Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 325)

Позднее, когда механик Харви спустился вниз, чтобы оценить обстановку, Салливан в тусклом освещении машинного отделения по выражению лица молодого офицера понял, что Харви просто соблюдает формальности. Они не продержатся четыре часа.

– Поднимите крышку люка, я хочу взглянуть на помпы.

Понимая всю бессмысленность затеи, Салливан поднял крышку, а Харви лег на живот и заглянул в люк, под которым судовые помпы еле справлялись с невероятной нагрузкой. Салливану не требовалось быть механиком, чтобы понимать – никакие помпы в мире не помогут удержать на плаву судно, если все воды Атлантики вознамерились заполучить свою добычу.

Присев на корточки рядом с механиком, Салливан уткнулся лицом в ладони, принимая неизбежное. Подняв голову, он увидел бегущего к ним механика Шепарда, кричавшего, что переборки не выдерживают. Тот не заметил, что люк открыт, зацепился за крышку и рухнул на настил. Раздался хруст сломанной ноги.

– Да… Похоже, больше мне уже не бегать, – простонал Шепард.

Салливан, охваченный чувством вины, наклонился над молодым офицером.

– Я помогу вам подняться по трапу, когда потребуется уходить.

– Когда этот момент наступит, времени будет мало, – заметил Шепард. – Судно тонет очень быстро.

Шепард ошибся. Когда наступил тот самый момент, времени не оказалось вовсе, и помочь Шепарду оказалось невозможно. Переборка между пятой и шестой котельными лопнула, и огромная волна захлестнула оставшихся кочегаров. Бичем и Диллон бросились вверх по трапу. Салливан замешкался, вспомнив об обещании, данном Шепарду, но было уже слишком поздно. Шепарда уже смыл поток ледяной воды. Чувствуя, как вода заливает щиколотки, Салливан пополз вверх по лабиринту трапов и лестниц под стоны огромного корабля и крики его пассажиров.

Голос девушки-англичанки донесся до него словно издалека.

– Я принесу аспирин. Он поможет унять боль и сбить температуру.

Салливан бросил на нее рассеянный взгляд. Мыслями он был далеко от Нью-Йорка и своей койки на «Лапландии». Он рассматривал окружавшие его озабоченные лица: мисс Стап, до сих пор преданная своей компании, высокая горничная-англичанка, лицо которой отражало то сочувствие, то борьбу с врожденным презрением к рабочему классу; Диллон и Бичем, которым суждено жить с ужасными воспоминаниями до конца своих дней. Салливан понимал – что бы он ни сделал, прошлого было уже не изменить. Ничто не в силах вернуть к жизни замерзших в ледяной воде людей. Он цеплялся за обломки лестницы, а сотни мужчин, женщин и маленьких детей вокруг медленно умирали, их лица и волосы постепенно покрывались ледяной коркой.

Салливан не нес ответственности ни за «Титаник», ни за выживших после его крушения. Он не мог допустить, чтобы жажда справедливости погубила его. Иного выбора, чем вернуться на «Лапландии» в Англию, у него не было, но задерживаться там он не собирался. Когда «Лапландия» придет в Саутгемптон, он купит билеты на первый же пароход, идущий в Нью-Йорк. Если повезет, то он окажется в море прежде, чем кто-нибудь поймет, кто он такой. Справедливости придется добиваться кому-нибудь другому, а не Эрнесту Салливану. У него была своя задача. Он жаждал иной справедливости. Что же до Дейзи и ее сестры, им он ничем не был обязан. Что бы ни натворила Дейзи, его это никак не касалось.

Чтобы почтить жертв катастрофы «Титаника», Гарри надел на поминальную службу парадный мундир. Когда он разворачивал бумажный сверток с красным кителем, легкий аромат жасмина вызвал прилив ностальгических воспоминаний. Прошло всего девять месяцев, как денщик упаковал китель в чемодан Гарри и помог ему облачиться в непривычное гражданское платье. Поскольку Гарри теперь уже не был военным, денщик вместо обычного приветствия протянул ему руку.

– Удачи, сэр. Нам будет вас не хватать.

За девять месяцев хранения мундир не утратил нежных ароматов Индии, благоухающей цветами и пряностями, но Гарри надеялся, что бодрящая прогулка по Лондону до собора Святого Павла поможет его проветрить. Китель, пояс и ленты медалей скоро будут источать лишь запах лондонских угольных каминов и сырых туманов, и Гарри снова сможет забыть о прошлом.

Эрнест Шеклтон уже ждал его в столовой Даличского клуба, и они вместе направились к собору. В городе было как всегда многолюдно, но Гарри заметил и нечто необычное. В это время суток улицы обычно были запружены людьми, шедшими по своим повседневным делам, наполнены стуком конных повозок и резкими гудками клаксонов автомобилей. Сегодня Лондон словно накрыло одеяло, приглушившее все звуки. Выйдя на Стрэнд, Гарри понял, что идет вместе с огромной толпой людей, двигавшихся в одном направлении.

Каким-то необъяснимым образом он ощутил единение с ними, он шел легким шагом, почти не опираясь на трость. Шеклтон поддерживал хороший темп.

– Давай, старина. Иначе мы окажемся затертыми в толпе.

Гарри решил, что Шеклтон, наверное, точно так же вел себя и во время своей экспедиции в Антарктику, которая принесла ему рыцарский титул. Даже сейчас Шеклтон упрямо вышагивал склонив голову, словно навстречу полярной вьюге, а не для того, чтобы занять место в соборе.

Вскоре они уже поднимались на Ладгейт-Хилл, и перед ними открылся памятник королеве Анне и широкие ступени собора, на которые отбрасывал тень его купол. Хотя до начала службы оставался еще почти час, окрестные улицы были полны народа. Многие женщины были одеты в черное, а у многих мужчин на рукавах виднелись траурные повязки. Гарри пожалел, что не поступил так же. Он чувствовал себя не в своей тарелке в ярком красном мундире. Он хотел скромно почтить мертвых, но вместо этого лишь выделился в толпе.

– Идем, – Шеклтон потянул Гарри вперед.

Хотя Гарри был готов поклясться, что им ни за что не пробраться к ступеням, толпа вдруг расступилась.

Несколько человек, узнавших его спутника в лицо, что-то стали говорить друг другу, а вскоре их слова подхватили полицейские, сдерживавшие толпу.

– Это сэр Эрнест Шеклтон. Пропустите его.

Гарри ощутил укол совести, поднимаясь по широким ступеням к распахнутым дверям собора. Неужели и на «Титанике» было так же? Неужели простые люди тоже уступали богатым и знаменитым дорогу к спасательным шлюпкам? Он не ощущал неприязни к расступившейся толпе. Шеклтон был известным человеком, а Гарри, теперь опиравшийся на трость, – раненым офицером. Хотя они и воспользовались своим привилегированным положением, чтобы занять место в соборе, остававшимся снаружи людям не грозила смерть. Нет, нельзя сравнивать происходящее с гибелью «Титаника».

Полицейский провел их в переполненный собор, где уже начал играть орган. Над скамьями разносился приглушенный шепот, прерываемый время от времени всхлипами.

Следуя за Шеклтоном, Гарри рассматривал присутствующих. Среди собравшихся не было выживших с «Титаника» – даже те, кому не терпелось вернуться домой, прибудут не раньше чем через несколько дней. Возможно, среди скорбящих были родственники жертв. Список выживших был передан с «Карпатии» по радио, и репортеры уже могли подсчитать все сами. У них был общий список пассажиров и список выживших. Даже когда «Карпатия» пришла в Нью-Йорк и сведения смогли уточнить, перечень почти не изменился.

Алтарь был лишен всех украшений и просто обтянут черной и белой тканью. Гарри показалось странным, что память «Титаника», судна, считавшегося вершиной роскоши и красоты, решили почтить с такой скромностью. Он посмотрел в отпечатанную программу службы, которую ему вручили на входе, и поразился допотопному языку официальных молитв, взятых из «Книги общественного богослужения». Как будто молитвенник Томаса Кранмера, написанный почти за четыре столетия до постройки «Титаника», мог содержать молитву на любой случай жизни, включая и такую трагедию, как гибель огромного судна.

От чтения его оторвал Шеклтон, бесцеремонно толкнув под локоть.

– Погляди-ка на это.

– На что именно?

– На мужчин в первых рядах.

Гарри обратил внимание на человека в богато украшенных черных с золотом одеждах.

– Полагаю, это лорд-мэр.

– Не на него смотри. На других.

– А кто это?

– Члены парламента и чернильные души из «Уайт стар лайн». Лицемеры – все до единого.

– Ты так думаешь?

– Конечно. Погляди, как они сидят в своих траурных повязках и делают вид, что все случившееся – несчастный случай.

– А разве нет?

– С чего бы? – Шеклтон обернулся к Гарри.

Прежде чем Гарри успел ответить, звуки органа стали громче и зазвучала знакомая мелодия «Твердыни вечной». Собравшиеся подхватили слова гимна, и Гарри поддался торжественности момента.

Служба завершилась хоровым исполнением «За тех, кому в море погибель грозит». Когда настоятель собора Святого Павла вознес молитву «за всех, кто обрел упокоение в бездонных пучинах», Гарри вдруг подумал, что «Титаник» – лишь одно судно из великого множества. Даже сейчас, когда тысячи людей молятся за тех, кто погиб на этом лайнере, другие суда все равно продолжают доставлять людей и товары в разные уголки мира.

Жизнь Великобритании, как островного государства, полностью зависела от тех, кто выходил в море на океанских лайнерах, грузовых пароходах, рыболовных суденышках и мелких каботажных лодчонках из огромных портов и от маленьких причалов по всему побережью. Какими бы опасными ни были моря, с этой опасностью приходилось смиряться.