Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 567)
— Глупый мечтатель, — прошептал Джон посмотрев на младшего сына, — он представляет себя пиратом. И как назло любит петь.
— Это лучшее что ему остаётся, — ответил отцу Джордж, закуривая очередную папиросу, — делает что умеет лучше всего.
— Ты нервничаешь, сын, — посмотрел на него Джон, — дай-ка и мне одну.
— Я не помню, чтобы ты курил, отец, — протянул Джону папиросу Джордж.
— Тут не вспомнишь дурные привычки молодости, — ответил Джон.
— Это я виноват, — заговорил, до того тихо плакавший Фредди, — простите меня, если можете, — это я их впустил. Я трус. И это всё из-за моей трусости!
— Да полно тебе, сынок, — обнял его Джон, — все живы, все целы, не так как тогда, когда шла война.
— А что это, если это не война, отец? — посмотрел Фредди на Джона, — это ты называешь миром? К нам врываются партизаны, следом англичане. Шинн Фейн убивают нас за то, что мы не убиваем англичан! Англичане, потому что у нас не хватает смелости в них стрелять! Я уйду в партизаны. Сегодня же, папа!
— Тихо, тихо, не горячись, — прижал к себе сына Джон, — если бы хотел, то давно бы ушёл, молча, без истерики.
— А? — глянул на отца Фредди и кивнул на Энтони, — вон, поет. Он умом не двинулся?
Фредди глянул на на Энтони.
— Эй, певец! Замолчи, и без тебя тошно!
Энтони замолчал, переглянулся с Констанцей и так же, держа сестру за руку, подошёл к отцу и братьям.
— Вот, — достал он из-за пояса небольшой свёрток и протянул его отцу.
— Что это? — взял свёрток Джон.
— Мамины и бабушкины украшения, — вытерев слёзы с лица, проговорил виновато мальчик отворачивая глаза.
— Да что ты говоришь, сын! — воскликнул Джон, — какой ты у меня умница! Откуда они у тебя?
— Анна! — позвал он жену, — идите все сюда, скорее! Энтони нас всех спас!
— Что? — подошла Анна и присела рядом с мужем, — мои украшения? Сынок, ты успел забрать мои украшения?
Она крепко обняла сына и поцеловала сына.
— Умница, расскажи, где ты их взял? Откуда они у тебя взялись?
— Простите нас, мамочка, папочка, — виновато опустил голову Энтони, — мы с Констанцей вчера играли в пиратов и это были наши сокровища. Я положил их себе в куртку и думал незаметно подложить обратно к тебе в шкатулку, мама. Но забыл. А утром пришли солдаты…
— Стоп! — остановил его рассказ Джон и посмотрел на жену, — думаю, что мы прощаем им все шалости на год вперёд! Правда, Анна?
— Правда, — кивнула в ответ Анна и снова обняла Энтони, а другой рукой прижала к себе Констанцу.
— Это настоящие пиратские сокровища, сынок, — улыбнулся Джон глядя на украшения, — вы спасли нас от разорения, дети.
Джон обратно завернул их в свёрток и посмотрел на жену.
— Что думаешь, Анна?
— Я их всё равно никогда не одевала, — ответила Анна, — наших детей надо похвалить. Через них нам помог Бог. И первое, что мы сделаем, пошлём старших мальчиков к ростовщику. Пусть он всё это купит по той цене, по которой захочет. И сегодня же уедем отсюда. Я не хочу тут оставаться ни дня. И девочки со мной согласны.
— И куда же мы? — вздохнул Джон.
— В Лондон, — решительно ответила Анна, — туда куда ты не хотел ехать, потому что не слушал меня! Видишь, что получилось из-за твоего упрямства, Джон? Думаю, что мой брат ещё не продал домик тётушки Розалии? И англичане пусть они понимают, что мы им не враги. А в Лондоне всегда можно найти работу, хотя бы временную. А потом уберёмся подальше из этой проклятой страны. Твои племянники уже давно в Нью-Йорке! И нас звали, а ты упёрся и не поехал! Неужели непонятно, что тут ничего хорошего не будет?
— Не слышал, чтобы Лондон нуждался в пивоварах и пекарях, — усмехнулся Джон в ответ жене, — а тем более Нью-Йорк!
— Зато там всегда нужны швеи, — улыбнулась Анна, — а тебе, мой супруг, пора бы привыкать сидеть дома, чтобы потом нянчить внуков и не думать о работе. Хватит, наработались уже с тобой.
— Внуков? — удивился Джон.
— Наши дети выросли, Джон, если ты не заметил, — ответила Анна…
Глава 3
— И что ты умеешь делать, молодой человек? — смотрел на Чарли старый мастер сверху вниз.
Чарли смутился и опустил глаза. Это был его первый рабочий день не только на этом заводе, но и вообще в жизни. Раньше он никогда не нанимался на работу и не нанялся бы и сейчас, если бы семье не нужны были деньги. Вся жизнь Чарли до отъезда из Мелкшама составляла — дом, школа, опять дом, уроки и маленькая компания лучших друзей. Но друзья остались позади, о школе пришлось забыть и после недолгих поисков мальчика пропустили через проходную этого шумного и пыльного завода на окраине городка.
— Понятно, — вздохнул мастер, — не красней, юноша! Все мы приходим сюда от мамкиной юбки ради куска хлеба и кое-кто даже выбивается тут в люди, а кое-кто остаётся тут навсегда, чтобы учить других таких искателей заработка!
Мастер перекрикивал шум станков и перебивающийся ударами сотен молотков. В цеху стояли невыносимый гул и раздражающий слух гам.
— Ты работал раньше хоть где-то? — спросил мастер.
— Нет, сэр, — ответил Чарли, — я учился в школе, окончил шесть классов…
— Окончил? — переспросил мастер.
— Не совсем, — смутился Чарли и снова опустил глаза.
— Ладно, ладно, — успокоил его мастер, — читать и писать умеешь?
— Умею, сэр, — обрадовался Чарли.
— Хорошо, — позвал его за собой мастер, — иди за мной и постарайся не потеряться тут.
Он провёл его через весь цех и завёл в дальнюю коптёрку, в углу которой стоял огромный дубовый стол, за которым виднелся серый, узкий сейф и пахло бумагой и мазутом.
Когда мастер закрыл за собой дверь, тишина как будто ударила по голове.
Усатый рабочий, сидевший на скамейке перед большим раскрытым ящиком в котором лежали готовые блестящие болты, глянул на Чарли и мастера сквозь очки и кивком головы поздоровался.
— Джек, — окликнул мастер рабочего, — парнишка грамотный и совершенно не подходит для цеха. Думаю, тебе он будет сподручнее чем токарям?
— А что я могу ему предложить? — указал Джек на Чарли.
Он окинул Чарли оценивающим взглядом с ног до головы так, что Чарли даже покраснел.
— Не знаю, — ответил мастер, — но мне он нравится. От него не будет проблем, как я думаю. Поручи ему подписывать бирки и выписывать накладные, под твою диктовку. И ещё пусть займётся маркировкой ящиков.
Мастер глянул на Чарли и похлопал его по плечу.
— Добро пожаловать на завод, мистер учётчик. И в конце рабочего дня не забудь зайти ко мне за оплатой. Иначе может получиться, что день потратишь в пустую.
— Понял, сэр, — кивнул Чарли.
Мастер оставил их вдвоём и хлопнув дверью вышел.
Джек вздохнул, молча указал на табурет возле стола и положив перед Чарли пачку бланков и перо постучал пальцем возле чернильницы.
— Мне не интересно кто ты и что ты, и что ты ел сегодня на завтрак, — произнёс равнодушно Джек, — тем более мне это не интересно в рабочее время. После работы можем поговорить о чём угодно. А сейчас — меньше болтай и больше пиши что тебе я скажу. И пиши без ошибок и разборчиво. Каждая ошибка стоит одну маленькую монетку, которая могла бы оказаться у тебя в кармане, а окажется у кого-нибудь другого.
— Я понимаю, сэр, — ответил Чарли глядя на Джека.
— Меня зовут Джек Томпсон, — усмехнулся Джек, — кто такой мистер «сэр» я не знаю. Тут тебе не школа, мальчик. Привыкай к тому что с тобой будут разговаривать хамски и на «ты». Поэтому имей чувство юмора и острый язык. И сам говори на «ты». Но никогда не хами. Иначе ты никогда тут не станешь своим.
Чарли молча кивнул, продолжая глядеть на Джека.
— Вот и хорошо, — ответил Джек, — теперь, порядок такой: я говорю, а ты записываешь, всё что я тебе говорю, вот в эти бланки. Они называются у нас бирками, а правильно — техническими паспортами изделия. В них нельзя делать помарок, ошибок и исправлений. Одна такая, никому не нужная, бумажка стоит один пенни! Понял, сынок?