Екатерина Балабан – Ночь над Римом (страница 7)

– Тебе не стоит так умолять, – проговорил он, – Корнелий мне дорог не меньше, чем тебе! Отец запретил мне ехать к другу, ничего толком не объясняя, именно поэтому я тут, вопрошаю к тебе. Я не знал, что на самом деле стряслось, хотел быть полезен, но полагал, что мог уже опоздать!

– Надеюсь, нет! Надеюсь, ты успеешь!

Авл поднялся.

– В чем конкретно его обвиняют? Что за заговор? Объясни! Я должен понимать откуда ждать беды!

Юлия сбивчиво пересказала все, что услышала от Нервы и все, что узнала сама на Палатине. Авл постепенно мрачнел.

– Безумие! – прошептал он, выслушав ее, – Но в свете последних событий, письмо парфянского торговца управляющему Корнелия выглядит действительно подозрительно. В любом случае, я сделаю все, чтобы спасти друга!

– Только теперь тебе придется тайком выбираться из этого дома, – вздохнула Юлия, – Так просто, как ты вошел, тебе уже не выйти. Императорская стража повсюду. Меня охраняют как преступницу.

– Я выберусь, через твоих соседей, не волнуйся. Здесь дома стоят вплотную, можно уйти по крышам. Опыт уже есть. Меня тоже велено было накрепко запереть.

Юлия поднялась вслед за юным Аттратином, сорвала с себя золотые ожерелье и браслеты, сунула ему в руки.

– Вот! В дороге тебе могут понадобиться средства! Путь в поместье неблизкий!

– Не надо! У меня все есть!

Юлия с силой сжала пальцы Авла вокруг украшений.

– Бери! Я хочу, чтобы ты добрался без задержек!

– Постарайся не волноваться слишком сильно. Береги себя, – вздохнул он, с сочувствием заглядывая в ее широко распахнутые, полные безмерной тревоги, глаза, – Тебе нужно думать о будущем ребенке, а не о заговорах и смертях. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы спасти Корнелия. Обещаю тебе.

Он отступил от нее к тому же окну, у которого терпеливо ждал ее возвращения. Высунулся наружу. Справа внизу, во мраке, под Авентинским холмом, спал Большой цирк, мерцая сторожевыми огнями. Слева, вдоль фасада Юлиева дома выстроилась бдительная императорская охрана. А прямо под окном – черепичная четырехскатная крыша соседнего одноэтажного здания, принадлежащего уважаемому сенатору. Выйти на нее ничего не стоило, словно на балкон ступить. Главное соблюдать осторожность, не привлечь к себе ненароком внимание.

– Прощай! – бросил Авл, еще раз обернувшись на замершую у круглого стола Юлию, и тихо скользнул на крышу. Мягко ступая, пробежался по коньку, удаляясь от дома покойного префекта анноны в сторону соседних строений.

Юлия проводила его взглядом, потом позвала Лео, велела ей приготовить жертвенную пищу, вино и сопроводить ее в ларарий6, где намеревалась провести всю ночь в молитвах.

– Ты должна отдохнуть, госпожа! – воспротивилась рабыня, – В твоем положении нельзя так мучить себя!

– Молчи! – беззлобно отозвалась молодая патриция на ее заботу, – Молчи и исполняй! Я должна быть сильной, чтобы мой брат мог жить!

Тем временем, Авл достиг того места под аркадой Большого цирка, где находилась потайная дверца для своих, отпирающаяся хитрым рычагом, скрытым в стене. Отсюда можно было попасть в цирковые конюшни. Только бы никто не караулил с той стороны. Лишние свидетели юному Аттратину были совершенно ни к чему. Под аркаду не достигал свет поднявшейся над Городом ущербной луны, передвигаться приходилось ощупью.

– Авл!

Цепкая рука схватила юношу за плечо. Он едва не закричал от неожиданности, попытался дернуться прочь, но тот, кто его поймал, держал крепко.

– Глупый мальчишка! Что ты творишь?

Теперь юный Аттратин узнал отца, но ничуть не успокоился. Он понял, что его выследил кто-то из рабов. Появление второго консула означало лишь невозможность действовать по-своему. Наверняка отец приволок с собой десяток охранников, которые немедленно вернут Авла домой и больше не позволят сбежать. Но вокруг как будто не слышалось никаких посторонних звуков, только взволнованное дыхание отца и бешеный стук его собственного, Авла, сердца.

– Отец! Прости! Я должен ехать! – вымолвил молодой человек, предполагая, что получит отказ, – Что бы ты ни сказал сейчас, что бы ни сделал, я все равно поступлю так, как велит мне совесть.

Он дернулся сильнее, в надежде вырваться и скрыться в темноте. Мрак не позволит слугам отца быть слишком проворными.

– Поступай как знаешь! Я не стану тебя держать, – внезапно прозвучало из этого мрака, – Только возьми вот.

Отец перестал удерживать сына, вместо этого сунул ему в руки какой-то продолговатый кожаный футляр.

– На днях в порт Брундизия придет «Деметра». Здесь письмо с распоряжениями для Луки, как можно скорее избавиться от наличествующего груза там, на месте, а потом, не мешкая, отправляться в Египетскую Александрию в сопровождении нужных мне людей. Я подумал, что заработаю больше денег, снабжая империю дамасскими клинками, а не всевозможным восточным хламом.

Сердце Авла мгновенно преисполнилось горячей благодарности. Он понял то, что пытался донести до него Марк Азиний Аттратин.

– Да отец! Я выполню твое поручение! – прошептал он, крепко пожимая отчего-то совершенно ледяную ладонь родителя и уже собираясь отступить за потайную дверцу.

– Стой! Еще одно! – проговорил тот, не выпустив руки сына, – Передай тому, к кому так спешишь – его содержанка тоже на краю пропасти. Ее тоже велено доставить в Рим и бросить в Туллианум. Скажи – с нею никто церемонится не станет. Она просто пыль в глазах государя. А теперь прощай! Поспеши!

Марк Азиний отступил в ночь, оставив юношу одного. Тот на мгновение замер, переживая услышанное. Туллианум – самая старая и самая страшная тюрьма империи, принимала в свои недра охотно, но никого, никогда не отпускала. Если Авл опоздает хотя бы на мгновение, ужасная участь ждет не только друга, но и Антонию.

Ветер взвыл, забравшись под аркаду и заблудившись там, поднял с мостовой скопившийся за день сор. Авл прикрылся рукой, потом, взглянул на небо, туда, где недавно ярко сияла луна, и не увидел ничего. Черное облако заволокло свет. Приближалась непогода.

Аттратин-младший не мешкая нырнул в потайной проход, мечтая поскорее двинуться в путь, чтобы опередить посланцев императора, а позади него, в некотором отдалении остался понуро стоять, невидимый во тьме, Аттратин-старший, печально размышляя о своем.

Глава 6 Норовистый конь

Над Виллой Вирея ночью разразилась гроза. Гром веселился в черном небе, молнии танцевали в тучах. Дождь хлестал, заливая парковые дорожки, переполняя водоемы. В атриуме вышел из берегов бассейн. Рабам пришлось вычерпывать воду ведрами, чтобы она не пошла в комнаты. После длительной летней засухи дождь был благостью, однако Антония боялась грозы. Даже в объятиях любимого мужа тряслась от ужаса, когда над крышей огромного каменного дома раздавался очередной оглушительный разряд.

Из-за грозы, из-за того, что ночью толком не удалось поспать, Антония проснулась поздно, обнаружила себя одну в просторной постели, а рядом на подушке маленький букет синих фиалок – подарок и извинения Корнелия за раннее бегство. Он постоянно оставлял ее одну. Антония, вздохнула, взяла фиалки, прижала к лицу, вдыхая тонкий аромат. Корнелий, смеясь, говорил, что сияние глаз его возлюбленной, рассыпало повсюду эти нежные цветы, собственноручно собирал их для нее в лугах и в парке. Он перестал дарить ей розы, внезапно обнаружив, что она их не выносит.

Наверное, не стоило печалиться из-за отсутствия мужа, он беспрестанно думал о ней, даже на расстоянии, но Антония ничего не могла с собой поделать. Крикнув рабынь, облачилась в просторный хитон, отказалась от завтрака, чувствуя легкую дурноту, и по широкой, плавно поворачивающей вокруг домашнего цветника мраморной лестнице поспешила на плоскую крышу, продолжая бережно сжимать букет в руках. С крыши, открывался прекрасный вид на ухоженную часть парка, на озеро, за которым различались ограждения ипподромов, на просторные луга, где далекими точками угадывались многочисленные стада и табуны. Антония хотела сверху увидеть мужа. Он все время был в движении – то объезжал владения, наблюдая, как продвигается стройка, то принимал новые товары, то распоряжался на ипподромах, то ездил проверять конюшни. Ему не сиделось на месте. Энергия била через край и благо было, куда ее применить. Из разных уголков великой империи он выписывал архитекторов, скульпторов, художников, мастеров парковых пространств, цветоводов. Огромная армия рабов трудилась под его неусыпным контролем.

Весна, полная опьяняющего любовного волшебства, давно минула, оставив о себе сладкую память. Подходило к концу лето, жаркое, волнующее, деятельное. Корнелий не отступил от решения официально ввести Антонию в свой дом хозяйкой и все-таки разослал многословные приглашения друзьям и знакомым, обещая обильное угощение, хмельное вино, всевозможные зрелища и развлечения. Правда, поддавшись уговорам жены, решил-таки немного повременить с праздником, перенес пир на осень. Тем временем, взялся обустраивать порядком обветшавшее без должного присмотра хозяйство.

Антония, где могла помогала ему. Присматривала за уборкой в доме и за кухней, прядильными, ткацкими и швейными мастерскими. Безликие комнаты преобразились с ее легкой руки, стали уютнее и чище, в них появились милые безделушки. Исчезли претенциозные розы. Вазы уменьшились в размерах и радовали глаз луговым многоцветьем.