Екатерина Балабан – Чайная церемония. Часть 1 (страница 3)

Дневное светило зависло над большой водой, над загорающимся огнями городом. Воздух медленно тек вместе с клочьями тумана, смешивался с дымом заводских труб. Розовые полоски облаков, рождаясь где-то за солнечным собором Александра Невского, за ультрамариновым Стадионом, уходили к горизонту левого берега Волги, туда, где за бесконечностью лесов и полей прятался приземистый пригород. Небо, совсем светлое между закатными облаками, приобретало в зените густые индиговые тона. Мосты, светящимися стрелками перекинутые за Оку, казались отразившимися в небе и в воде.

От нечего делать я наблюдала закат, зажигающиеся на шумных улицах огни, движение транспорта по магистралям, хаотичное перемещение народа по набережным. Меня вдруг поразило, как сильно отличаются друг от друга берега двух великих рек, соединившихся у подножия Нижегородского кремля. Прямо передо мной правый, заречный берег Волги, обманчиво парадный, на самом деле остающийся эпицентром промышленности, о чем свидетельствовали многочисленные трубы, торчащие за сияющим разноцветьем иллюминированной передней декорации. Левый берег – сонный и мрачный. Единственное безумное око Неклюдовских теплиц только сильнее подчеркивало неприветливую тьму, расстелившуюся над тамошними просторами. Позади меня вздымались холмы, очерченные ночными фонарями, увенчанные краснокирпичной крепостью, бликующие в закатных лучах «маковками церквей и святых монастырей», как у Пушкина.

Город рождался отсюда, с Дятловых гор, постепенно спускаясь в низины, разрастаясь. От величественной красоты, от осознания древности вознесшихся на поднебесную высоту сооружений, видевших и испытавших немало радостей и бед за века, просочившиеся сквозь их могучие стены, захватывало дух.

Я вздохнула, опять посмотрела на реку.

Золотая дорожка, легко стелилась по свинцовой ряби, манила ступить на нее, побежать, закачаться, будто на подвесном мостике, добежать до самого солнца и раствориться в его ослепительном сияние. Лекс часто говорил, о чудесных свойствах солнца, о каких-то особенных соединениях энергий воды и света, которые управляют вселенной, делают возможным созидание невероятных вещей. Может быть, это он расстелил для меня зыбкую дорожку, чтобы я смогла по ней добежать до него? Ну вот! Опять Лекс. Не хочу о нем думать. Достаточно!

– Ника, Ника, Вероника! Вот ты где! – веселый оклик заставил меня прервать созерцание и отвлечься от мыслей про город и про Лекса.

По набережной быстро шла, почти бежала, девушка в распахнутом красном пальто, из-под которого разметались в разные стороны кружевные шарфы. Ветер, стелившийся за ее стремительным шагом, перемешал выбеленные волосы с кружевом.

– Аленка!

– Едва тебя отыскала!

Я проверила телефон. Куча пропущенных вызовов. Наверное, он вибрировал в кармане, но я совсем не слышала, занятая собственными мыслями и созерцанием, позабыв о запланированной встрече.

– Пойдем! Нас ждут!

Вечер расстилался разноцветными огнями по тротуарам, оглушал музыкой, грохочущей из окон, проносившихся мимо машин, дразнил пряными запахами из распахнутых дверей кабаков, манил в бары, настоечные и в темные проулки между домами, на странные, но невероятно привлекательные, полуразрушенные лестницы, за потаенные двери. Везде ощущалось движение, смех, звон посуды, слышались приглушенные шепотки или громкие возгласы.

Улица, где рождались мечты, удивительные приключения и сюжеты затягивала, поглощала, никого не оставляя равнодушным. Только что я удивлялась трем невозможно далеким друг от друга мирам-берегам, а теперь понемножку погружалась в четвертый, самый завораживающий, совсем не похожий ни на один из тех трех. Здесь было место встреч художников, фотографов, видеографов, музыкантов, лингвистов, иногда певцов, совсем немножко программистов, помешанных на свободной непринужденности бытия. Здесь за парадным фасадом фешенебельных ресторанов, неожиданно открывались проходы в заведения с сомнительной репутацией, где угощали крепкими коктейлями и хорошим настроением, где, не стесняясь, разгуливали мальчики в женских юбках, а девушки вообще юбок не носили.

Обойдя какую-то особенно шумную компанию, и кажется еще драку, мы с Аленкой нырнули в черную арку и оказались в одном из таких чудесных мест, за высокой стойкой бара. Знакомый бритый бармен продал темного пива и кивнул в угол, откуда нам уже маячили три пьяных создания.

– Рассказывай! – потребовал один из них, рыжий и очень злой на вид, но абсолютно замечательный в реале, – Куда ты провалилась на целый месяц?

Восемь пар разноцветных глаз уставились на меня выжидательно.

Я бросила зеленую твидовую куртку на кожаный диванчик, по очереди обнялась со всеми. Боже! Какое наслаждение просто обнять кого-то! Как давно я обнимала только воздух, гладила чайный пар.

– Заказчики! – выдала я полуправду, села, уставилась в высокий стакан, чтобы не спалиться перед теми, кто знал меня лучше, чем я сама.

Сказать правду невозможно. Не только потому, что посчитают странной. Хотя… Что такое нормальность в наши дни? Вот Аленка, например, дизайнер интерьеров, вполне успешный, пожалуй, единственная из всей нашей компании. Казалось бы, зачем ей еще куда-то лезть? Тем не менее она помешана на таро, астрологии и белой магии. Она настоящая ведьма. От нее постоянно пахнет волшебством. От Рыжего Макса пахнет водкой. Рыжий Макс – алкоголик, такой очаровательный, что ни у кого никогда не вызывает желания переубеждать его в неправильности того образа жизни, который он избрал. А еще он копирайтер-фрилансер. Подвизается то здесь, то там, зарабатывая сущие слезы, но ему хватает. Его друг Сеня, простоватый лишь на первый взгляд, в некотором роде музыкант – звонарь в одной из церквей на Верхушке, неподалеку от того места, где я сейчас живу. Выводит фантастические рулады медными колоколами – заслушаешься. Сеня тоже не чужд выпить или покопаться в старых колдовских книгах и обрядах, что, казалось бы, совсем несовместимо с его профессией. Пятый в нашем маленьком сообществе чудесников – Толя-фотограф. У него своя крошечная студия. В свободное от клиентов время он гоняется за призраками по заброшенным местам, а потом пытается продавать чудесные снимки знакомым. У Толи волосы заплетены в длинные светлые косицы до бедер, он прекрасен как девушка, за что получил прозвище – Оленька. Это его невероятно бесит, но волос он не стрижет, бороды не отращивает и ему приходится мириться с общественным злословием.

Я – художник. Также, как мое окружение, терпеть не могу ограничивать себя временными рамками, стенами и зарплатой, предпочитаю свободные часы и свободные гонорары. Я создаю магию на холстах и в компьютере. Рисую ночное небо, тающие за гранью человеческого понимания разноцветные галактики, фантазийные миры, населенные удивительными существами, стремящимися в неизведанное. Мое воображение порой играет со мной в увлекательные игры. Бывает, я теряюсь между сном и явью, когда поглощена работой или задумываю что-то особенное, что только-только предстоит изобразить в красках. Скорее всего Лекс тоже одна из моих безумных фантазий. Он материализовался однажды из ниоткуда в золотом луче заката, заглянувшем в окно. Прорисовался в темноте, как подсвеченная голограмма – объемно, безосновательно; проявился, как фотография со старых пленочных фотоаппаратов проявляется на бумаге в контрастном растворе. Воздух задрожал, сгустился, заискрился, и перед моим затуманенным усталостью взором появился он. Я не испугалась. Мой мозг просто не способен был в тот момент пугаться. Только немного позднее, мне стало страшно, когда этот человек из ниоткуда стал появляться почти ежедневно. Я решила, что схожу с ума! А потом… Потом мне никто стал больше не нужен кроме него… Как ужасно! Как притягательно! Как печально!

Нет! Сказать правду невозможно. Никому! Сокровенная тайна моего сердца не может быть раскрыта даже моим своеобразным приятелям. Поэтому заказчики и только заказчики! Тем более, что последние дни я действительно была завалена работой и лишь вечера оставались свободными для встреч.

– Ты писала, что встречаешься с кем-то, – подсказала Аленка, хитро улыбнувшись, – Мне показалось, что у тебя наконец появился кто-то, а это были всего лишь заказчики? Погоди-ка… Она взмахнула длинным душистым кружевным рукавом, вытащила из шоппера толстую золотую колоду таро и бухнула на стол между стаканов, а я вспомнила, что на самом деле совсем немножко проговорилась ей, когда она стала в очередной раз настойчиво звать меня составить ей компанию в баре.

– Сейчас быстренько выясним, правду ли ты говоришь.

Аленка принялась тасовать карты, но я накрыла ее длинные артистические пальцы своими. Напугалась на самом деле.

– Не надо!

Мое будущее без Лекса вдруг показалось невозможно безрадостным. Что если Аленка скажет что-то такое? Ребята же обрадовались возможности развлечься, принялись подзуживать ее продолжать.

Аленкины гадания всегда сбывались. Она редко таскала с собой карты, однако, когда это случалось, можно было надеяться, что наша ведьма каждому в подробностях расскажет о его ближайших приключениях.

– Чего ты пугаешься? Кто он такой, что о нем даже на картах не позволено гадать? Может быть, ты встречаешься с инопланетянином?