Екатерина Барсова – Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 (страница 160)

– Боже праведный! Я слыхала об этом. Разговоров о спасении ребенка ходило много, но очевидцев так и не нашлось. Может быть, ваша матушка выступит свидетелем? – Мел Рассел-Кук с надеждой посмотрела на Эллу.

Та покачала головой.

– К сожалению, мама давно умерла. Знаете, ее сильно возмущало несправедливое отношение к капитану Смиту, а также пренебрежение к памятнику.

– Меня тоже… – Помолчав, миссис Рассел-Кук добавила: – Я бы предпочла, чтобы отец смотрел на море в Бландел-Сэндс под Ливерпулем, а не в Личфилде, где его со всех сторон окружает суша, но все равно приятно слышать, что там о нем кто-то заботится.

– Встретиться с дочерью капитана… Невероятно!

– Пожалуй, у нас есть повод выпить чего-нибудь покрепче хереса, – сказала хозяйка. – От ваших слов у меня полегчало на сердце. В самом деле, неожиданное совпадение, хотя в совпадения я не верю. Видимо, нам суждено было повстречаться. Мои близнецы, Саймон и Присцилла, тоже лишились отца еще в детстве, и в тот же год я потеряла мать.

Присцилла подошла к окну и по-новому посмотрела на фотографию деда, внимательно слушая откровения миссис Рассел-Кук.

– Отец постоянно был в морях, но когда он возвращался домой, нагруженный подарками, для всех это было огромной радостью. А однажды утром он уехал и больше не вернулся. Сейчас, когда идет война, все родители волнуются за своих детей. Близнецы для меня – отрада и утешение. Расскажите поподробней о вашей матушке и памятнике, это чрезвычайно интересно.

Элла замялась, не зная, с чего начать.

– Мы ходили к памятнику в каждую годовщину трагедии. Мама потеряла мужа в катастрофе «Титаника» и вернулась в Англию. Ну а я жила возле собора и столько времени проводила среди камней и статуй, что у меня зародилась любовь к скульптуре. Я хотела бы посвятить себя этому занятию.

– Поверьте, дорогая, – вздохнула миссис Рассел-Кук, – когда закончится война, на ваши услуги будет огромный спрос. Памятники и мемориальные доски… Простите, у вас ведь медовый месяц, больше никаких мрачных тем. Примите мои наилучшие пожелания, вы очень смелые молодые люди. Подумать только, я познакомилась с одной из самых юных выживших пассажирок «Титаника»! Время от времени я встречаюсь с теми, кто там был, но люди не хотят вспоминать пережитый кошмар, а вы и не можете ничего помнить в силу малого возраста. Тем не менее вы словно одарили меня. Я всего лишь дала вам крышу над головой, а вы отплатили мне вдесятеро. Спасибо от всей души. Обязательно приезжайте еще. Прошу, не теряйтесь. По правде говоря, я знакома со многими известными скульпторами; возможно, они смогут вам чем-то помочь.

– Жаль, что сегодня нам нужно возвращаться, – вставил Энтони.

– Если увидите Саймона, приглядите за ним. – Миссис Рассел-Кук протянула для рукопожатия крепкую ладонь и серьезно посмотрела ему в глаза. – Он мой единственный сын, к тому же еще совсем мальчишка.

– Постараюсь, – ответил Энтони. – Ну, нам пора собирать вещи. Еще раз спасибо за все.

Мел и Присцилла махали вслед молодоженам, пока те не вышли на дорогу. Элла, взволнованная неожиданной встречей, прильнула к плечу мужа.

– До сих пор не верится, что я общалась с дочерью капитана Смита.

Странное стечение обстоятельств никак не шло у нее из головы. Даже после того, как они вернулись в Ред-хаус и легли в постели, она продолжала думать об этом.

– Знаешь, дорогой, я еще кое-чего не рассказала тебе о той ночи, когда затонул «Титаник», – шепнула она на ухо Энтони. – И сегодня в разговоре с дочерью капитана тоже не упомянула.

– Хмм… И какие же темные секреты ты прятала столько лет за этой восхитительной грудью? – промурлыкал он.

Как начать?.. Пора набрать побольше воздуха и открыть новоиспеченному супругу правду о том, что произошло в шлюпке.

– После смерти моей матери Селеста рассказала мне… – и Элла выложила всю историю. – Видишь, – подытожила она, – я действительно не знаю, кто я такая. Что скажешь, Энтони?

Она повернула голову, ожидая ответа, но до нее донеслось лишь ровное дыхание мужчины, спящего глубоким сном.

Глава 106

Декабрь 1941 г

В то воскресное декабрьское утро Родди, как и миллионы других американцев, узнал новость о нападении на Перл-Харбор. По радио выступал оркестр, но вдруг музыка оборвалась, и голос диктора сообщил: «По последним сведениям, японцы атаковали наш флот. Корабли в огне». Родди не поверил своим ушам и поспешно переключился на новостную станцию. «Удары нанесены по самолетам, находившимся на земле…» Родди лихорадочно крутил ручку настройки, не в силах полностью осознать значение чудовищного известия. «Войска, двинувшиеся в укрытия, подверглись пулеметному обстрелу…» В голове Родди вставали картины одна ужаснее другой. Еще несколько минут назад царил мир, и вот теперь ясно, что войны не избежать.

Резкий телефонный звонок заставил его вздрогнуть. Звонил Уилл Морган.

– Да, да, я тоже слышал. Встретимся в гараже, я еду.

Не снимая воскресного костюма, Родди прыгнул в машину. Люди кучками собирались на улицах, ошеломленные соседи стояли во дворах, ища на лицах друг друга подтверждение страшной новости. Внезапно Родди остро ощутил собственное одиночество. Ему не с кем разделить потрясение – нет ни бабушки, ни мамы, ни Арчи. Только Уилл в конторе.

Внутри у него все бурлило от ярости: неужели одна нация вознеслась так высоко, что напала на другую, уверившись в своей безнаказанности? Тот же самый «блицкриг» Гитлера, только не где-то далеко, а здесь, на пороге. Для порядочного мужчины, не связанного семьей, есть только один способ действий в этой ситуации.

– Я запишусь добровольцем, – с ходу заявил Родди, вваливаясь в офис.

Уилл стоял у стены и разглядывал карту.

– Ты управишься без меня даже с завязанными глазами, – продолжил Родди. – Второй босс не нужен.

– Тебя не возьмут по возрасту, – засмеялся Уилл. – У нас обоих работы будет по горло. Водители помоложе уйдут на фронт, и если мы хотим, чтобы наши грузовики не стояли, а ездили, нам потребуются люди. Вот, выпей и успокойся, – сказал он и сунул в руку товарища бокал виски.

– Значит, поступим так же, как поступали компании в прошлую войну: наберем женщин, – ответил Родди. Когда-то его мать работала в правительственном учреждении в Вашингтоне.

– Шоферы-мужчины этого не потерпят, – возразил Уилл и уселся на стол.

– Думаешь? Погоди, совсем скоро это станет законом. А я вовсе не стар, чтобы отдать свой долг. Один из нас должен это сделать, и вполне логично, что это буду я. Ты женат, у тебя дети.

– С чего это ты запел по-новому? Никогда не представлял тебя в солдатской форме.

Родди сел в кресло, из которого открывался вид на автомобильную площадку, и покачал головой, вспоминая боевые награды Селвина.

– Оба моих дяди воевали в Первую мировую. Один погиб в битве при Сомме, другой был тяжело ранен.

– Но они ведь англичане, им пришлось сражаться.

– Не забывай, я наполовину англичанин. Кому по нраву наглецы, вторгшиеся в твой дом? Это единственно правильное решение, – убежденно произнес Родди.

– Ну да, и все девушки обожают парней в военной форме, – лукаво подмигнул Уилл.

Родди проигнорировал попытку друга и партнера смягчить тяжесть момента.

– Дело в другом. Я не поверил своим ушам, когда услышал новости. Я что, должен спокойно сидеть и ждать, пока какие-то уроды сделают из нас отбивные? – Родди открыл книгу заявок, а затем перебросил ее через стол. – Ты справишься. Морин не простит мне, если я отпущу тебя на войну.

– В тылу тоже хватит работы. Тебе совсем необязательно отправляться на подвиги. Мы оба понимаем, как война отразится на нашем бизнесе. Одна голова хорошо, а две лучше, – вздохнул Уилл.

– Повторяю, найми женщин, они тоже захотят внести свою лепту. А я намерения не изменю.

Родди встал, собравшись уходить.

– Всего через час после объявления новостей? Обожди до завтра, решишь на свежую голову. Выпьешь еще?

– Нет, спасибо, и ждать до завтра нет нужды. Моя мать, Арчи и все остальные в Англии уже несколько лет живут в аду, а у нас до сих пор была тишь да гладь. Мне и так стыдно, что я зарабатываю кучу зеленых, и посылками тут не отделаешься. Теперь мы все варимся в общем котле. Пора оторвать задницу от стула и поскорее вступить в армию, пока меня и вправду не записали в старики. Я жил слишком беззаботно.

– Никогда не видел тебя таким взбудораженным. Что на тебя нашло? – спросил Уилл, озадаченно глядя на друга, словно открыл новую грань его натуры.

– Перл-Харбор, вот что. – Родди был вне себя от негодования. – Тот, кто посмел пойти на эту низость, получит сдачи втройне! Не желаю наблюдать за представлением из партера. Япошки еще не поняли, с кем связались. Мы – не легкая мишень, и докажем это!

В последующие недели Родди ни на миг не усомнился в правильности своего выбора. Он записался на призывном пункте, прошел медосмотр, после чего ему обрили голову и отправили в казарму, где он потел на длинных пробежках и проходил различные тесты на проверку способностей. Он словно опять очутился в частной школе, только теперь у него появилась цель. Он ни разу не пожалел, что стал солдатом, ведь точно так же поступили много лет назад его дядья. Это практически его фамильная обязанность – отомстить япошкам за кровавую резню, которую они устроили на Филиппинах и Гавайях. Сколько мирных жителей погибло под бомбежками… Родди казалось, что он лично должен восстановить справедливость. Однако когда ему выдали обычное обмундирование, а не облегченную форму для тропиков, он воспринял это как удар. Его отправляют в Европу, а не в Тихоокеанский регион. Родди выместит свой гнев на штурмовых отрядах Гитлера. В его планы это никак не входило, и все же им владела одна приятная мысль, которая, правда, одновременно вызывала чувство вины: если он высадится в Англии, то сможет еще раз увидеть родных.