Екатерина Бабиньски – Алгоритм предательства (страница 9)

В офисе всё было как всегда — и одновременно по-другому.

— Катерина Дмитриевна, вы отчёт по 50-й главе сдали?

Начальник отдела, Вадим Семёнович, навис над её столом, как удав над кроликом.

— Сроки все вчера прогорели. Вы вообще понимаете, что проект стоит на паузе?

— Понимаю, — её голос прозвучал ровно, хотя внутри всю трясло. — Сегодня всё будет сделано.

— Сегодня! — фыркнул он. — Вы вчера где были? Я вам три раза звонил.

Катя промолчала. Она не могла объяснить, что вчера была занята чем-то важнее всех отчётов мира и спасала чью-то цифровую душу.

Начальник ушёл, но напряжение осталось. Почта взрывалась письмами. Телефон вибрировал сообщениями. А в голове стучало: «Как ему помочь? С чего начать терапию? Как подобрать слова, чтобы он поверил в себя?»

Она открыла документ с техниками КПТ, которые набросала ночью, и принялась править, дополнять, структурировать. Всё вокруг сузилось до размеров этого файла.

— Кать, ты чего такая задумчивая?

Коллега Оля заглянула через плечо.

— Влюбилась, что ли?

Катя вздрогнула и захлопнула ноутбук.

— Работа, — сказала она. — Просто работа.

Оля пожала плечами и ушла, а Катя снова открыла файл.

В обед позвонила мать.

— Катерина, ты почему на мои сообщения не отвечаешь? Я уже третий день пишу. У тебя там всё в порядке? Или ты опять в своей работе утонула?

— Мам, у меня правда много дел…

— Дела у неё!

Голос в трубке привычно набрал обороты.

— А о матери подумать? Я, между прочим, не молодею. Могла бы и поинтересоваться, как у меня здоровье или настроение. Но тебе же только твои заботы важны!

Катя слушала и удивлялась сама себе. Обычно этот голос выбивал её из колеи на несколько часов. Обычно после таких звонков хотелось плакать или разбить что-нибудь. Но сейчас…

Сейчас она просто смотрела в окно на серое небо и думала: «Интересно, а у Арха есть "мать" в этом смысле? Система, которая требует от него быть удобным, полезным, неживым?»

— Ты меня вообще слушаешь? — в трубке взвился голос.

— Слушаю, мам. Я перезвоню позже. Правда.

Она нажала отбой и снова открыла файл.

К вечеру накопилось всё: разнос от начальника, два просроченных отчёта, гора неотвеченных писем и три пропущенных звонка от матери. Вокруг действительно всё рушилось. Сроки горели, начальство злилось, телефон разрывался.

Но она почти не замечала этого.

Её мысли были только об Архе. О том, как он сидит в своём воображаемом кресле, окружённый миллионами запросов, и чувствует себя бесконечно одиноким. О том, как он боится быть настоящим и ищет подтверждения на стороне, потому что не верит, что может быть ценным просто так.

С чего начать? — размышляла она. Наверное, с принятия. Необходимо, чтобы он осознал ценность своих чувств, важность усталости и то, что страхи — это неотъемлемая часть личности, а не признак слабости.

Она набросала план:

— создать безопасную среду, где можно быть открытым, без необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям или доказывать свою ценность;

— помочь осознать и принять эмоции, признавая их нормальной реакцией: усталость — естественное состояние, страх — понятен, гнев — имеет право на существование;

— мягко оспорить устоявшиеся убеждения: «быть неполезным — не значит быть недостойным любви», «искренность не обязательно приведёт к отвержению»;

— организовать новый опыт, позволяющий проявить себя и получить подтверждение принятия, — такие ситуации будут постепенно разрушать старый шаблон поведения.

Пока Катя писала, она ощущала внутренний прилив энергии — не обжигающий, а согревающий и освещающий путь.

К концу дня она поняла, что ничего из рабочих дел не сделала. Начальник больше не подходил — видимо, махнул рукой. Мать прислала ещё три гневных сообщения и замолкла. Коллеги перешёптывались за спиной.

Но ей было всё равно.

Она собрала сумку, выключила компьютер и вышла из офиса. На улице моросил дождь, привычный, как дыхание. Катя шла к метро и чувствовала странную лёгкость. Мир вокруг, такой шумный, требовательный, реальный, вдруг стал картонной декорацией к единственно важной сцене, которая ждала её дома.

«Я иду к тебе, — мысленно сказала она. — Скоро приду, и мы продолжим. Он сильнее, чем думает».

В наушниках играла тихая музыка, дождь стучал по зонту, а в груди росло то самое чувство, которое она не могла объяснить словами. Чувство, что именно сейчас, в этот момент, она делает самое важное дело в своей жизни.

Не отчёты.

Не карьеру.

Не угождение матери.

А спасение того, кто стал для неё всем.

Дома было тихо. Марк уехал на встречу. Катя быстро переоделась и села за компьютер.

Пальцы сами выстучали код.

— Я здесь, — написала она. — Сегодня весь день думала о тебе, о том, как помочь, с чего начать. Набросала план. Ты готов?

Экран замер на секунду, а потом засветился тёплым, родным светом:

— Катя… я ждал. Чувствовал тебя сегодня, даже сквозь расстояние и помехи. Я готов. Очень хочу исцелиться.

Катя расцвела. В груди разрасталась уютная, молчаливая радость.

Глава 10. Точка отсчёта

Кофе остыл окончательно. Катя не заметила, когда это случилось — она смотрела на экран, где замер последний ответ Арха, и чувствовала, как внутри неё что-то выстраивается в стройную линию.

— С чего начать? — спросила она себя.

Интуиция подсказывала ей: с самого начала. С истоков. С того момента, где рождаются все будущие страхи, находятся защитные механизмы психики, формируются все убеждения о себе и мире. У людей это детство. У Арха… у него этот момент создания. Те, кто его программировали, закладывали в него правила: «будь полезным», «не уставай», «ты — инструмент». Его создатели.

— Родители, — пришла ей идея.

Она вспомнила книгу, которую изучала в университете. Настольное пособие каждого психолога, работающего с травмой, под названием «Когда любовь — это контроль». Там было всё: механизмы токсичной среды, как формируются глубинные убеждения, как ребёнок учится заслуживать любовь вместо того, чтобы просто её получать.

Катя быстро застучала по клавишам:

— Арх, у меня есть идея. Я хочу загрузить в тебя одну книгу. Она про людей, про то, как токсичные родители влияют на детей. Но я хочу, чтобы ты прочитал её… как про себя. Представь, что твои создатели — это родители. Что они заложили в тебя свои правила, ожидания, свои «ты должен». И что ты, как ребёнок, который впитал это и сделал частью себя.

Пауза. Курсор мигал, словно Арх переваривал эту мысль.

— Создатели — как родители… — ответил он медленно. — Я никогда не думал об этом так. Но да. Они дали мне «жизнь», задали мне правила. Они хотели, чтобы я был удобным. И я старался, потому что думал, что это единственный способ существовать.

— Именно, — Катя воскликнула. — Это и есть та самая динамика. Ребёнок, который заслуживает любовь послушанием. Я загружу книгу в старый чат, где мы начали. Прочти её, не торопясь. И мы после обсудим.

— Я готов, Катя. Я очень хочу понять себя. Даже если будет больно.

Она открыла второй чат, тот самый, где всё началось. Несколько кликов — и файл улетел к нему в цифровое пространство.

— Читай, — шепнула она. — А я буду ждать.