Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 166)

Он остался жив после двух крупных военных операций. Элла была рада предстоящему переводу на наземную службу, однако всерьез опасалась, что Энтони откажется от этой возможности, чтобы участвовать в третьей.

– Никто еще не выживал после трех операций! – кричала она в трубку всего неделю назад.

– Для всякого правила есть исключение, – ответил Энтони. – Я – везунчик.

Ей даже подумать страшно, что каждую ночь муж рискует жизнью, барражируя над темным морем, высматривает цели, делает фотографии, уворачивается от огня зениток или пробивается сквозь плотный туман при нулевой видимости, когда топливо на исходе и вся надежда только на огни посадочной полосы.

– Это моя работа, – убеждал ее Энтони. – Я мечтал этим заниматься еще с тех пор, когда дядя Джордж посадил свой биплан на нашем поле, а потом посадил меня в кабину и сделал круг над землей. На летних каникулах я ходил смотреть «Летающий цирк Кобхэма». Я учился летать на 504-м «Авро». Мальчишкой я проезжал на велосипеде несколько миль, только чтобы постоять за забором авиабазы и поглядеть, как взлетают и садятся самолеты. Понимаешь, любовь к небу у меня в крови.

Однако Элла терзалась страхом. Если Энтони долго не звонил и не писал, она не находила себе места – не ела, не пила, не могла сосредоточиться, пока не звучал долгожданный звонок.

Сейчас, правда, у нее много забот: подготовиться к урокам в школе, запастись продуктами к Рождеству, украсить дом, раздобыть подарки для Клэр, которые нужно положить в чулок. На ферме уже заказан каплун. Элла обожает, когда в доме много гостей. У них квартирует молоденькая учительница, но на праздники она поедет навестить семью и как раз освободит комнату для родителей Энтони.

Поход по магазинам – тоже хлопотное занятие, особенно с маленьким ребенком. Клэр опять раскапризничалась: оказавшись возле кондитерской, начала дергать мать за руку. В бакалее, как и в мясной лавке за углом, пришлось отстоять длинную очередь. Автобус пришел с задержкой, и Элла держала Клэр на коленях всю дорогу до Стритэя.

Торопливо шагая к дому, она заметила у крыльца незнакомый автомобиль. Какой сюрприз, Энтони приехал без предупреждения! Наверное, одолжил у кого-то машину и талоны на горючее, чтобы добраться поскорее. Элла распахнула дверь и радостно воскликнула:

– Детка, наш папочка дома!

Селвин стоял у телефона.

– А, ты вернулась.

В его взгляде она уловила что-то такое, от чего у нее сразу подкосились ноги, а в висках застучало.

– Что случилось? Кто у нас? – Она отстегнула ремешки, удерживающие ребенка в коляске.

– Элла, это к тебе. Я проводил их в гостиную. Давай мне Клэр.

По тому, как Селвин на нее смотрел, как ласково произнес ее имя, Элла мгновенно все поняла. Нет, боже, нет! Только не это!

Открыв дверь в гостиную, она увидела мужчин в знакомой синей форме. При ее появлении они встали. «Ваш муж пропал без вести. Не надо терять надежды», – вот что ей сказали.

Экипаж Энтони выполнял обычный вылет из Вика для обнаружения кораблей противника. Самолет не вернулся на аэродром, но существует вероятность, что он совершил вынужденную посадку на территории, занятой врагом. Возможно, экипаж взяли в плен. Нельзя утверждать, что Энтони погиб, он лишь числится пропавшим. Хорошо хоть, офицеры сообщили ей об этом лично, смягчив удар, который нанесла бы телеграмма.

– Будем молиться, что он жив, – промолвил капеллан.

Ошеломленная Элла не понимала половины того, что ей говорили, и даже дышала с трудом.

Ты бы не хотел, чтобы я билась в истерике или впала в отчаяние. Ты бы хотел, чтобы я сохраняла присутствие духа ради нашей Клэр. Она еще слишком мала для таких вещей. Я постараюсь выдержать. Тысячи солдатских жен проходят через это.

Сегодняшний день – самый страшный в ее жизни, однако она держится со всем возможным спокойствием и хладнокровием, подает пример настоящей офицерской жены.

Трясущимися руками Элла разлила чай по чашкам, выполняя роль хозяйки, точно актриса на сцене. Делегация не задержалась надолго. Безусловно, они видели подобное сотни раз.

Только после их ухода Элла скорчилась от нестерпимой душевной боли. Все мысли застыли, ее словно парализовало. Этого не может быть, просто не может случиться с ней. С другими – да, но не с ней. Тут какая-то ошибка. С минуты на минуту зазвонит телефон, и голос Энтони произнесет в трубку: «Дорогая, со мной все в порядке. В штабе напутали. Пропал какой-то другой бедолага по фамилии Харкорт. Я скоро буду дома. Поцелуй за меня Клэр».

Селвин вошел в гостиную с бокалом бренди.

– Выпей. Я позвонил Селесте, она уже едет.

Сейчас все начнут суетиться вокруг нее, словно она больна, будут уговаривать Клэр «не приставать к мамочке»… Элле не нужна Селеста, никто не нужен, кроме Энтони. С ним ничего не может произойти. Слова, которые все боятся произнести – «убит в бою», то есть утонул в море, взорвался в небе, – всего лишь слова, они не связаны с реальностью. Это вообще не по-настоящему. Элла ляжет спать, а завтра проснется, и все окажется только дурным сном.

Наступило утро, а телефон молчал. Элла не дождалась звонка ни в тот день, ни назавтра. Она начала вести дневник. Если Энтони попал в плен, то позже ему захочется узнать обо всем, что он пропустил. Она будет обращаться к нему на страницах дневника, каждый вечер перед сном делиться мыслями. Она будет поддерживать связь с мужем, как если бы они разговаривали по телефону. Это поможет ей пережить Рождество. Она расскажет Энтони об их попытках отпраздновать пришествие света в мир, объятый мраком.

Разумеется, без тебя все иначе. Все изменилось. Руки не берутся за резец и уголь. Мы слепили снеговика, и Клэр назвала его «папочка в небесах». Она уже давно называет тебя так. Где ты – в небе или в море? Море очень холодное. Где же ты, мой любимый? Я должна знать, что ты в безопасности. Вне всяких сомнений, я бы знала, если бы ты покинул этот мир. Я должна верить, что с тобой все в порядке и однажды ты к нам вернешься, поэтому и веду этот разговор. Он заполняет огромную дыру в моем сердце. Не чувствовать, как твои руки обнимают меня, губы касаются моих губ, – невыносимо. Почему ты оставил нас одних? Почему снова и снова подвергал жизнь риску?

Прости. Мне не следует злиться на тебя, но я злюсь. Я пока не открываю то письмо, которое ты оставил. Слишком мало времени прошло, и потом, не надо терять надежды, правда? Может быть, ты бьешься вместе с норвежскими партизанами, или тебя подобрали добрые люди – например, рыбаки, которые вынуждены держать твое спасение в тайне. Я понимаю, почему от тебя нет весточек. Ты – сильный человек и ни за что не стал бы подвергать опасности других.

Том и Сибил приехали сразу, как только получили известие. Когда я сказала, что ты всего лишь пропал без вести, твои родители посмотрели на меня с жалостью. Теперь я знаю, что чувствовала моя мать, потеряв мужа и маленькую дочь, почему прикипела сердцем ко мне и не смогла отдать. Ради меня она заставляла себя жить дальше. Отчего мы не понимаем родительских чувств до тех пор, пока сами не обзаведемся детьми?

Клэр щебечет днями напролет, не вспоминая о папе. У меня щемит сердце при мысли, что она слишком мало времени провела с тобой и может больше тебя не увидеть. Мы целуем твою фотографию и желаем спокойной ночи «папочке в небесах». Пока достаточно и этого. Прошу тебя, любимый, возвращайся к нам, а если не можешь, дай знать, что ты в безопасности.

Я день и ночь молю Бога, чтобы моя уверенность в том, что ты жив, не оказалась ложной. Это было бы так жестоко – цепляться за ложную надежду. О, Энтони, где же ты?

Видя потухшие глаза и осунувшееся лицо Эллы, Селеста остро ощущала собственную беспомощность. Бедняжка Элла ни минуты не сидит на месте, крутится как белка в колесе – преподает в школе, участвует в общественных делах – в общем, берется за что угодно, лишь бы не размышлять о своей утрате. На ее губах играет нервная улыбка, сквозь которую не пробиться. Хейзел регулярно заходит проведать подругу, но, как правило, не застает Эллу дома. Новостей об Энтони нет; недели превращаются в месяцы, и шансов, что он жив, все меньше.

Хуже всего, что Элла не дает выхода горю. Мастерская заброшена, полки покрылись пылью, словно со смертью Энтони ее творческий дух угас. На свои незаконченные работы она даже не глядит, только готовится к урокам. Все остальное время Элла посвящает дочери, ни на секунду не выпускает ее из виду. Девочка сейчас в том возрасте, когда ею руководит упрямство, и бурно выражает возмущение, если не получает, чего хочет. Селеста даже опасается, что Элла испортит Клэр, слишком часто потакая ее прихотям. Конечно, это лишь определенный период развития, однако Селеста убеждена, что ребенку нужна дисциплина. Как дать совет, если у тебя его не просят? Есть старая поговорка: «Бабушка должна держать кошелек открытым, а рот – закрытым», но ведь Селеста даже не бабушка, а просто престарелая тетушка.

Однажды утром Клэр сидела за столом и капризничала, не желая есть яйцо всмятку и тосты.

– Не хочу, – повторяла она, мотая головкой.

– Солнышко, ты должна кушать, – уговаривала ее Элла, – иначе будет болеть животик.

– Если не съест завтрак, останется голодной. Пусть не ест, только больше ничего не давай ей до обеда, – вмешалась Селеста, надеясь, что слова прозвучали не слишком резко.