Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 17)
Итак, владелец корабля в самый последний момент отказывается от плаванья на нем. А на «Астории» все повторилось один в один. Не поехал, точнее, не поплыл, главный владелец «Астории» – Мартин Пейли, хозяин компании «Acтория Корпорейшен», хотя каюта для него была забронирована. Почему он отказался? Какие на то были причины? – Андреа помолчал, а потом продолжил: – Неизвестно. Можно говорить что угодно, но это не приблизит нас к истине. Между прочим, в последний момент отказался от плаванья и главный конкурент Пейли Джон Брайт. И тоже возникает вопрос: почему? Тут вообще история непонятная. Под его именем зарегистрировался человек, очень похожий на него. Может быть, Брайт послал вместо себя на «Асторию» двойника? Зачем? То, что он не поплыл, выяснилось позднее.
Ульяна слушала его, открыв рот.
– Я начал заниматься этим делом и наткнулся на эти удивительные факты. Владельцы кораблей в самый последний момент отказываются от плаванья, а потом происходит катастрофа. Вам не кажется, что это преступление как две капли воды напоминает то, что случилось с «Титаником»?
– И что?
– Тогда истоки преступления нужно искать там. Интересный штрих. Как только я стал заниматься этой темой, мне посыпались звонки с угрозами, требованиями, чтобы я прекратил свое расследование. И все это стало происходить, когда я упомянул именно об этой детали – об отказе владельцев кораблей плыть на них накануне катастрофы. До этого все шло нормально. Многие издания писали о «Титанике», о том, что все повторилось. Но никто, кроме меня, не обратил внимание на данный факт.
Андреа встал и подошел к окну, отодвинул занавеску.
Ульяна поставила пустую чашку на стол.
– Кажется, мы привлекли внимание непрошеных гостей, – заметил Андреа, резко развернулся и пошел к двери. Нажал на кнопку выключателя, и комната погрузилась в темноту. – Там на улице около дома отираются двое подозрительных типов. Похоже, за нами следят. Раньше я их не видел. Обратила внимание, когда мы шли в кафе, что я временами оборачивался и осматривался?
Ульяна кивнула.
– Таким способом я проверял, нет ли за нами слежки. Тогда я ничего странного не заметил.
Комната была залита лунным светом. Ульяна медленно поднялась, стараясь не шуметь. Андреа приложил палец к губам, призывая ее к молчанию, и жестом показал, чтобы она держалась ближе к стене.
– Надо уходить, – шепнул он. – Оставайся пока здесь, мне нужно подогнать свой мотоцикл. К тому же я отвлеку их внимание на себя.
– Я должна остаться здесь? – переспросила Ульяна. Мысль, что она останется одна, ей категорически не нравилась.
– Не надолго. Подойди к окну и посмотри. Я подам тебе сигнал фонариком, и ты спустишься по лестнице. Дверь достаточно просто захлопнуть. Ты все поняла?
Прежде чем она успела что-либо сказать, Андреа выскользнул из комнаты, и Ульяна осталась одна.
Она стояла, прислонившись к стене, и лунный свет по-прежнему заливал комнату.
Хотелось подойти к окну и посмотреть на улицу, где находились сейчас типы, о которых говорил Андреа. Но с другой стороны, ей было страшно это сделать. Ульяна замерла на месте. Ей казалось, что если она шевельнется, то тем самым обнаружит себя.
Наконец, она решилась… Медленно сделала один шаг, другой и приблизилась к окну. Отодвинула занавеску, но никого не увидела. Улица была пуста. Первой ее мыслью было: куда они делись? Неужели… Андреа расправился с ними? Убил? Но она не слышала никаких выстрелов, все ее чувства были обострены, и любой резкий звук она бы услышала сразу. А если у него пистолет с глушителем?
Ульяна стояла и напряженно смотрела на улицу. Слабый свет фонаря освещал первые два этажа дома напротив.
Внезапно она увидела, как кто-то сигналит фонариком. В глубине улицы. Значит, надо срочно спускаться и идти на огонек. Ульяна опустила занавеску, взяла сумочку, лежавшую в кресле, и пошла к входной двери. Перед тем как окончательно закрыть за собой дверь, она еще раз осмотрела комнату, словно запоминая обстановку.
На улице никого не было, и Ульяну охватил страх, что за то время, пока она спускалась с лестницы, с Андреа что-то случилось, и он пропал. Те двое могли ждать его неподалеку, подкараулить и… О дальнейшем думать не хотелось. Ульяна поборола приступ страха и пошла вперед – туда, где, по ее мнению, она видела огонек фонарика.
Ей казалось, что в этом огромном городе она совсем одна. …Неожиданно кто-то сзади обхватил ее рукой и зажал рот.
Ульяна мычала, стараясь выбраться из железных тисков.
– Тише! Это я, – услышала она шепот Андреа. – Ради бога, не кричи! Иди за мной, только быстро.
Он потянул ее за руку, и она пошла, нет, побежала вместе с ним. Они свернули в какую-то боковую улочку, и Ульяна увидела мотоцикл.
– А где эти… Ну, те, кто следил за нами?
– Какое-то время они не будут нас беспокоить.
– Ты их убил? – спросила Ульяна с ужасом.
Итальянец усмехнулся:
– Вырубил временно. Но боюсь, что ненадолго. Мы теряем время. Садись. Только крепче держись за меня, – бросил на ходу Андреа. Он обернулся к ней с улыбкой: – И ничего не бойся! Договорились?
Этот ночной полет-гонку на мотоцикле Ульяна запомнит надолго. Они словно летели по ночному городу, оставляя позади себя автомобили, другие мотоциклы, людей, здания. Ульяна сидела, крепко обхватив Андреа и прижавшись к нему. Все вокруг смешалось в одну пеструю полосу.
– Черт! – услышала она голос Андреа. – Похоже, нас все-таки засекли. Быстро же они очухались. Или был еще третий? Кто-то стоял и наблюдал за всем! – прокричал он ей.
– За нами гонятся?
– Да. Придется поддать жару. Держись!
Обернувшись, Ульяна увидела черную «Ауди», стремительно догонявшую их.
Ей стало страшно. Но всего на секунду, потом страх прошел, испарился, куда-то исчез. Ей даже стало стыдно за свое малодушие. Она же не одна! С ней Андреа! Он прибавил скорость, и Ульяна зажмурилась: возникло ощущение, что мотоцикл оторвался от земли и сейчас летит над ней, не касаясь дороги.
– Они нас догоняют? – крикнула Ульяна, Андреа как-то неопределенно мотнул головой, и она не поняла, что он хотел этим сказать: то ли «да», то ли «нет».
Между тем, когда она повернула голову направо, черная «Ауди» вынырнула сбоку и едва не поравнялась с ними.
– Они рядом! – выпалила Ульяна.
– Вижу!
Мотоцикл свернул резко влево, и они нырнули в узкую боковую улочку. Они мчались в хитросплетении лабиринта старинного города, иногда Ульяне казалось, что они вот-вот врежутся в стену дома или не впишутся в очередной поворот. Она не понимала, как Андреа вообще ориентируется в этих каменных джунглях.
Она уткнулась носом в его спину, тяжело дыша, замерла, слилась с этой ночью, тусклым светом фонарей и молила только об одном: чтобы скорее закончилась эта сумасшедшая гонка.
Неожиданно стало холодней, ветер хлестнул по щекам.
Ульяна робко открыла глаза, город остался позади, а перед ними расстилалась ровная дорога с одиночными, попадавшимися им навстречу машинами. Ветер свистел в ушах. Она еще крепче прижалась к Андреа. Так бы и мчалась с ним всю ночь…
Уже светало. Небо окрашивалось в молочно-кофейный цвет, постепенно все вокруг покрывалось туманной пеленой.
– Куда мы едем? – прокричала Ульяна.
– Увидишь! В замок Синей Бороды.
Глава 5
Лавка артефактов и попугай жако
Грушенька рассказывала интересные вещи, оказывается, она сбежала от родных. Только подумать, ее слишком угнетали дома, и она решила почувствовать вкус свободы, как говорила она, оставить всех с носом. К тому же ее собирались выдать замуж за старика, занимавшего важный пост в губернии. А она вздыхала по соседу. Но он не замечал ее знаков внимания, тогда она вызвала его на решительное объяснение, и вот корнет Володя, краснея и бледнея, объявил, что он давно влюблен в актрису московского театра Натали Розен и при каждом удобном случае ездит в Москву повидаться с ней. Когда же Грушенька попыталась объяснить, что актриса явно использует Володю, так как все знают, что он – единственный наследник, а его отец богат, тот оборвал ее и сказал, что это не ее дело, он вполне счастлив с Натали. Такая женщина, как она, достойна самого лучшего, а ей, Грушеньке, лучше бы следить за своим воспитанием и не объясняться мужчине первой. Времена сейчас, конечно, эмансипированные, но все же иногда и о девичьей чести надо помнить.
«Он разбил мое сердце, – повторяла Грушенька пересохшими губами, – а тут еще это нелепое сватовство. Николай Павлович старше меня в три раза. Ему пятьдесят четыре года, а считается, что он молод и в самом соку».
Мама Грушеньки умерла, жила она с мачехой и отцом. На нее они не обращали столько внимания, как на младшего сына – Петеньку – оболтуса и эгоиста, который вил из родителей веревки и, чтобы добиться своего, при каждом удобном случае повторял, что у него страшно болит живот, в глазах темно, и вообще он сейчас умрет.