как вместе с ними живёт в этих самых книжках, а днём старался во всём на них походить. И даже подражать им. Но ни родные, ни близкие, ни знакомые Гарольда не понимали и считали чудаком.

— Ну? Прочитал уже «Тома Сойера»? — наконец посмотрел дядя Виктор на Гарольда.

— Ага, — кивнул Гарольд и протянул, очень даже нехотя, дяде Виктору книжку.

На самом деле у Гарольда была такая книжка, но он с удовольствием перечитал её ещё раз.

— Да, Марк Твен! — улыбнулся дядя Виктор, — писатель новый, малоизвестный, но чертовски хороший!

Он пригласил Фредерика и Гарольда в дом и Гарольд уселся в кресло слушая разговоры дяди Виктора и отца, в которых мало что понимал, но мальчику было очень интересно о чём они там говорят. Взрослые разговоры он слушать не любил, но когда куда-то приходил с папой, и оказывался невольным слушателем всех этих разговоров, Гарольд чувствовал себя совсем взрослым и очень важным. Словно вторым папой.

— Ты выбирай себе ещё одну книжку, не стесняйся! — окликнул его дядя Виктор.

— Можно? — удивился Гарольд.

— Вперёд! — усмехнулся дядя Виктор и Гарольд направился в библиотеку, которая занимала целую комнату.

Высокие полки, такие же высокие лестницы и книги, книги, книги, старые, новые, совсем старинные… И запах бумаги и тишина. Тут никто не мог помешать. Тем более Гарольд знал, что если папа приходил к дяде Виктору, то это надолго, до самого вечера, и вечерний чай будет здесь…

— Не знаю какой чёрт тебя сюда забросил, Фрэд, — доносился из гостиной голос дяди Виктора, — но в этой клоаке, которая называется Фулемом, никогда ничего хорошего не будет. Ну, разве что мяч они научатся лучше гонять. Ты не увлекаешься этим новым видом развлечения? Футболом?

— Нет, Виктор, — рассмеялся Фредерик, — какой смысл в том, чтобы отбирать друг у друга кожаный пузырь надутый воздухом? Не думаю, что когда-нибудь футбол станет популярным!

— Ну не скажи, не скажи! — усмехнулся дядя Виктор, — когда я служил в армии, мы даже и не знали что играем в футбол! Он здорово помогает забыться и расслабиться. А что нужно сейчас людям, у которых проблем выше крыши и никакого стимула в жизни?

— Очевидно, что заработок! — ответил Фредерик.

— Именно! — словно подчеркнул дядя Виктор, — у меня есть идея!

— Какая?

— А что если организовать все эти общества в один союз?

— Думаешь это хорошая идея?

— Думаю да, — сказал дядя Виктор, — одни смогли бы играть не просто так, а за деньги. А другие люди смогли бы делать ставки так, как они делают на скачках.

— В этом что-то есть, — подумал Фредерик.

— Я уже договариваюсь насчёт аренды старых заводских складов, рядом с твоей мастерской, — сказал дядя Виктор, — наведём там порядок и мальчишки смогут гонять мяч не на улице, откуда их постоянно прогоняют, а на нормальном футбольном поле. Рано, или поздно, вырастет команда. Назову её «Фулем»… Или «Фулхэм», как любят говорить англичане.

— Джентльмены, чай готов, — появилась тётя Эйли.

— Спасибо, дорогая, — не вставая с места кивнул дядя Виктор, — мы сию секунду явимся в столовую.

— А где Гарольд? — спросила тётя Эйли.

— На своём рабочем месте, в библиотеке, — услышал Гарольд голос дядя Виктора и слез с лестницы, прихватив книжку.

— Гарри, здравствуй, дорогой, — вошла тётя Эйли в библиотеку.

Она, как всегда, улыбалась и смотрела как-то по доброму, почти как мама и Гарольд её очень любил.

— Здравствуйте, миссис МакТайд, — поздоровался мальчик встав перед ней.