Екатерина Алферов – Церера (страница 28)

— Ты уже распаковалась? — голос Альфины донесся из коридора.

— Почти! — отозвалась я, торопливо открывая ближайшую коробку.

Альфина появилась в дверном проеме, ее глаза блестели от энтузиазма. Она всегда была такой — полной энергии и готовой помочь:

— Давай помогу. Четыре руки лучше, чем две!

Ее неугомонность была заразительной, и я почувствовала, как мое настроение улучшается.

Мы вместе принялись раскладывать вещи, болтая о предстоящей работе. Было странно и немного грустно распаковывать книги и фотографии родителей в новом месте, но присутствие Альфины делало процесс менее болезненным.

Каждая распакованная вещь была как мост между прошлым и будущим. Голография родителей, которую я достала из коробки, вызвала острый укол боли в груди. «Вы бы гордились мной?» прошептала я, проводя пальцем по их улыбающимся лицам. Глубоко вздохнув, я поставила фотографию на полку. Это новое начало, напомнила я себе. Шанс продолжить их работу, их наследие.

Я не могу их подвести.

— Эй, девчонки! — в комнату заглянул Хан. — Профессор Сильва зовет всех на ужин. Говорит, нужно отпраздновать прибытие нового члена команды, — В его глазах мелькнул огонек веселья. — Надеюсь, вы готовы к кулинарным экспериментам нашего уважаемого шефа?

— Это ты пустил профессора на кухню? — проворчала Альфина. — Юлия, даже если это будут перчёные, пережаренные питательные батончики, откуси хоть немного из вежливости.

Я не поняла, шутит она или нет, но согласно закивала. На кухне что-то грохнуло, бухнуло и потянуло гарью. Мы все переглянулись.

— Хан! Тащи огнетушитель! — два старших лаборанта с топотом выбежали из моей комнаты.

И тут я поняла, что скучно мне в этом куполе не будет. Я бросила свои контейнеры и направилась вслед за всеми.

Столовая купола была небольшой, но уютной. Профессор Сильва стоял в стороне, а Хан и Альфина суетились у кухонной машины.

— Я делал всё по инструкции, — обиженно говорил наш начальник. — С этими пайками что-то не так!

— Боже мой… Надо было нажать только на одну кнопку, — вздохнула Альфина.

Я поспешила к профессору:

— Спасибо за заботу, но не надо ничего специального, хорошо?

— А, Юлия! — воскликнул он, увидев меня. — Как тебе твоя комната? Тебе удобно? Всего хватает? Надеюсь, ты быстро освоишься.

— Спасибо, профессор, — ответила я. — Комната прекрасная.

— Отлично! — он закивал.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Меня приняли в команду.

— Так, сегодня на ужин питательные батончики, — закончив с осмотром машины, заключил Хан. — А завтра я немного поработаю отвёрткой.

Мы расселись вокруг стола, и я почувствовала, как напряжение последних недель начинает отпускать. Хан рассказывал какую-то забавную историю из своей студенческой жизни, Альфина комментировала, а профессор Сильва вспоминал, что вот во времена его молодости готовили совсем по-другому.

Наконец он поднял кружку:

— Предлагаю тост! — провозгласил профессор. — За новые открытия и плодотворное сотрудничество!

Все поддержали тост, и я почувствовала, как к горлу подступает ком. Это не было похоже на семейный ужин с родителями, но в этом было что-то… правильное. Новое начало.

Позже вечером, лежа в своей новой кровати, я смотрела на звезды через прозрачный купол. Я все еще скучала по родителям, по нашему старому дому. Но здесь, в этом новом куполе, с этими людьми, я чувствовала, что, может быть, смогу двигаться дальше. Шаг за шагом, день за днем.

С этой мыслью я закрыла глаза, готовясь к новому дню и новым вызовам.

И вызовов с каждым днём становилось всё больше.

Дни после переезда пролетели в вихре новых впечатлений и обязанностей. Утренний кофе с Альфиной, обсуждение экспериментов с Ханом, долгие часы в лаборатории под руководством профессора Сильвы — все это слилось в новый ритм жизни. Но с каждым днем груз ответственности становился все тяжелее.

Сначала всё было очень хорошо, у меня было время обжиться, ознакомиться с работами всех в нашем куполе, я успешно написала план своей магистерской работы и начала набрасывать тезисы, потом, видя, что я справляюсь, Альфина спросила, не хочу ли я немного помочь с её кандидатской, надо было только просмотреть рассчёты (не отказывать же было ей), и у меня появилась новая обязанность помогать Хану с образцами. Также одним прекрасным осенним днём, меня вызвал на разговор профессор Сильва и предложил закончить родительские недописанные статьи.

— Томас и Лара были блестящими учеными, — сказал он мне. — Их исследования должны увидеть свет. Юлия, я хочу, чтобы ты подготовила их незаконченные работы к публикации. Если ты справишься до середины зимы, мы сможем опубликовать их в альманахе уже следующей весной.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Это было огромная честь и ответственность. Я прижала руки к груди.

— Не беспокойся слишком сильно, — видя моё волнение, сказал профессор. — Лара и Томас всегда были аккуратными и последовательными, тебе просто надо вникнуть в тезисы, проверить и дописать.

Я хотела сделать всё правильно, но с каждым днем понимала, насколько это сложно.

И вот однажды, в один из зимних вечеров, я обнаружила себя в пустой лаборатории, окруженную горами данных и с ощущением, что я медленно тону в океане информации. Я сидела за столом в лаборатории, окруженная горами датападов и образцов. Голова гудела от недосыпа и переизбытка информации. Я пыталась сосредоточиться на анализе данных для папиной статьи, но мысли постоянно перескакивали на другие задачи. Экран компьютера передо мной сиял, отображая незаконченную статью отца.

— Юлия, ты посмотрела с расчеты для моей диссертации? — голос Альфины вывел меня из задумчивости.

— Почти, — соврала я, чувствуя укол вины. Я даже не начинала.

— Отлично, это не так уж срочно, просто пришли мне комментарии к завтрашнему утру, — Альфина улыбнулась и вернулась к своей работе.

Я подавила вздох и посмотрела на часы. Уже почти полночь, а я еще даже не приступала к своей магистерской работе. И где-то в этом хаосе затерялись образцы Хана, которые я должна была подготовить к анализу еще вчера.

Решив, что сначала закончу со статьёй, я вернулась к расчетам. Цифры плыли перед глазами, и я несколько раз ловила себя на том, что механически повторяю одно и то же действие.

Я часами сидела над одним абзацем, пытаясь понять и правильно интерпретировать мысли родителей. Некоторые термины были мне незнакомы, приходилось искать определения. Методология казалась слишком сложной. Я не тянула уровень моих родителей и чувствовала, как растет моя неуверенность.

— Нет, нет, нет, — простонала я, обнаружив очередную ошибку в своих расчетах. Это была уже третья ошибка за последний час. — Как я могла это пропустить? Я же дочь Соколовых, я должна быть лучше.

Я уставилась на экран, чувствуя, как холодок ужаса пробежал по спине. Цифры, которые еще вчера казались такими понятными, теперь смотрели на меня как чужие. Медленно, словно в замедленной съемке, я начала проверять каждое вычисление. Сердце бешено колотилось, пока я шаг за шагом приближалась к неизбежному выводу. Вот оно. Маленькая ошибка в самом начале, как крошечная трещина, которая привела к обрушению всей конструкции. Я почувствовала, как комната начинает кружиться. Как я могла это пропустить? Что скажет профессор Сильва? Что сказали бы мои родители?

Яростно стерев написанное, я начала заново. Усталость накатывала волнами, но я упрямо продолжала работать.

Спустя некоторое время я наконец закончила и с облегчением отправила предварительные результаты профессору. Теперь Альфина…

Я открыла файлы с данными и уставилась на экран. Формулы, которые еще недавно казались мне простыми и понятными, теперь выглядели как инопланетные иероглифы. Я потерла глаза и попыталась сосредоточиться.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я наконец закончила проверять расчеты для Альфины, за окном уже начинало светать. Я быстро отправила ей файл и переключилась на поиски образцов Хана.

— Где же они? — пробормотала я, роясь в ящиках. Коробка с образцами нашлась под датападом для моих заметок. Я быстро начала готовить их к анализу, молясь, чтобы задержка не повлияла на результаты.

Закончив с образцами, я наконец открыла свою научную работу. Буквы расплывались перед глазами, и я с трудом могла вспомнить, о чем писала в последний раз.

Звук открывающейся двери заставил меня подпрыгнуть. В лабораторию вошел профессор Сильва.

— Юлия? Ты что, всю ночь здесь провела?

Я кивнула, пытаясь сфокусировать взгляд на профессоре.

— Юлия, я ознакомился с вашими предварительными расчетами, — сказал профессор Сильва, его брови были нахмурены. — К сожалению, обнаружилась ошибка в базовых вычислениях, что повлекло за собой некорректность всех последующих результатов. Боюсь, это потребует существенной переработки.

Мое сердце упало.

— Я… я исправлю, — пробормотала я. — Дайте мне немного времени.

Сильва кивнул, но в его взгляде читалось разочарование.

— Юлия! — бодрая Альфина, вернувшись с утренней пробежки, посмотрела мои вчерашние (или уже сегодняшние?) комментарии. — В твоих расчетах какая-то путаница. Ты использовала не те исходные данные!

Я почувствовала, как краска заливает мои щеки.

— Прости, я…

— Эй, кто-нибудь видел мои образцы? — это был Хан, заглянувший в лабораторию. — Они должны были быть готовы к анализу еще вчера.