Екатерина Анфиногенова – Гор (страница 2)

– Тихо вы, она услышит, – пропищал кто-то.

– Нам всё равно придется ей рассказать, иначе мы отсюда не выберемся. – сказал второй. Он не пытался понизить голос и говорил вполне уверенно. – К тому же она, похоже, не особо нервная – даже не взвизгнула ни разу. Как будто каждый день …

– Да я бы её вообще – того, – властно перебил третий голос, – Тсс… Идет!

Но Аня не шла. Она приросла к полу в коридоре. "Как попали к ней на кухню эти люди? Что им нужно? Что ей теперь делать?"

Первый голос был высокий, похожий на женский, оставшиеся два явно принадлежали мужчинам.

Постояв немного в растерянности, Аня рассудила, что раз в этой непрошенной компании есть женщина, ничего плохого ей не грозит, и вошла в кухню.

Она ожидала увидеть там троих неизвестных и приготовилась уже поздороваться и сурово спросить, что они делают в ее доме. Однако, кухня по-прежнему оставалась светлой и свободной от всяких незнакомцев. Кроме барахтающегося в скользкой фарфоровой миске существа – никого. Аня собиралась выйти в коридор и поверить – может голоса доносились оттуда, но тут существо чихнуло.

Два голоса в ответ произнесли: "Будь здоров". Аня повернулась и уставилась на существо.

– Так это вы разговаривали? – голосом, вместившим одновременно страх, удивление и возмущение, спросила она.

– Дочихался, – гневно фыркнула правая голова.

– Ноги сырые, вот я и простыл, – оправдывалась левая голова с "женским голосом". – Здравствуй, милая девочка, – заискивающе произнесла она.

– Добрый день, – спокойно произнесла средняя, – у вас яичница горит.

– Б – б – б – з – з – з… Произнесла Аня и закивала, подтверждая, что тоже искренне желает здоровья всем трем головам обитателя яйца, и выключила газ. От сковороды клубами поднимался вонючий черный дым. Аня даже не подумала открыть окно или включить вытяжку.

– Не бойтесь меня, то есть нас, – спокойно произнесла средняя голова. – Мы, вероятно, попали сюда по ошибке, и скоро всё выяснится. Мы не причиняем вреда, если сыты. Кстати, не сочтите за невоспитанность, не могли бы вы покормить нас?

– Для собственной безопасности, – припугнула правая голова. Средняя недовольно посмотрела на неё.

Аня продолжала стоять столбом на пороге кухни. Несмотря на то, что существо разговаривало на чистом русском языке, анин мозг отказывался понимать смысл услышанных слов. Дым от сгоревшей яичницы, расползающийся по кухне, придавал происходящему ощущение нереальности. Но такой реальный запах сгоревшей яичницы точно не мог почудиться.

– Вообще – то мы – хищники, – гордо призналась правая голова, не дожидаясь, пока Аня опомнится. – Мы едим пищу, добытую в бою. Нет ничего вкуснее плоти поверженного врага!

Каменный истукан в обличии Ани Цветковой молча хлопал глазами. Когда смысл сказанного необыкновенным существом всё же стал доходить до ушей истукана, он превратился обратно в испуганную восьмиклассницу. Ситуацию спасла средняя голова.

– Да не пугай ты её. Где она тебе поверженных врагов достанет? Вот вернёмся домой – и воюй сколько влезет. А пока приспосабливаться придется. Будешь есть, что дадут.

– Нам не обязательно крупную дичь, – обратился он к Ане. Можно и поменьше чего – мышей там, крыс, ящериц. Что вы сами едите, то и нам сгодится.

Аня икнула – представила ящериц, крыс и мышей в мамином идеальном холодильнике.

– А я вообще, простите, вегетарианец, – стыдливо сообщила левая голова.

Существо продолжало перетаптываться в миске и цокать хвостом по ее стенкам. Оно уже почти высохло, и темная кожа на спине приобрела сизый голубиный отлив. Существо хлопало крыльями и неуклюже пыталось подпрыгнуть, но поскальзывалось и заваливалось на бок. Головы явно перевешивали туловище.

Ощущение нереальности происходящего не покидало Аню. Как во сне, она открыла холодильник и произнесла:

– Могу предложить грибной суп, сосиски и салат из огурцов и помидоров.

– Большое спасибо, салат мне подходит, – сказала левая голова.

– Давай сосиски, – с горечью поражения в голосе подтвердила правая.

– А вам их сварить или в микроволновке погреть? – еле слышно уточнила Аня.

– Не беспокойтесь, пожалуйста, – и так сойдет, – успокоила средняя голова.

– Ещё чего, – проворчала правая. – Я не собираюсь есть холодное. И направив струю оранжево – голубого пламени вверх, словно из бензиновой горелки, довольно усмехнулась. – Я сам себе всё погрею.

– А можно мне салат не солить и сметаной заправить? – попросила третья.

Свобода сжалась внутри Ани в маленький дрожащий комок, а самостоятельность выкинула белый флаг. Героиня модного фильма разорвала контракт с киностудией. Аня почувствовала, что ей срочно нужна помощь.

– Саня, скорей беги ко мне.

– Я сейчас не могу, я сплю, – сонно ответила подруга после трех непростительно длинных гудков. – У меня тренировка была утром. Я отсыпаюсь.

– Нет, ты можешь. Просто ещё не знаешь, что можешь. Ну пожа-а-алуйста-а, – умоляюще захныкала Аня в трубку.

– Что, опять чайник не включается? – благодушно проворчала подруга. – Ладно, сейчас приду.

Вот в чем заключалось лучшее качество Саши Горячевой. Она всегда выручала Аню. Как будто она родилась на свет не для того, чтобы заниматься легкой атлетикой и получать медали, не для того, чтобы легко разговаривать на двух иностранных языках, и уж совершенно не за тем, чтобы быть первой красавицей во дворе. Её миссия – помогать Ане Цветковой выпутываться из сложных жизненных ситуаций.

– Что тут у тебя опять, Цветкова? – через минуту крикнула Саша с порога, потуже завязывая пояс белоснежного махрового халата с вышитой надписью «Россия» на спине и морща нос от запаха пригорелой еды. – Аннушка разлила масло? – увидев подругу на полу, добавила Саша.

Саша каждый раз находила какую-нибудь поговорку или цитату с аниным именем. Поговорки эти всегда демонстрировали анину неловкость, но всегда были беззлобными и никогда не переходили границ дружеской иронии.

– Не масло разлила, а яичницу сожгла, – раздался писклявый голос. И не "что", а "кто", – вторил ему голос пониже. Саша встревоженно шагнула в дверь кухни и увидела, что перед сидящей на полу Аней с обувной коробкой в руках, цокая по сверкающему безупречной чистотой кафельному полу, прохаживалось страшненькое на вид трехголовое существо.

Молниеносно оценив ситуацию, Саша выхватила у Ани из рук обувную коробку, накрыла ею существо и прижала коробку ногой к полу.

– Это что? – невозмутимо спросила Саша и показала пальцем на коробку.

– Сначала я думала, что летучая мышь, – растерянно произнесла Аня. – Но по – моему это не мышь.

Из – под коробки донестись царапающие звуки.

– Ясное дело, не мышь. – Бодро согласилась Саша. – А кто тебе этого заморыша притащил?

– Никто не притаскивал. Он сам вылупился. Из яйца. Давай снимем коробку? Мне кажется…

Договорить Аня не успела, потому что один бок коробки вдруг почернел, в нем появилась и стала расти дыра с оранжевыми ободками, из которой высунулась голова и пыхнула струей огня. Саша отдернула ногу. Существо повалило коробку на бок, подпрыгнуло, взмахнуло крыльями и уселось обратно на пол, балансируя, чтобы не упасть под тяжестью трех своих голов.

– Сама ты заморыш, – сердито гаркнула правая голова и кашлянула в сторону Саши. Изо рта головы вырвалось несколько искорок и серая струйка дыма.

– Девочки, давайте обойдемся без насилия, – слащавым голосом министра иностранных дел недружественного государства предложила средняя голова. – У нас с вами общие интересы. Мы хотим избавиться друг от друга в самые короткие сроки. Давайте сотрудничать.

– Давайте, – послушно согласилась Аня.

– Ещё раз пыхнешь – упакую в скороварку и будет тебе сотрудничество, – предупредила Саша. – Объясняй, кто ты и чего хочешь.

Существо, с трудом удерживая равновесие из-за растопырившихся в разные стороны голов, стало прохаживаться по кухне. Высоким заискивающим голоском заговорила левая голова:

– Дело в том, что нас никак нельзя в скороварку или как-то по-другому уничтожать, потому что мы, может быть, последние в своем роде. Не знаю, что стало с двумя другими мамкиными яйцами. Хорошо, если они вот также к людям попали, а если на кондитерскую фабрику? Там никто разбираться не будет, взобьют в миксере с сахаром в густую пену – и превратят в печеньки. Нам обязательно нужно попасть домой, к маме.

Аня набрала воздуха, как будто хотела задать вопрос. Но так как вопросов было много, и Аня не смогла выбрать, какой из них задать первым, она шумно выдохнула. На Сашину психику, похоже, говорящее трехголовое существо не произвело разрушающего действия, и она деловито уперла руки в бока.

– Ну допустим, на кондитерскую фабрику тебе нельзя – всю продукцию испортишь. А в зоопарк – почему нельзя? И где твою мамашу искать? И вообще ты – кто? – с недовольством спросила она.

– Что за люди, никакого почтения, – проворчать правая голова. Но её перебила средняя голова.

– Мы – Змей – Горыныч.

– Да ладно, – усомнилась Саша. – Прямо – таки Змей Горыныч.

– Прямо – таки, – повторила за Сашей средняя голова.

– Но ведь Змей Горыныч – это же сказочный персонаж. А сказок – не бывает, – растерянно произнесла Аня.

– И я про то же, – согласилась Саша.

Детеныш уже вполне уверенно передвигался по кафельному полу кухни, а его головы, поворачиваясь в разные стороны, с любопытством разглядывали обстановку вокруг. Он перестал, наконец, заваливаться на бок, и Аня подумала, что это из-за того, что он подрос.