Екатерина Балан – Любовь уходит в 7:30 утра (страница 6)

“Ещё один гол в мою пользу”, – пошутил Марк, поймав ее восхищеный взгляд.

Клара посмотрела на него. В ее взгляде он прочитал: “Я готова проигрывать тебе бесконечно”.

“Расскажи мне о своей виолончели”, – внезапно попросил Марк.

“Что именно тебя интересует?” – спросила Клара.

“Кто вообще играет на ней?”

“Много кто”, – Клара сделала ещё один глоток вина и рассмеялась.

“Тебе вправду интересно?” – спросила она Марка.

Он посмотрел ей в глаза и ответил: “Да. В моей жизни не так много искусства”.

“Даже не знаю, с чего начать, – забеспоилась Клара. – Но если ты не знаешь об этом ничего, то начну с азов, которые можно найти в Википедии. Пожалуй, один из самых известных виолончелистов в мире – Мстислав Ростропович. Ему принадлежала виолончель другого известного виолончелиста. Он жил очень давно во Франции. Его имя Жан-Луи Дюпор. И виолончель получила его имя. Ее так и зовут – виолончель Дюпора. На ней пытался играть Наполеон. И своими шпорами на сапогах оставил на инструменте царапину. Сейчас эта виолончель стала историей, которая стоит огромных денег. Виолончель Дюпора – самая дорогая в мире и стоит двадцать тысяч долларов. Ростропович называл ее своей любовницей. После его смерти, как мне известно, на ней никто не играл”.

“Двадцать тысяч долларов? Виолончель?” – переспросил Марк.

“Да”, – подтвердила Клара.

“Всегда думал, что искусство – последнее, что приносит деньги”.

“Зависит, в какое искусство ты инвестируешь”, – ответила Клара.

“Да”, – согласился Марк.

После некоторой паузы он произнес: “Ты будешь моей виолончелью Дюпора”.

Клара расхохоталась. Она поняла, что он пытается выучить язык ее жизни и выпила ещё вина.

“Обрати внимание на тот угол”, – внезапно сказал Марк. Клара обернулась: угол в гостиной не вызвал у нее никаких эмоций.

“Что с ним?” – обеспоенно спросила Клара.

“Он просторный”, – произнес Марк, при этом внимательно смотрел на Клару, не на угол. Он изучал ее предстоящую реакцию.

“Просторный для чего?” – уточнила Клара.

“В этом углу идеальное место для виолончели”.

Клара покраснела, открыла от изумления рот и снова закрыла его. Потом отвела взгляд от Марка.

“Если вдруг ты решишь ко мне переехать, в этой квартире есть место для твоей виолончели”.

“Хорошо, спасибо, – суетливо ответила Клара, она хотела скорее закрыть эту тему. – Думаю, это преждевременный разговор. Мы знакомы лишь сутки”.

“Это произойдет все равно, и неважно, когда – сегодня или через полгода, – уверенно ответил Марк. – Потому что мы знакомы вечность. Но, если желаешь, мы можем сменить тему и говорить, например, о погоде. Как тебе нравятся местные зимы?”

Клара рассмеялась, и оба снова переключились в режим беззаботной беседы.

Они снова, как в первый день знакомства, болтали и пили словно старые друзья, которые давно не виделись и наконец, могут поговорить после долгих лет разлуки.

Клара уже не отдавала себе отчёт, сколько бокалов вина из солнечной Испании они выпили, но ей было настолько хорошо, что она вдруг полезла к Марку целоваться. Сама. Первая.

“Словно школьница, – промелькнуло у нее в голове. – Но мне совсем не стыдно”.

Марк понимающе улыбнулся и охотно ответил. Клара никогда ни с кем так вкусно не целовалась. Поцелуй Марка был похож на сливочную карамель – нежный, в меру сладкий, но не приторный, оставляющий приятное послевкусие, которое идеально сочеталось с испанским вином.

Клара понюхала его кожу. Запах Марка ей очень нравился, он был такой знакомый и родной.

Клара отстранилась, облизнула губы и посмотрела на Марка.

“Какой роскошный поцелуй, – произнесла она. – Гораздо вкуснее вина”.

Марк облизнул свои губы, посмотрел на Клару и ответил: “Да, поцелуй невероятный. Повторим?”.

Он подсел к Кларе поближе, провел рукой по ее лицу, шее, плечам.

Клара почувствовала возбуждение. Ей хотелось больше, чем поцелуй.

“Боже, я вижу его второй раз в жизни”, – пронеслось в голове у Клары.

“Повторим”, – выдохнула она.

Поцелуи, объятия опьяняли Клару сильнее вина. Она не заметила, как осталась без одежды, не заметила, как раздела Марка. Он постепенно проникал в нее, они становились единым целым. Кларе хотелось бесконечно прижиматься к Марку, растворяясь в нем.

Секс с Марком был как разряд электрошокером: тело Клары билось в конвульсиях оргазма, перенести такое возбуждение было практически невозможно. Клара кричала и запускала свои ногти в кожу Марка. Марка возбуждала боль от Клариных ногтей, и он вставлял свой член глубже в ее тело. Клара извивалась в ответ и выгибалась так, чтобы Марк вошёл в нее максимально глубоко.

Когда все закончилось, Марк встал с дивана и начал разглядывать тело Клары. Оно было влажное от пота и спермы, на него падала тень от луны за окном. Клара была стройная, у нее было тело 20-летней девушки – изящные длинные ноги, тонкая талия, плоский живот, упругая маленькая грудь с аккуратными светлыми сосками, грациозная шея, та самая, о которой говорят “лебединая”. Марка сводили с ума ее стопы – идеальные, словно у балерины. Он таких стоп не видел ни у одной женщины.

“Ты очень красивая, – сказал он наконец. – И твоя кожа, она такая нежная. У меня сегодня был, пожалуй, лучший секс в моей жизни”.

“И у меня”, – ответила Клара.

“Ты занималась сексом с кем-либо последние годы?” – спросил он.

“Случайные знакомства в интернете, – ничего серьезного. – Как раз именно для секса. Для биологии”.

Марк вернулся к ней на диван, он лег рядом и обнял ее.

“Интересное ощущение, – сказал он. – Когда я тебя обнимаю или ты меня, ты будто входишь в меня, мы словно становимся одним целым”.

“Да”, – ответила Клара, – понимая, что она погружается в Марка очень быстро и безвыходно: ее затягивало, словно болото. Но для Клары это было болото наслаждения.

“А ты?” – спросила вдруг Клара.

“Что я?” – переспросил Марк.

“Ты давно занимался с кем-нибудь сексом до сегодняшнего вечера?”

“Три года назад”, – немедленно ответил Марк.

“Не верю”, – изумлённо произнесла Клара.

“Почему?”

“Ты слишком хорош в постели”.

Марк расхохотался.

“Я тебя пока изучаю. Как изучу достаточно хорошо, секс станет ещё лучше. Но качество секса не зависит от мужского воздержания. Оно зависит от женщины, с которой мужчина им занимается”.

Клара улыбнулась.

“Хорошо, Марк, поняла”.

Они выпили ещё вина выкурили по сигарете.

“Сигарета после секса и вправду хороша”, – отметила про себя Клара.

Потом они снова занялись сексом. Комната впитывала в себя стоны Клары и привыкала к ним. Заснули они на рассвете, тесно переплетясь телами. Марк впервые за долгое время ощутил мир и покой в теле и душе.

Только позже он понял, что с Кларой никогда не занимался просто сексом – это всегда было что-то большее, это был диалог их душ и это каждый раз происходило по-новому. Никто из них не задумывался ни о позах, ни о прелюдиях, все происходило спонтанно, они словно не имели тел, словно были богами. Лишь сперма Марка в конце напоминала ему о том, что они все же люди.

Поздним утром Клара открыла глаза и удивилась тому, где она находится. Но в углу напротив ей померещилась виолончель. Она вспомнила прошлую ночь и вздохнула от счастья и изумления.

“Марк”, – подумала она и прижалась к его телу как можно сильнее.