Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 548)
Глава пятидесятая
Она помнит, как Марк вел ее по коридору: ее рука лежала у него на плече, а ноги едва касались пола. Затем Энни осторожно опустили на кровать. И на этом ее сознательная память заканчивается.
Энни становится пассажиром в собственном теле, когда погружается в сон. Не в состоянии говорить, не в состоянии контролировать мысли, не в состоянии заставить тело повиноваться.
Образы появляются в ее сознании – она сразу понимает, что это воспоминания Лиллиан Ноттинг, – как движущиеся картинки, словно их прокручивают специально для нее.
Прикроватная тумбочка на стороне Марка. Книга лежит под углом, как будто ее недавно бросили. Простой кремовый конверт торчит между страниц. Она не помнит, чтобы Марк читал вчера вечером или когда-либо еще… В последнее время он не приходил в ее спальню, и поэтому она прокралась в его. Только Марка здесь нет. Она знает, что это должно означать. Она знает, где он должен быть.
С Кэролайн. Она дотрагивается до книги – без сомнения, одолженной ему Кэролайн, – и когда она поднимает ее, конверт выпадает.
Она поднимает конверт с пола. В левом верхнем углу написано «Уайт Стар Лайн».
Внутри лежит билет. «Титаник». Пассажир первого класса: мистер Марк Флетчер.
Красный оттиск, растянувшийся над словами: ОПЛАЧЕНО.
Она проводит большим пальцем по красным чернилам. Лиллиан знает, у кого еще есть билет.
Ее пронзает боль, сильная и резкая, как кинжал, вонзившийся в сердце. Опасная бритва Марка невинно лежит в пределах досягаемости. Она делает это не только для того, чтобы освободиться от мучений – кровь отвлекает ее от внутренней боли, – но и для того, чтобы бросить вызов миру. Вот тебе и женская красота.
Без нее мы ничто.
Затем волосы – они обрезаны грубыми клочками, руки Лиллиан дрожат от раскаленной добела ярости, которая сжигает отчаяние, превращая его в решимость, в странный и жуткий источник силы.
Вот так, чудовищем, она выходит из дома. Идет по дорожке на всеобщее обозрение.
Все происходит как в тумане. Крики и всхлипы тех, кто ее замечает. Но никто не может ее остановить. Сейчас она мчится, обезумевшая, все еще истекая кровью, и люди отступают, когда она проходит мимо, кошмар во плоти.
Она следует за запахом воды на ветру. Стоит на мосту, ветер гуляет над ее обезображенной головой.
Прохлада там, где раньше было только пламя агонии, приносит мгновенное облегчение. На мгновение Лиллиан улыбается. Вот что такое свобода.
А потом она делает шаг в пустоту. Люди на улице ахают, когда…
Она ныряет в холодную Темзу. Безжалостная вода немедленно ее окружает. Она цепляется за ночную рубашку и тянет вниз, вниз…
Лиллиан глотает ледяную воду, втягивает еще больше в легкие…
Сознание наполняется паникой, борется, чтобы заставить проснуться…
Марк – это все, о чем она может думать, все, что она может видеть. Даже сейчас она прощает его…
Она хочет все вернуть: своего мужчину, своего ребенка, свою жизнь…
Но давление в груди невыносимо. Она пытается пробиться на поверхность, но, кажется, погружается все глубже и глубже…
И затем, в темноте, среди разрывающей легкие боли, раздается голос, чистый, как музыка, сладкий, как у ангела. Голос, который звучит как сама невинность.
– Я могу дать тебе второй шанс, – говорит голос.
Это голос воды, голос чего-то огромного и невидимого. Но на последних вздохах Лиллиан видит блеск зеленых глаз, прядь растрепанных волос. Морская богиня или последняя галлюцинация, мимолетное видение – она не знает точно.
Лиллиан открывает глаза и видит, что стоит перед сходнями, ведущими на «Титаник». В руке потрепанный чемодан, на ногах старые босоножки Рионы, тети Энни. Это воспоминания Энни: как она встретилась с Вайолет Джессоп. Как выбрала более тесную из двух коек в крошечной каюте, которую они должны делить, чтобы снискать расположение Вайолет. Как примеряла униформу стюардессы «Уайт Стар Лайн». Как прятала золотое распятие за воротом, чтобы никто не увидел. Как училась складывать салфетки, застилать постели и подавать чай в манере «Уайт Стар». И как стояла на палубе 10 апреля 1912 года и наблюдала, как пассажиры первого класса поднимаются по сходням, гадая, кто из них займет порученные ей двенадцать кают первого класса.
Именно в этот момент она видит Марка Флетчера, такого респектабельного в прекрасном новом костюме, который купила для него Кэролайн. Мужчина отвлекается, потому что ребенок у него на руках срыгивает ему на пальто.
Этот ребенок – Ундина.
Энни просыпается в холодном поту. Но даже наяву образы продолжают стоять перед мысленным взором. Ночами она писала себе записки, отчаянно пытаясь сказать своему бодрствующему разуму правду. Ночами она бродила по кораблю в поисках Марка, слушала Марка, ждала Марка. Как она наслаждалась тем, как он держал ее в своих объятиях.
Дубеса права.
Энни – это Лиллиан.
Все это время ее не преследовали призраки. Это она преследовала живых.
Она вернулась – не за ребенком, которого забрала Кэролайн. Но за мужчиной.
Она вернулась за Марком.
Но самая тошнотворная мысль – о том, чем она согласилась пожертвовать ради любви. Ключевое воспоминание – самое важное с самого начала – брошь. Брошь, которая все это время лежала у нее в кармане, с маленькой потайной защелкой.
Защелка, которой она рассеянно играла, пока работала. Потому что когда-то брошь принадлежала Лиллиан. Это был маленький подарок от Кэролайн.
А потом наступает самое худшее, темная, тошнотворная волна правды, когда Энни наблюдает, как она – Лиллиан – наливает и согревает молоко для ребенка утро за утром. И днем тоже. В укромном уголке кухни «Титаника», чтобы не мешать повару.
Очень осторожно открывая брошь и добавляя порошок в теплую белую жидкость.
По щепотке каждый раз.
Да, это она. Это все время была Лиллиан.
Она представляла опасность для ребенка.
Она пыталась выполнить обещание.
В конце концов она должна была отдать дубхесе ребенка. Невинного. Такова была Сделка.
Она помнит, как подошла к Марку, отчаянно пытаясь привлечь его внимание. Говорила Марку, что он не обращает внимания на свою дочь. Тебе не кажется, что Ундина нездорова? Я думаю, ей стало хуже.
Но сейчас… Она пытается вскочить с кровати, найти Марка и заставить его понять. Он должен помочь ей покончить с этим кошмаром.
Но что-то удерживает ее. Ремень, туго обмотанный вокруг запястий. Она привязана к кровати.
Или, по крайней мере, Энни Хеббли привязана.
А Лиллиан Ноттинг – нет.
Глава пятьдесят первая