Екатерина Антонова – Ведьма: Рожденная заново. Книга 2 (страница 9)

Посреди ночи в квартире послышался шум. Муратов всегда спал очень чутко и этот звук не остался незамеченным. Приоткрыв глаза, сперва ничего не увидел. Затем все произошло, словно в замедленной сьемке. Ни то человек, ни то что-то иное стремительно бросилось на постель следователя, за долю секунды перемахнув четыре метра спальни. Муратов отреагировал быстро, челюсти клацнули прямо над ухом. Упав с кровати, он попятился к стене и смог разглядеть нападавшего. Это была женщина-патологоанатом. Глаза были совершенно пусты, челюсти неистово сжимались и разжимались, она на четвереньках стояла на кровати; с мокрых слипшихся волос стекала дождевая вода.

Муратов словно оцепенел. Такое он не мог представить даже в самом страшном кошмаре. Женщина продолжала с жутким, скрипящим звуком работать челюстями и внимательно наблюдать за жертвой. Алексей понял, что надо бежать. Не оглядываясь. Даже не думая о том, чтобы надеть что-нибудь, следователь вскочил на ноги и рванул к выходу. Существо было гораздо быстрее и через секунду на спину крупного мужчины навалилось холодное, мокрое тело мертвого врача. Она смогла достать его и с силой цапнула за руку. Алексей взревел от боли и попытался скинуть ее с себя. Однако женщина была куда сильнее его. Прижимая следователя к полу, зашипела ему на ухо:

– Они следят за тобой. Они за твоей спиной, – проклацала она, – ни убежать, ни спрятаться. Теперь они знают, что ведьма жива.

Следователь стремительно терял силы, пытаясь удержать ее. Но внезапно со стороны окна послышался звон бьющегося стекла. Кто-то с силой сорвал женщину с Муратова и швырнул к противоположной стене. Раздался нечеловеческий вой. Затем жесткая рука схватила его за майку и подняла на ноги.

– Уходи отсюда, – послышался знакомый голос, – и забудь то, что видел.

Незнакомец сильно толкнул Алексея к выходу, затем обернулся к мертвому врачу. Она снова встала на четвереньки и неистово шептала:

– Колдун… не поможешь… он отмечен.

Муратов обернулся и увидел фигуру в темном капюшоне. Его рука держала мертвую женщину за волосы, та же неистово извивалась в попытках покусать, однако человек был сильнее. Его пальцы, покрытые грубой обгоревшей кожей, стали загораться один за другим, затем пламя перекинулось на упырицу, которая завыла еще сильнее. Мужчина обернулся к Муратову:

– Ты все еще здесь?

Под мокрым капюшоном увидел лишь пылающие зрачки. Алексей не стал испытывать судьбу и быстро выскочил за дверь, успев схватить лишь ключи от машины. Сев на водительское сидение, мужчина смог немного отдышаться и осмотреть раненую руку. Врачиха укусила его чуть выше запястья, довольно глубоко; кровь сочилась из свежей раны, по форме повторяющей челюсти человека. Руки мужчины дрожали. Не в силах успокоиться, он стал прокручивать в голове увиденное. Что за странный тип в капюшоне? Где он слышал его голос раньше? И эта женщина, она выглядела ужасно, будто действительно была мертва. Но ведь мертвые не ходят по улице, правда?

Следователь выглядел не лучше нее: весь промок под дождем, пока бежал к машине, в одних трусах и майке, босиком, с кровоточащей рукой. Чуть успокоившись, Алексей почувствовал, что сильно замерз. Нужно было что-то делать, домой возвращаться нельзя. Муратов принял решение и завел мотор автомобиля.

Глава 6

– Это место станет прекрасным стартом для вашей дочери. Ее отметки позволяют принять Рину без вступительных испытаний. Несмотря на то, что это пока только эксперимент, мы хотим обеспечить нашим воспитанницам лучшие условия.

Размеренный и властный голос эхом прокатился по светлому кабинету, наполненному множеством ярких цветов в горшках. За столом напротив сидел мужчина с седыми волосами, жесткими чертами лица и голосом, будто сотканным из металлических нитей. Он переводил взгляд с меня на рядом сидящую женщину. Она была неплохо одета, только неоднократно заштопанная сумка и швы на локте пиджака выдавали невысокий достаток. На мне были плотные белые колготки и красные сандалии. Светлая косичка небрежно покоилась на плече.

Когда мы выходили, мимо пробежала стайка девочек в школьной форме. Такую одежду я видела только в кино и всегда мечтала примерить ее на себя. Но внутри что-то подсказывало, что это плохое место. Несмотря на яркий свет, обилие зелени за окном и множество улыбающихся детей, ощущала, что здесь опасно. Женщина рядом – моя мать? Несмотря на достаточно молодой возраст, рука напоминала ладонь старухи. Серые, невзрачные волосы, собранные в хвост, простая старая одежда, ветхая сумка в руках, и я рядом с ней. Эта женщина слабо сжимала мою ладонь.

На этом тревожный сон оборвался. Я чувствовала, будто тону в кровавом болоте, все вокруг наполнял ужас. Затем меня будто перенесло во времени. Стояла осень, прямо, как сейчас – только золотая и теплая. Сентябрь? На мне – школьная форма, о которой так мечтала долгие летние месяцы. Мать снова держала меня за руку, в этот раз она выглядела куда лучше. Свежая косметика, окрашенные в рыжий длинные волосы. Она улыбалась. Они с отцом купили машину, о которой давно мечтали. Он вытащил с заднего сидения небольшой розовый чемоданчик. Лицо папы было размыто, я его не видела.

Мать присела передо мной на корточки и стала поправлять немного съехавший бант.

– Я горжусь тобой, Риночка, – сказала она, смахивая слезу, – ты дала своему отцу шанс начать все сначала. Эта школа – билет в новую жизнь, без бедности и лишений.

– Мама, – сказала я, с трудом понимая, что все это значит, – а когда вы заберете меня домой?

Вцепилась в ее руку и не хотела отпускать. Сзади подошел тот самый седой мужчина и аккуратно вытащил маленькую ладонь из рук матери.

– Рина, пора идти. Комната готова, скоро будет линейка, ты должна успеть привести себя в порядок.

Он мне не нравится. Попыталась вырвать руку, но хватка этого человека была слишком крепкой.

– Мама! Не уходи! – кричала я, когда родители с улыбками махали мне на прощание, – заберите меня! Я хочу домой!

Начала задыхаться и резко распахнула глаза. В комнате, погруженной в объятья ночи, потихоньку тикали настенные часы, а снаружи что-то шептал осенний ветер. Окно было приоткрыто сверху, полупрозрачные шторы из бежевой органзы вяло покачивались в такт порывам прохладного воздуха. От кошмара не осталось и следа, взгляд упал на идеальный белый потолок, украшенный аккуратной небольшой лампой. В этом месте ощущалась лишь безмятежность и спокойствие. Попытавшись пошевелить пальцами правой руки, с ужасом поняла, что не чувствую их. С трудом повернув голову, я увидела капельницу, размеренно вкачивающую прозрачную жидкость в вену. От неприятного зрелища накатила тошнота.

Ноги чувствовали себя не лучше, чем руки. В попытках пошевелить ступнями, я сморщилась от внезапно накатившей острой боли. Желудок выплясывал, выдавая такие па, что тошнота то стремительно подступала, то давала передышку. Спустя полчаса безуспешных попыток хотя бы сжать руку в кулак, обессиленно выдохнула. В этой дорого обставленной комнате витал приятный аромат, слегка подпорченный запахом медикаментов.

Едва заметная тень отделилась от заигрывающих друг с другом полупрозрачных штор. У изножья кровати стояла девушка, которую я уже где-то видела. Точно! В памяти со скрипом всплывали воспоминания о первом визите в «Венефику». Это же помощница Каина Вуда! Кажется, он звал ее Ева. Даже странно, я слишком хорошо ее запомнила. В попытках произнести хоть слово, лишь беспомощно шевелила губами. Все тело периодически пронзала острая боль, заставляя тихо стонать, а горло словно покрылось сотнями шипов, не позволяя даже сглотнуть.

– Профессор, – послышался холодный голос, – она очнулась.

Ева слегка задержалась, глядя на меня взглядом, полным презрения, после чего быстро вышла. Что это было? Она словно хотела что-то сказать, но в последний момент плотно сжала губы и промолчала. Странная девушка, которая сильно напоминала мне Александра. Враждебность в воздухе почувствовал бы даже мертвый. От мыслей голова шла кругом, они накатывали резкими волнами, разрывая сознание на части. Отец учил, что даже в самой сложной и безвыходной ситуации первым делом необходимо расставить мысли по местам.

Ночной ветерок приятно обдувал вспотевшее лицо. В комнату вошел невысокий пожилой человек. Он пощелкал пальцами по трубке капельницы, проверил какие-то показатели на небольшом приборе, стоящем на прикроватной тумбочке и взял меня за руку, прощупывая ее с тыльной стороны. В панике я попыталась вырвать ее, но сил не хватило.

– Тсс, – сказал он, – тебе ничего не угрожает. Я просто проверяю пульс.

Губы не слушались, отказываясь выдавать какую-либо членораздельную речь. Как ни пыталась, при малейшем движении внутри все переворачивалось, вызывая страшную тошноту. Стараясь сосредоточиться на воспоминаниях, я прокручивала их в голове, словно слайды. Сначала поехала на похороны, а что потом? Напрягая память, никак не удавалось восстановить всю хронологию событий, они ускользали, словно призраки. Помню сжимающий сердце поцелуй Александра, и девушку, одолжившую платок; помню пытавшуюся меня увести собаку, а дальше – только боль и кошмары.

Судя по тому, что нахожусь в кровати, меня все-таки достали. В голове возник образ: сильный грохот, а следом за ним – удивление и пустота. Я точно жива, но кто мне помог? Александр? Тем временем мужчина измерил температуру, приложил ладонь к моему лбу и покачал головой.