Екатерина Балобанова – Рейнские легенды (страница 12)
— Возвращайся домой, милый, — сказал рыцарь, обращаясь к лебедю. — Я позову тебя, когда ты будешь мне нужен.
Вытянув шею, выслушал его лебедь и, замахав крыльями, исчез вместе с лодкой, исчез быстро, словно растаял в воздухе. Все глаза обратились на рыцаря: спокойно стоял он около короля, будто не было в том ничего особенного, и как будто явился он сюда обыкновенным путем!
Вернулись рыцари и графы в королевский зал; поместился между ними и незнакомый рыцарь, а король сел на трон и начался королевский суд. Вошла герцогиня Брабантская со своей красавицей дочерью, Беатрисой; она изложила свою жалобу, показала завещание Готфрида и подписи его вассалов. Встал вслед за нею герцог Саксонский и прочитал салический закон, по которому женщина не могла быть самостоятельной владетельницей земель. Выслушали рыцари и судьи обе стороны и, не решаясь высказать свое мнение, положили отдать это дело на Суд Божий. Кто бы стал биться за женщин, не имевших близких родных?
— Некому выступить за меня на Суде Божием, — сказала герцогиня Брабантская, — нет у меня ни брата, ни отца, ни другого родственника, который выехал бы биться с доблестным и храбрым Саксонским герцогом. Как же мне быть?
Поднялся тогда с своего места незнакомый рыцарь —
— Если дамы позволят, я буду биться за них на Суде Божьем!
Сам король сошел с своего трона и обнял рыцаря: знал он, что выступает рыцарь за правое дело.
Подошли к нему и герцогиня Брабантская, и Беатриса; преклонил рыцарь пред ними колена и сказал им:
— Если Бог дарует мне победу, то в награду себе прошу я руки молодой герцогини.
Покраснела Беатриса, а король, смеясь, сказал, что сам поедет от него сватом.
Арена была готова, и выехали биться герцог Саксонский и Рыцарь-лебедь. Были они оба храбры, были они отважны и сильны, но все же в конце концов упал с коня герцог Саксонский и не встал уже больше.
Бог рассудил их: победило правое дело!
Рыцарь-лебедь женился на Беатрисе, поселились они на берегу Рейна в замке Готфрида Бульонского, «Клеве», и счастье их длилось не один и не два дня, а целые годы.
Перед свадьбой сказал рыцарь своей прекрасной невесте:
— Поклянись мне, моя дорогая, что никогда не спросишь ты меня, откуда я приплыл сюда и кто мои родители: в ту минуту, как ты сделаешь мне этот вопрос, я должен буду против своей воли навсегда покинуть тебя!
Поклялась Беатриса и долгие годы держала свою клятву.
Правил Рыцарь-лебедь владениями Готфрида Бульонского, и не знали вассалы его, когда были они счастливее: при доблестном ли Готфриде или при его зяте. Каждый день благодарили они Бога за своего сюзерена.
Было у Беатрисы два сына, прекрасные храбрые юноши, но, глядя на них, часто с огорчением думала она, что сама не знает, какого они рода, и решилась, наконец, несмотря на свою клятву спросить об этом мужа.
Но когда задала она рыцарю этот вопрос, лицо его исказилось от горя:
— Ты разбила наше счастье! — отвечал он ей глухим голосом, — не могу я больше оставаться с тобой: не пройдет и нескольких часов, как буду я уже далеко от тебя и от наших детей и никогда уж больше не вернусь к вам.
Побледнела Беатриса и бросилась на грудь своего мужа; обнял он ее и повел проститься с дорогими им местами. В последний раз обошел он замок Клев!
Перед закатом солнца на серебристых водах Рейна показался белый лебедь; на цепи вел он за собой лодку; плыл лебедь против течения и не было на лодке ни мачты, ни парусов, ни весел.
Надел рыцарь оружие, с которым в первый раз появился на этом берегу, простился с женой и детьми и пошел к лодке.
Весть об его отъезде разнеслась по всем окрестностям. Пешие, конные, вооруженные и без оружия сбежались подданные и вассалы к Рейну, умоляли они рыцаря остаться, но он грустным голосом отвечал им, что это не в его уже власти.
Вошел рыцарь в лодку и поплыла она, тихо качаясь на позолоченных закатом водах Рейна; увлекаемая лебедем, поплыла она на запад и скоро исчезла в лучах заходящего солнца...
Исчез рыцарь. Со дня его отъезда почти не сходила Беатриса с балкона самой высокой из башен своего замка — все смотрела она на запад и все ждала, не появится ли снова Рыцарь-лебедь. Вскоре сжалился Господь над ее страданиями и призвал ее к себе. Говорят, что в день смерти Беатрисы окрестные жители видели на Рейне большого лебедя: он плавал у самого берега и все заглядывал в окна замка, а в минуту ее смерти пропел прощальную песню и, широко размахивая крыльями, скрылся в лучах заходящего солнца.
Сыновья Беатрисы были славные рыцари и в многочисленном их потомстве немало было людей, успевших прославиться своею доблестью. Много новых рыцарских родов произошло из этого рода, и все они имеют лебедя в своем гербе. Замок Клев давно уж не принадлежит этому роду, но уцелевшая высокая башня его и до сих пор зовется Лебединой Башней.
Кёльнский собор
Архиепископ Конрад Гохштадтен хотел выстроить в Кёльне такой собор, который затмил бы собою все храмы Германии и Франции. Обратился он к знаменитому тогда в Кёльне архитектору-художнику, чтобы взял он на себя это великое дело. Имя этого художника осталось неизвестным.
Особая роковая судьба досталась на долю великого памятника: он был заложен в 1248 г., а через двести лет, в 1499, его еще достраивали. Купол его так и не был закончен вполне до последнего времени — до 1880 г.
Стал обдумывать строитель собора свой план, думал, думал, и все, что ни придумывал он, казалось ему, напоминало то Страсбургский, то Майнцский, то Амиенский собор, и не было достойно его великой задачи, и то ходил он мрачный и задумчивый по улицам Кёльна, то разъезжал по разным городам и странам и рылся в разных книгохранилищах и монастырских архивах.
Так шло время, а работа не подвигалась. Но вот раз увидал художник во сне дивное создание искусства; хотел он схватить его, срисовать, перенести на бумагу, но оно исчезло, расплываясь в тумане. Проснулся художник, схватил карандаш, силясь припомнить, что он видел, но напрасно...
Но только что лег он снова в постель, как услыхал он в темном углу комнаты какой-то странный шорох; сначала художник думал, что это крыса пробралась в его книги, но шорох усиливался и мешал ему спать. Художник встал и подошел к тому месту, где слышался этот странный шум: на полу сидел старик с большим свертком пергамента в руках.
— Кто ты и как попал сюда? — с удивлением спросил его художник.
— Я — твой сон, — смеясь отвечал ему старик, развертывая перед ним план того дивного создания искусства, что видел он перед тем во сне.
Задрожал художник и протянул к нему руку.
— Отдай, отдай мне его и проси за него чего хочешь!
— Возьми, но в награду за него отдай мне всего лишь безделицу: твою душу и жизнь того, кто первый войдет в храм, — сказал дьявол, потому что это был он.
Побледнел художник и сначала отказал искусителю. Но план был перед ним, и после долгой борьбы враг восторжествовал, и договор был заключен.
Прошло несколько лет, и дивное создание искусства — Кёльнский собор — уже возвышалось над городом.
Бледный и мрачный, художник проводил все время на постройке и рассеянно слушал все похвалы, холодно принимал он и все почести: тайное горе и тайный ужас грызли его и не давали ему ни минуты покоя. Собор был почти окончен вчерне, недоставало только его верхних башен, и архиепископ потребовал, чтобы приступили к отделке хотя бы части внутренности храма.
За неделю до окончания этой работы решил художник открыть свою душу уважаемому пастырю.
— Я буду молиться за тебя, сын мой, и Господь услышит молитву мою, и простит твой великий грех, и уничтожит власть дьявола над тобою, — сказал ему архиепископ, выслушавши его. — Что же касается до жизни первого, который войдет в храм, то пока он не освящен, мы пустим волка, взятого живьем моими охотниками.
В день назначенный для освящения храма множество народа собралось перед собором, но двери его были заперты, и стража охраняла их: по строгому приказанию архиепископа никто не мог войти в храм. Но вот в толпе произошло движение: «волк, волк», — пронеслось в ней и все со страхом расступились: действительно, бежал волк, которого с криком гнали охотники. Бежал волк прямо к храму и в ту минуту, как он добежал до него, двери собора распахнулись, обезумевший от страха волк кинулся прямо туда и там упал мертвый: стрела дьявола поразила первого, вошедшего в Кёльнский собор, хотя первым и был лишь волк!
В ту же ночь явился дьявол к художнику, но не посмел подойти близко: на художнике был крест, надетый на него архиепископом и заключавший в себе частицы св. мощей.
— Ты победил! — сказал дьявол, — но собор, план которого ты украл у меня, никогда не будет окончен; сам ты будешь забыт людьми, и имя строителя Кёльнского собора останется неизвестным.
С этими словами дьявол исчез.
Не поверил художник дьяволу: как может быть забыто имя строителя такого великого произведения искусства, — думалось ему, — и как может не быть окончен такой памятник!
Но вскоре начались разногласия между архиепископом и горожанами Кёльна, и работы по постройке собора были прерваны. Художник был убит упавшей на него базальтовой колонной, над которой работал.
Не раз принимались с тех пор достраивать собор, но всегда тщетно: план его исчез бесследно, и никто не мог воссоздать недостававших частей; тщетно также ученые Германии искали и ищут в архивах имя строителя Кёльнского собора: они его не находят.