Екатерина Аверина – Наша первая осень (страница 8)
– Привет, – мурчит в трубку сестрёнка.
Ей месяц назад только шестнадцать исполнилось. Она в семье старшая после меня. Видимо, взрослой себя возомнила?
– Как дела? – стараясь не вибрировать от злости, спрашиваю у неё.
– Хорошо. Гуляю, – спокойно лжёт.
– Мм. Где? – свободной рукой достаю влажные салфетки из бардачка и вытягиваю одну из пачки.
– По городу с девочками. Скоро домой уже надо, – вздыхает. – Папа только до девяти разрешил. А ты чего звонишь, Илюш? – такая милая, аж сахар на зубах скрипит.
– Сторис твою видел. Ничего так «подружка». Почти два метра ростом. Или это каблуки? – снова рычу я.
– Бли-и-ин, – хнычет Натка. – Илья, не начинай, пожалуйста. Тима не такой, как его брат, – включает заезженную пластинку. – Он хороший.
– Это он тебе так сказал? А мнение отца и старшего брата на хрен ничего не значит, да?! – срываюсь на неё.
– А я люблю его, ты понял? – начинает реветь сестра. – И не лезь ко мне. Ты даже не приезжаешь! – кидает в меня встречным обвинением.
– Ещё раз увижу тебя с ним, – предупреждаю на полном серьёзе, – клянусь, я приеду. Домой иди. Сейчас, Ната.
– Да пошёл ты в задницу, Илья! – шмыгнув носом, она скидывает звонок и больше не берёт трубку.
Перезваниваю отцу, пытаясь оттереть светлые джинсы от огромного коричневого пятна. Тася выходит, отец как раз отвечает.
– Пап, я перезвоню через две минуты, – сбрасываю вызов и выскакиваю из машины, чтобы перехватить Кошку.
Она пугается от моего неожиданного выпада.
– Извини, не хотел. Кофе со мной выпьешь? Правда, свой я уже уничтожил, – показываю на штаны.
Тася скользит по мне взглядом, смотрит на уродливое пятно на штанине и очень красиво улыбается, словно в миг оттаивая, только глаза очень грустные. Ей совсем не удаётся это скрыть.
– Надо застирать, – говорит она.
– Угу. И переодеться не помешает. Так что, дашь мне ещё один шанс выпить с тобой кофе?
– Не уверена, что это хорошая идея, Илья. Если опустить… произошедшее. Я теперь твой преподаватель.
– Только не начинай про возраст, окей? – раздражённо выдыхаю. – Тупость невозможная судить людей по цифрам в паспорте. Садись. Я потом подброшу, куда нужно.
Она стоит, стреляя взглядом то в меня, то на пятно на штанах, то на мою машину.
– Тась, там кофе остывает, – привожу ещё один аргумент.
– Ладно. Кофе мне сейчас действительно не повредит, – сдаётся она.
Открываю ей дверь своего Гелика, помогаю сесть, сам пристёгиваю и оббегаю машину спереди. Сажусь за руль, вручаю Кошке стакан с кофе и прошу пару минут на звонок отцу.
В этот раз он берёт сразу.
– Ната пришла? – спрашиваю сходу.
– Нет. Рано ещё. Я её до девяти отпустил с Алисой и Машей погулять, – спокойно отвечает отец.
– Они её отпрашивали, да? – усмехаюсь.
– Не с ними, – догадывается отец.
– Ну, может, они тоже в этом клубе, я не видел. Конкретно Ната сейчас тусит с Тимофеем Дорофеевым, – сдаю ему малую.
– Ясно, втык получит, значит, – обещает отец.
– Что там со старшим Дорофеевым? – крепче сжимаю руль и едва не пролетаю светофор. – Не перенесли ещё раз его освобождение, случайно? Ну так, в качестве какого-нибудь бонуса от вселенной, – жёстко ухмыляюсь.
– Нет, Илья. Пока больше никаких изменений. Там его отец плотно работает над ситуацией. Я же на неё повлиять никак не смогу.
– Держи меня в курсе, ладно? – прошу отца.
– Обязательно. Нате звони почаще, Илья. Она скучает по старшему брату, – просит он.
– Я заметил, – смеюсь. – Понял тебя. Буду стараться. До связи.
Убираю телефон, сворачиваю к себе во двор. Ставлю машину возле подъезда и разворачиваюсь к Тасе. Она опять в себе. Глаза влажные, губы искусанные, бледная и чертовски красивая. Меня переклинивает на ней, такой живой, искренней и настоящей. Рывком подаюсь вперёд, ловлю за затылок и нагло присваиваю себе её рот, толкнувшись в него языком.
Кошка впивается ногтями мне в плечи, пытаясь прекратить вторжение. Путаюсь пальцами в её волосах, массирую голову, провожу по шее, стараясь расслабить.
– Просто отвечай мне сейчас, – прошу Таю.
Глава 10
Его слова звучат не в машине, в моей голове. Он кажется раненым зверем, вышедшим к людям за помощью, чтобы выжить. Скалится, рычит, но при этом тянется сам, просит как умеет.
Я тоже раненая в сердце и в душу. Так мало сегодня было времени с сыном. И так грязно от прикосновений Толика, от того, что ждёт меня ночью. И я отвечаю на поцелуй Ильи. Едва шевельнув языком, касаюсь его горячего, влажного и бессовестно наглого. В ответ получаю тихий мужской стон и напор на пределе боли и нежности. В его прикосновениях эмоции. Его пальцы давят мне на затылок. Он хочет ещё ближе, а я только сейчас понимаю, что мои ногти всё ещё впиваются в его стальные, напряжённые плечи. И Илье ведь наверняка больно, но он ничего не говорит.
Завожу ладонь ему на шею, прижимая её к горячей коже. Там тоже сталь. Он весь – одна сплошная напряжённая конструкция. И я копирую его, поднимаясь выше к затылку. Только не давлю, мягко глажу пальцами по ёжику тёмных волос. Снова вздрагивает и тихо стонет.
Почему он так реагирует на простые касания? С поцелуями не так. Он напирает сам, контролирует, ласкает мой рот, губы, язык. А вот мелочи… когда укрываешь или гладишь, вышибают его из равновесия.
Мы прикасаемся друг к другу второй раз в жизни, а я удивительным образом отмечаю такие, на первый взгляд, незначительные детали.
Отпускает мои губы, но не меня. Упираемся лоб в лоб. Переплетаем пальцы на обеих руках. Илья тяжело дышит и долго смотрит мне в глаза.
– Ехать надо, – обдаёт горячим дыханием мои пульсирующие губы.
У нас очень мало времени, он прав. И меня снова накрывает. После его поцелуя гораздо сильнее, будто он кожу с меня содрал, и по живому мясу проходится порывом ледяного ветра. Пришла моя очередь тихо стонать. Обнимаю себя руками, прикрываясь от всего внешнего мира. Облокачиваюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.
Он ничего не спрашивает. Включает музыку. В колонках играет старая песня:
Мы едем, не глядя друг на друга. Слушая трек, вслепую нахожу его пальцы на руле. Он отпускает, переплетаем их, сжимаем. Кладёт наши руки к себе на бедро и, бросив на меня физически ощутимый взгляд, снова смотрит на дорогу.
Повторяю, едва двигая зацелованными губами. Ничего себе не объясняю, не ругаю. Потом. Сегодня слишком тяжёлый день, чтобы ещё и закапывать себя морально.
Пальцы Ильи пульсируют в такт трека, а у меня в запястье колотится пульс.
Останавливаемся возле его дома. Распускаем руки и одновременно выходим из машины. Я осматриваюсь. Прошлый мой визит оставил в памяти лишь размытое пятно вместо многоэтажек и детской площадки.
Илья берёт меня за руку и ведёт за собой в подъезд. Мы поднимаемся в его пустую, холодную квартиру. В прихожей он прижимает меня к стене и дарит ещё один затяжной поцелуй. В этот раз медленный, но всё равно напористый, и я отвечаю сразу, не дожидаясь его просьбы.