Екатерина Аверина – Между нами (любовь) война (страница 5)
Забираю свою куртку с вешалки. Выхожу на улицу. Мороз пробирает до трусов. Знобит с похмелья и от перегорающих внутри меня эмоций. Мне сейчас надо побыть одному. Тупо переспать со своими мыслями. Башкой я понимаю, что в словах Назара есть смысл, а в груди горит. Давно. И не гаснет ни хрена. Только усиливается. Особенно когда Зайчонок рядом и трогает так, как сегодня. Я ещё хочу. У меня потребность. В её прикосновениях.
Стою у тачки и пытаюсь прикурить. Роняю куртку в снег. За ней летит зажигалка. Перед лицом появляется пламя.
Назар…
Прикуриваю, поднимаю и отряхиваю свои вещи. Пацаны за нами в окно наблюдают. Перестраховщики чёртовы! Будто я когда-то своих трогал. Да, сегодня чуть не сорвался…
– Беркут, ты же понимаешь, что я прав.
Молча курю. Сигарета тлеет слишком быстро. Мне мало никотина. Достаю ещё. Затягиваюсь. Вроде легче. В груди только больно, а так норм.
– Я думал, ты будешь на моей стороне, – хрипло говорю Назару.
– Я всегда на твоей стороне, Дим. Ну хочешь, реально снимем тебе охрененную девочку. Она выжмет тебя до суха. Забьёшь завтра на универ, отец прикроет перед ментами. Выспишься нормально и в адеквате обо всём этом подумаешь.
– А знаешь… – пинаю носком ботинка плотный ком снега. Он ударяется о колесо моей машины и рассыпается грязными хлопьями. – Хочу! Брюнетку. Кареглазую. С большими сиськами. Только живую, с эмоциями, а не то, что жрёт наш Новенький.
– Сделаем, – пожимает плечами Грановский.
Зовёт парней. Миха от нас откалывается. Ему простительно, он всё же недавно женился. А Назар и Ванька едут со мной в клуб.
Грановский по дороге звонит своей Ульяне, предупреждает, что всё ещё со мной и будет поздно.
Заваливаемся в одно из самых дорогих заведений города. Берём по коктейлю, пристраиваемся у бара и смотрим в зал. Музыка разогревает кровь, и хочется движа. Горячие женские тела в неоне бьются в экстазе под модные ритмы. Мой взгляд непроизвольно цепляется за блондинок.
Это вообще нормально? Или мне пора к мозгоправу?
Добиваю свой коктейль. На старые дрожжи меня быстро накрывает. Отлипаю от барной стойки. Иду на танцпол. Ко мне присоединяется Ваня, а Назар наблюдает со стороны. К нему какая-то девочка двигается. Тут этого добра много. Угощает её коктейлем, равнодушно общается, а мы с Коптелем откровенно куражимся, угорая друг над другом и уходя в отрыв.
Ловим пару девчонок себе в компанию. Обнимаю свою добычу сзади, вдавливая в пах упругой задницей. Вожу ладонями по фигуре, лапая грудь, живот, бёдра. Закрываю глаза. Запах совсем чужой. Но я ведь этого и хотел? Нет?
– Отсосёшь мне? – шепчу на ухо незнакомке и сжимаю его зубами. По её телу прокатывается крупная дрожь, и ягодицы сильнее вдавливаются мне в ширинку.
Переглядываемся с Ванькой опьяневшими от возбуждения взглядами. Делаем знак Назару, что отойдём на время, и тянем девочек за собой. Находим укромный уголок, где не так долбит по ушам.
– Ну же, – обвожу ладонью миловидное личико своей добычи. Заправляю за ухо тёмные волосы. Не брюнетка, но что-то рядом. Хрен разберёшь в таком свете.
Подружка Коптеля уже опускается на колени и расстёгивает ему ширинку. Ванька закатывает глаза от удовольствия, давя ладонью девушке на затылок. Эта порнокартинка та-а-ак заводит!
Смотрю, как девка сосёт ему и давлю на плечо своей.
– Хватит играть с моим членом, детка, – перехватываю её руку за запястье. – Возьми уже в рот.
Она соскальзывает по мне вниз и начинает обрабатывать член языком. Мы с Ванькой теперь оба смотрим порнуху. Я глаза почти не закрываю. Там другая. В моей голове. И я, наверное, действительно полное дерьмо, раз делаю сейчас то, что делаю. Только Лиза уехала с Ильёй. А я ёбаный друг! И если сделаю шаг, но у нас не выйдет, я её насовсем потеряю. Мне от этого больно и противно. Чувствую себя трусом.
И похуй. Да, я боюсь её потерять! И не знаю, как поступить правильно. Мои демоны рвут мне на части лёгкие. Я дышу со свистом на грани оргазма, а кончить никак не могу. Дёргаю бёдрами резче, стараясь погрузиться глубже в горячий рот незнакомки.
– Давай же, – рычу на неё, – доведи меня.
Ванька кончает, резко вздрагивая и сжимая зубы. Рожа довольная. Гладит свою тёлочку по волосам.
Закрываю глаза.
– Ммм… Да, блядь. Наконец-то! – заливаю чужой рот спермой
На меня снизу смотрят пьяные серые глаза.
– Офигенная. Со мной поедешь, – говорю девочке.
– Куда? – наивно хлопает ресницами.
– В игрушки играть будем. Только имя не называй. Это самое главное правило. Поняла?
– Угу, – кивает она, облизывая полные губы.
– Вот и славно. Беги к выходу. Там машинка красивая, синенькая. Не пропустишь, – говорю с ней как с идиоткой. – Я сейчас с друзьями попрощаюсь и догоню тебя.
Глава 5
Не спится. В желудке неприятно сосёт после сегодняшнего дня. Никак не могу расслабиться. С девочками я особенно близко никогда не дружила, а с парнями иногда бывает очень сложно.
Тяну к себе ноутбук с тумбочки. Раскрываю и ставлю на бёдра. Лезу в папку с нашими детскими фотографиями. Они разбиты в подпапки по датам. Запускаю слайд-шоу и улыбаюсь.
Такие смешные были мелкими.
Ставлю на паузу, разглядывая Назара. Это пятый класс. Мы тогда ещё не знали, что совсем скоро он от нас уедет на целых четыре года. Без своих татуировок, в геймерской футболке и толстовке. Важный такой. Глаза нереально красивые. Фанатеющий по компьютерным играм, любой компьютерной технике и программированию.
Помню, дома у Грановского все полки были завалены тематической литературой, в основном на английском языке. Но в итоге он учится в архитектурном вместе с нами. Мало кто знает, что Назар продолжает писать свои сложные коды.
Тогда мы были беззаботными детьми и ещё не знали, что нас ждёт в будущем.
Снимаю слайд-шоу с паузы, но почти сразу ставлю обратно, залипая на Ванькину улыбку.
Это я фотографировала. Мы с ним и Димой лазили к соседу посмотреть на щенков алабая. Попроситься, конечно же, было неинтересно. Надо обязательно освоить забор! И вот на обратном пути Беркут перебрался первым, помог спуститься мне. И я снизу поймала момент, когда Ванька с задорной улыбкой собирается прыгать к нам, а на заднем фоне лает та самая мама щенков и ругается сосед.
Мне даже кажется, что я прямо сейчас слышу это звуковое сопровождение. Очень живое фото.
Смеясь, провожу пальцами по экрану. Коптель вообще такой. Шкодный, улыбчивый. Не представляю, как бы мы проводили время без него. Они с Беркутом мастера самых лютых авантюр.
– Ааа! Мишка, – смеюсь, прикрыв рот ладошкой и глядя на следующую фотку.
Его папа, дядя Женя, иногда брал нас в походы в местный лес. Тарасов себя очень важным чувствовал. Он же всё знал. И как костёр развести, и как рыбу в реке поймать.
Сосиски на веточках на открытом огне жарили. Иногда с нами выбирался и мой папа. Они с дядей Женей рассказывали нам всякие истории. Учили мальчишек драться и защищать меня, а во мне тогда просыпалась прям такая девочка-девочка. Я чувствовала себя принцессой, окружённой верными рыцарями.
По сути, так оно и было. Ни у кого из девочек в лицее не было столько внимания самых крутых парней, сколько у меня. Они завидовали и не понимали, что мы просто дружим. У нас была такая большая семья. «Четыре сыночка и лапочка дочка» как говорила моя мама.
В каждом доме мы свои. В любое время дня и ночи.
Мы и с ночёвкой друг у друга оставались. Даже в средней школе мои родители за это не переживали. Знали, что никто из ребят меня не тронет.
– А вот и средняя школа, – листаю подряд несколько фоток, остановив слайд-шоу.
Такие все тут взрослеющие. Назара только нет. Мы по нему очень скучали, а он почти не выходил на связь. Жил там в своей Америке. Эхх…
Мы с Димкой вместе на одной из фотографий. Он ещё немного несуразный, но уже очень хорошенький, подтянутый подросток.
Смотрю дату. Тут нам по тринадцать. Мы сидим на старом бревне у реки в том самом лесу, куда водил нас дядя Женя.
Вообще, посёлок, в котором мы выросли, расположен далеко за городом. Закрытый, элитный. Для тех, кто устал от суеты. Нам там очень нравилось, но вести бизнес всё же удобнее здесь. И те загородные дома превратились во что-то вроде дачи. Только семья Назара вернулась туда на ПМЖ.
Димка на этой фотке грустный. Снимал, кажется, Ваня… или Миша. Не помню. Зато помню, что уже тогда не клеилось у Беркута дома и он ужасно переживал. Но Димка такой. Он не жалуется и практически не делится. Если только начинает так сильно гореть, что терпеть становится невыносимо. Тогда случается какой-нибудь ахтунг, и о том, что Диме хреново, узнаёт вся округа.
Ещё на одной фотке мы всей компанией у него дома. Завалились на кровать. Смотрим фильм. Это была подростковая мелодрама. Мальчишки тогда плевались жутко, но мне уступили.
Моя голова у Димки на плече, он меня обнимает. Это так мило. Ванькин затылок лежит на моём бедре, а Мишка сидит, скрестив ноги в щиколотках. Улыбается…
Скидываю Беркуту эту фотографию и подписываю:
Не отвечает.
Листаю дальше этот цифровой альбом с воспоминаниями. Назара всё ещё нет с нами. Зато парни из нелепых мальчишек постепенно превращаются в очень привлекательных особей.