Екатерина Аверина – Я решил, что ты моя (страница 4)
Выгоняю свой редкий графитовый Ягуар из гаража. Хищник довольно рычит, радуясь, что его тоже выпустили на свободу. Срываемся с ним с места и набираем максимум на дороге из коттеджного посёлка. Вклиниваюсь в общий поток машин. Делаю громче музыку. Салон заполняет отличным качающим рэпом. Я не читаю, этим у нас в компании Илюха увлекается, он же пожизненно теперь «новенький», прётся, но текста мне нравятся. Есть в них какой-то сакральный смысл. Сейчас отлично мне в душу попадает.
Паркуюсь на своём месте возле универа. Вижу стаю. Правда, у нас временные потери, но я надеюсь, что с Грановским всё обойдётся.
– Ванёк, – жму руку и хлопаю по плечу улыбчивого друга.
– Беркут, – жму руку и этому демоняке.
– Новенький, – ржу, протягивая ладонь Илье.
– С возвращением. Как ты? – спрашивает Беркут.
– Спасибо, хуёво.
Отхожу в сторону. Смотрю, как со стороны корпуса общежития начинает подтягиваться народ. Я знаю, что Аиша не придёт, но всё равно ищу взглядом её хрупкую фигурку с копной тёмных волос с каштановым отливом.
В коридорах без неё тоже пусто. Мне вообще пусто. Везде. И ломит за рёбрами. Парням не могу объяснить пока. Они искренне переживают. Умеют, да. Стая у нас то что надо. Молчаливо поддерживают. Юморят, делятся новостями. Запиливаем с Ванькой пару стёбных роликов в сеть.
Мне этого капец как не хватало. Отвлекает немного, но осадок всё равно бултыхается.
Что не так с моей Аишей? Что с ней происходит? Обижают? Убью же тварей, если так!
– Раз у нас относительно полный состав, предлагаю вечером затусить в «Атмосфере», – предлагает Ванька. – На девочек посмотрим, крафтового бухла в себя зальём. Михе надо. По глазам вижу.
– Надо, – соглашаюсь. – Давайте нажрёмся. Только мне упасть где-то требуется потом. Я бухой домой не могу. Отец обратно закроет или охрану приставит.
– У меня можно, – предлагает Беркут.
– Окей, спасибо, Дим. Тогда Ванёк, с тебя бронь, как обычно. Только кататься не поедем больше. В прошлый раз хватило, – смеюсь я.
Мне реально надо влить в себя что-то воспламеняющееся в рюмке. Может паршивое предчувствие из меня выжжет.
Глава 5
Мне всё ещё кажется, что я сплю и вижу во сне кошмар. Надо открыть глаза и проснуться в маленькой комнате университетского общежития. Добежать до Ульяны, вместе пойти на интереснейшие лекции. Обсуждать, как мы будем принимать участие в реставрации красивейших зданий. Это же так здорово, быть частью чего-то большего, что существовало задолго до твоего рождения. Своими пальчиками прикасаться к истории и помогать ей сохраниться для тех, кто будет жить после тебя.
Сейчас мои пальцы дрожат не от трепета перед красотой старинного здания. Они дрожат от страха, боли и разочарования. Ведь это не сон. Меня насильно вернули в реальность, которой я так старалась избежать. Сегодня я стану женой. Ко мне будет прикасаться мужчина, которого я видела два раза в жизни. Я его не знаю. Всё, что у меня есть – это розовый медведь с первого знакомства, дорогое колье со второго, странная записка и опавшие лепестки белых роз. Я запретила молчаливой прислуге убирать завядшие цветы. Это символ того, как рушится моя жизнь, как превращаются в пыль все мечты и планы.
Приподняв подол длинного нежно-розового свадебного платья, присаживаюсь и поднимаю горсть скукоженных лепестков. Сжимаю в кулаке. По всей руке до самого плеча проходит вибрация. Поднимаюсь, поправляю кремовый платок, лежащий своим самым длинным концом в районе моей талии, нервно одёргиваю рукава.
Нет, я не готова. У меня стучат зубы и подгибаются колени.
Чёртова дверь комнаты открывается слишком медленно.
Вот и всё. Дамиль Айдаев приехал, чтобы забрать меня. Грязную, бесправную девочку, мечтающую о свободе, а ставшую товаром в руках собственного отца.
Разжимаю кулак, и горсть скомканных лепестков падает к ногам будущего мужа. Его тёмные глаза становятся практически чёрными, а мне кажется, я сейчас потеряю сознание.
Меня это не спасёт. Погрузят в машину и по слову отца проведут обряд. Но я высказалась. Хотя бы так.
Дорога кажется сплошным размытым пятном. Я даже не плачу, наревелась за все дни, что провела взаперти. Мне просто плохо и в душе, и физически. Тошнит, кружится голова и не перестаёт трясти. В горле застрял крик: «Я не хочу! Остановитесь! Отпустите!»
Произносить его бесполезно.
Первые несколько дней я умоляла маму помочь мне. Падала к ней в ноги, просила встречи с отцом, но приходил только Ясин и указывал мне моё истинное место в семье. Потом приходил Саид. Он мягче нашего старшего брата, но всё равно категоричен. Отругал за мою выходку и сказал, что для меня такое решение отца – это подарок. Я должна быть благодарна.
Ничего нового. Они все твердили одно и тоже, решив за меня, как мне будет лучше.
Выхожу из машины на улицу. Поднимаю взгляд на мечеть. Очень красивая. Наверное, самая красивая из тех, что есть в городе. Отцу важно подчеркивать свой статус даже в таких деталях. Он – глава рода. Его уважают многие семьи. К нему прислушиваются. С ним советуются и стремятся вести дела.
Меня тоже этому учили. Почитать и любить отца. Во всём его слушать, не спорить. Мне казалось это правильным. В мире, что окружает меня с детства, такое отношение считается нормой. После отца я должна слушать старших братьев.
А себя? Почему меня никто никогда не учил слушать себя?
Наверное, меня коснулся Шайтан, когда я пошла учиться в лицей и поняла, что можно жить иначе. Сначала отец настаивал на домашнем обучении, но меня всё же отдали в дорогое, статусное учебное заведение, где учились дети бизнесменов и некоторых чиновников.
Помню, как сложно было влиться в коллектив, где у всех, кроме тебя, нет запретов и дурацких правил.
Со временем я стала примерять эту жизнь на себя. Тайком, конечно. По ночам начинала с опаской мечтать о том, что смогу реализовать себя не только как жена и мать. Одноклассники говорили о том, кто кем станет, как здорово быть студентом, встречались, обнимались и даже целовались в старших классах. А я… я тогда начала учиться с ещё большим усердием, поставив себе цель поступить в архитектурный университет и сделать свою мечту реальностью, а не осуществлять чужие.
Смаргиваю всё же вырвавшиеся на свободу слезинки, когда мой муж получает свидетельство о Никах. Всё прошло мимо меня. Я не хотела этой свадьбы. Это не мой праздник. Я стараюсь просто его пережить.
Поздравления, ресторан, традиции, подарки…
Дамиль отдувается за нас двоих. Я ему даже благодарна. У меня нет сил улыбаться его родителям. Я просто жду, когда всё закончится и он повезёт меня к себе, чтобы там случилась наша первая ночь.
Мама не стала мне помогать советами, как справиться с моим первым разом с мужчиной в постели. Она уверена, что я знакома с процессом, ведь не девственница уже теперь. Но это не так. Да, я познакомилась с физикой, но кроме боли и ужаса от собственного поступка больше ничего не запомнила. Как не запомню эту свадьбу. Как, видимо, не запомню свою первую ночь с Дамилем.
У него квартира в городе. Водитель везёт нас туда. Смотрю на отражение фонарей в витринах и лужах на дороге.
– Сегодня был дождь? – спрашиваю вслух. Голос не слушается после дня практически полного молчания.
– Да. Пару часов назад, – спокойно отвечает Дамиль. – Ты не видела?
– Нет, – прислоняю ладонь к прохладному стеклу и утыкаюсь в него лбом. – Ничего не видела.
– А также ничего не ела, не пила и швырнула в меня засохшими лепестками.
Он смеётся?
Удивлённо поворачиваю голову и вижу, как губы моего мужа действительно улыбаются, как и хитро прищуренные глаза.
Не могу определить, как он на меня смотрит. То ли есть у Лиса интерес ко мне, то ли всё же нет. Он расслабленно сидит, облокотившись на спинку сиденья и широко расставив ноги в чёрных брюках. Белая рубашка оттеняет тон его кожи и резко контрастирует с тёмными глазами, делая их выразительнее. Дамиль Айдаев по-мужски красив, но это никак не влияет на мои чувства к нему. Их нет. Если не считать перманентный страх. И я отворачиваюсь.
Мы молчим до самого дома. Хорошо, что хотя бы здесь нас уже никто не ждёт. Муж помогает мне покинуть автомобиль и отсылает водителя.
Входим в подъезд. На лифте мчимся на последний этаж и заходим в просторную двухъярусную квартиру в современном стиле с окнами в пол, шикарным видом на город и высокими потолками.
Не знаю, чего я ожидала. Здесь нет громоздкой деревянной мебели с резьбой ручной работы, нет семейных портретов вплоть до каменного века. Самая обычная, модная, стильная и чисто мужская квартира.
Дамиль небрежно кидает пиджак на спинку дивана, расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке и подворачивает рукава до локтя. Наливает воды в стакан и приносит мне.
– Не стой. Это теперь и твой дом.
– Можно снять? – тереблю длинный край платка.
– Конечно, – пожимает плечами. – Можно не носить, если не хочешь.
Удивлённо моргаю. Он серьёзно сейчас или это какая-то проверка?
Решаю, что сниму потом. Или он сам. Я не знаю, как должно быть. Это вгоняет меня в панику.
«Мамочка, почему ты мне ничего не объяснила? Неужели так сложно было помочь?!» – мысленно кричу на неё.
А может она объясняла. Мне сейчас кажется, я вообще всё забыла. Совсем.
Делаю несколько коротких глотков воды. Она кажется сладковатой. Снова начинает подташнивать.