Екатерина Аверина – Ты будешь просить еще! (страница 2)

– Софи, – вкрадчивый голос, забирающийся под кожу. Мой отец умеет производить нужное впечатление и делать так, чтобы его слушали. – Это по паспорту тебе двадцать один, а в голове сквозняки гуляют. Чтобы чего-то достичь, – щелкает от меня по носу. – Нужно учиться. И ты это знаешь не хуже меня. Поверь, Филу сегодня тоже прилетит. Есть за что. Не заставляй меня запирать тебя дома, как было еще в школе, и лишать карманных денег. Я ведь могу, ты знаешь, – не выдержав, уткнулась в широкую грудь носом и все же всхлипнула.

– Я буду стараться, – обещаю ему.

– Конечно будешь, – его тон стал теплым. Да-да, грозный Дрейк умеет быть таким, но только дома. Выходя за его пределы, он превращается в серьезного бизнесмена, жесткого и принципиального руководителя. А сейчас можно немного понежится в его объятиях ощутив всю эту мощь и надежность, которой могут похвастаться далеко не все. – А я помогу, – он гладит меня по волосам. – Не реви.

– А что натворил Филипп? – в попе заиграло детское любопытство. Я ведь ни черта не помню со вчерашнего вечера, а так, сделала невинные глаза, поморгала ресничками. Может хоть намек даст. Отец только тяжело вздохнул и махнув рукой оставил меня одну, но я не я, если бы не пошла следом.

Оказалось, младший брат разбил фару на отцовской тачке. Не так. На ЛЮБИМОЙ отцовской тачке! И дело тут не в фаре, хотя ее тоже жалко, а в том, что папа не давал разрешения Филу брать машину, пока он не сдаст на права. А этот бессмертный стянул ключи и ночью поехал хвастаться перед своей девчонкой, ну и … Отвлекся, зацепив столб. Хорошо не разбился, псих ненормальный! Сама бы тогда придушила!

– При-ду-рок, – шепчу одними губами, стоя у отца за спиной, и кручу пальцем у виска. Ну хочешь ты тискать очередную подстилку, зачем это делать за рулем?! Очень надеюсь, что она того стоила. Если это та, с которой братишка встречается сейчас, то определенно нет. Махнув на них рукой, спустилась вниз. Мужчины сами разберутся, а я кушать хочу, мамонта бы съела, честное слово.

Глава 3. София

Спрятавшись на кухне, стала усиленно вспоминать прошлую ночь. И почему Филипп оказался в тачке отца. И тех двух странных мужчин, танцевавших со мной. Стоило об этом подумать, как в местах их прикосновений кожа словно загорелась. Стало жарко и душно. Захотелось срочно выйти на свежий воздух.

– Ты больше не пьешь, Софи! – ругаю себя, выбираясь на улицу со стаканом апельсинового сока. – По крайней мере, столько.

Вышла во двор и побрела по каменной дорожке вглубь сада, где стоит мамина любимая беседка. Летом она может сидеть там часами, взяв с собой чайник чая и очередную книгу. У них с папой не все было гладко, я помню и ее слезы, и его крики. Тогда она тоже сбегала сюда. Но со временем в нашей семье наступил окончательный штиль. Мой отец, он строгий, иногда очень жесткий, а еще ревнивый несмотря на то, что они столько лет вместе. Потому и ругались по большей части. Но я всегда была его принцессой. Даже когда родился Фил, не чувствовала, что меня обделяют вниманием.  Мы с братом росли на удивление дружно, вот и сейчас частенько тусим вместе.

Устроившись на скамейке с ногами, задумалась, что же это вчера такое было? Столько разномастных ощущений внутри, кажется, я ещё никогда не испытывала. У меня не было отношений с парнями. В универе все прекрасно знают, чья я дочь, потому даже те, кто обращает на меня внимание, стараются держать приятельскую дистанцию, чтобы даже случайно не вызвать гнев Дмитрия Дрейка.

У брата же все складывается ровным счётом наоборот. К нему набиваются в друзья даже с моего курса, а от девчонок Фил вообще иногда прячется. Он внешне очень похож на отца, только волосы каштановые. Мама всегда смеялась по этому поводу, мол смешался цвет обоих родителей и вышло то, что вышло. Но Филипп и правда привлекательный парень. Имея такой цвет волос и отцовские глаза вышел крайне редкий экземпляр. Девчонки писают кипятком.

Вот и ночью, когда мы разъехались из клуба, он потащил с собой какую-то куклу, но я запретила вести её в дом. Тогда Фил не придумал ничего лучше, чем взять машину отца. Не удивлюсь, если они оставили там следы своего пребывания. Ой, и влетит же ему. И тогда уже не только от папы.

– Софи, – я не заметила, как рядом оказалась мама. Она выдернула меня из воспоминаний слишком резко. Голова снова начала болеть, словно я и не отсыпалась добрую половину дня. – Ты чего тут мёрзнешь, детка? – она присела на скамейку рядом. Коснулась тёплой ладонью моей холодной. – С отцом поругалась? – продолжаю молчать. Говорить сейчас совсем нет желания. Закрывая глаза, я вижу ледяной взгляд Лекса, и пронзительный – Давида. От этих воспоминаний низ живота предательски начинает ныть. Передергиваю плечами сильнее, чтобы избавиться от этого ощущения, кутаясь в кофту. – Соф, – мама обращает на себя моё внимание. – Ты же понимаешь, что папа прав? Ну что за глупые выходки? Один чуть не разбился, вторая постоянно пропускает занятия. Тебе не нравится там учиться? Профессия? А может обидел кто? Детка?

– Да кто меня обидит, мам? – только отмахиваюсь. Хотела сказать, что я сама могу обидеть кого угодно, только кто ко мне подойдет, кроме тех, кто знает с пеленок да двух вчерашних наглецов из клуба. – Я исправлюсь, честно – честно. И хвосты подтяну.

– Да я и не сомневаюсь, – Кейтлин Дрейк тепло мне улыбнулась. – Меня другое беспокоит, – она, как всегда, внимательна к деталям. – Ты взволнована чем—то еще, кроме разговора с отцом. Расскажешь?

– Нет, – вздыхаю. – Всё хорошо, правда. Не переживай. Филу сильно влетело? – перевожу тему разговора.

– Ему хватит! – фыркает мамуля, словно рыжая кошка. Красивая она у меня все-таки. Я очень её люблю. И папу. Потому говорить о вчерашнем странном знакомстве пока не буду. Может оно вообще мне привиделось после такого количества выпитого?

Мы увидели, как отец тащит Филиппа в сторону гаража. Он ухватил его за шкирку, заставив маму закатить глаза.

– Ну вот что он делает?! – ругается она и спешит спасать младшего ребёнка. Я следом в качестве моральной поддержки и из природной повышенной любознательности. – Дима! – зовёт она мужа. Отец оглянулся на нас, пока отъезжает створка гаража.

 —Китти, не лезь. Мы разберёмся сами, – строго говорит папа. – И тебе тут делать нечего! – это уже мне.

Так мы его и послушали. Мама, возмущенно сопя, сложила на груди руки, а я просто облокотилась о стену подставив лицо осеннему солнышку. Ворота поднялись, выставив на всеобщее обозрение криво припаркованную, теперь еще и одноглазую тачку. Надеюсь, он хоть остальные не зацепил, пока пытался въехать в наш гараж, названный так по чистой случайности. Это такая мини парковка дорогих коллекционных тачек, которые мой родитель собирал половину жизни. Одну из них ему подарили друзья – дядя Алекс и дядя Максим.

–Я отработаю и покрою ее ремонт, – говорит брат.

– Естественно, – отец вошел внутрь, включил свет и стал осматривать остальные повреждения. – И не только ее, – в его голосе прорезалось рычание. – Рядом еще одна машина с идеально ровной царапиной почти по всему борту.

–Ой, ё… – Филипп зажмурил глаза и схватился за голову вцепившись пальцами в волосы. – Пап, я отработаю, честно, – вновь завел он пластинку.

– Ты убиться мог, ты это понимаешь! – папочка завелся. Он подошел и схватил брата за футболку обеими руками.

–Дима! – вскрикнула мама. Я же стою спокойно зная, что отец не тронет его, но накажет так, что Филиппа еще долго не потянет на подобное.

– Скажи мне честно, что я сейчас найду в своей машине, если открою передние двери? – отец проигнорировал переживательную маму, а я отлипла от стены, чтобы лучше расслышать. Интересно же!

– Не помню, – заявляет этот кретин. Ну все. Нам кранты. Родитель тяжело вздохнул и пошел исследовать автомобиль.

– Кейти, – обращается он к жене открыв дверцу с водительской стороны. Достает оттуда недопитую бутылку Мартини, валяющуюся под сидением. Ну да, мы отлично провели выходной. До сих пор тошно. – Родная, забери дочь и идите в дом. У нас будет сугубо мужской разговор. Вам его слышать совсем не обязательно.

– Дим, – вновь позвала его мамочка надеясь смягчить ситуацию, но увидев выражение его лица поняла, что спорить бесполезно. Она подошла, взяла меня под руку и повела в сторону входа в дом, а я готова захныкать от несправедливости. Так хотелось узнать, чего же там наоставлял мой любвеобильный братик. Ладно, если Фил останется в живых, выясню сама.

Глава 4. Феликс

– Что ты устроил в моей квартире? – возмущается друг, а я, морщась, пытаюсь просто разлепить глаза. Неудачно махнув рукой, уронил полупустую бутылку. Она с глухим стуком упала и покатилась в сторону разливая свое содержимое по ламинату. – Лекс, ну какого хрена?! – Давид возмущенно швыряет мою футболку прямо в лужу, и та начинает медленно промокать, впитывая в себя алкоголь.

–Извини, – голос с похмелья отказывается подчиняться. – Дай сигарету, а, – почти умоляю. –  Я оплачу домработницу, – делаю честные глаза, но Дейв только скептически приподнимает бровь.

–Естественно, – в меня летит пачка его вишневых сигарилл вместе с зажигалкой. – Ты же устроил тут пьяный бардак.

– Я извинился, – напоминаю ему. – Ты хочешь, чтобы меня вывернуло прямо тут? – скривившись, все же достаю одну длинную сигарету шоколадного цвета. От нее приятно пахнет, с удовольствием веду носом по всей длине, но понимаю, что выкурить ее сейчас не смогу.