Екатерина Алферов – Серебряный шквал (страница 38)

Я не хотел, чтобы он исчезал…

— Сдайся, сын мой, — повторил он мягко, протягивая руку. — Опусти защиту. Прими неизбежное. Смерть не так страшна, как кажется. Я знаю. Я прошёл через неё. И если ты последуешь за мной, мы наконец-то сможем быть вместе.

Я почувствовал, как серебряные нити начинают слабеть. Моя концентрация рассеивалась, а ци текла всё медленнее. Металлическое ядро в груди тускнело. Защита разрушалась…

Нет. Нет, это неправильно. Это не он. Это иллюзия. Это ложь.

— Ты всю жизнь искал семью. Неужели это твой выбор?…Чужие дети, которые забудут тебя через месяц. Умри ради них и останься навеки один. Или… иди ко мне…

Образ был таким убедительным. Таким реальным. И часть меня, глубокая, израненная часть, хотела поверить. Хотела протянуть руку и взять его ладонь. Я должен стоять рядом с ним.

Я хотел, чтобы он гордился мной… Моей силой… моей культивацией…

Моя…

…семья…

— Дядя! — закричал Дагэ, хватая меня за руку. — Что с вами⁈

— Дядя! Дядя!!! Очнись! — маленькая Ван Мэй заплакала, обхватив меня за ногу.

— Дядя! — принялась теребить меня Лю Синь, и даже Эргэ что-то невразумительно замычал.

Серебряные нити дрожали, начиная рваться. Тени яо-гуя подступали ближе, их когти тянулись к детям. Ещё мгновение — и защита рухнет полностью. Ещё мгновение — и мы все умрём!

А я стоял, парализованный, глядя на иллюзию отца и не в силах пошевелиться.

Но тут внутри меня взревел тигр!

Рык был таким мощным, таким яростным, что отозвался в каждой клетке моего тела. Зверь вырвался из глубин сознания, сметая сомнения и страхи. Он не знал, кто такой этот человек в темноте. Он не помнил отца. Для тигра существовало только здесь и сейчас. Охота. Добыча. Защита детёнышей.

И он не собирался сдаваться!

Звериная ярость залила меня, как волна. Все мысли о прошлом, все сомнения и всю боль — всё смыло в одно мгновение. Остался только инстинкт. Только жажда победы. Только желание разорвать врага на куски.

Я запрокинул голову вверх и взревел в ответ! Дети с писком попадали на землю…

Чудовищный звук вырвался из моей груди. Нечеловеческий и звериный. Рык белого тигра, полный ярости! Тени вокруг нас дрогнули. Иллюзия отца замерла, её черты начали размываться…

— Хватит! — рявкнул я, и голос мой был наполовину человеческим, а наполовину звериным. — Хватит этой лжи!

Глава 18

Битва с яо-гуем. Часть 3

Стеклянный потолок пошёл трещинами и… рухнул… Меня словно омыло волной энергии! Я не знал откуда, но на меня изливался поток силы, больше похожий на звёздный свет… И я не упустил ни капли!

Моё израненное тело впитало всё до самой последней искорки! Металлическая ци вспыхнула во мне с новой силой. Не много, но достаточно.

Я выбросил руки вперёд и начал собирать серебро. Я расплёл часть нитей и призвал их к себе. Я как будто слышал чей-то далёкий голос, который говорил, что надо сделать… Как будто вместе со светом на меня снизошло и знание.

Серебряные нити, опутывавшие пространство вокруг нас, начали собираться к центру. Они текли, как живые ручьи, сплетаясь друг с другом, образуя плотную массу перед моими ладонями. Я вливал в них металлическую ци, заставляя серебро уплотняться, принимать форму.

Диск. Я создавал диск.

Металл кристаллизовался в воздухе, формируя идеально круглую тончаюшую пластину размером с ладонь. Поверхность была гладкой и отполированной до зеркального блеска. Серебро впитало остатки моей ци и начало светиться. Не ярко, но достаточно, чтобы отбрасывать свет во все стороны.

Зеркало Лунной Правды.

Название пришло само, как будто из глубин памяти металла. Древняя техника, забытая большинством культиваторов. Зеркало, которое отражает не только свет, но и истину. Которое разрушает иллюзии и показывает подлинную природу вещей.

Я поднял зеркало над головой, направляя его во тьму.

Серебристый свет вспыхнул, как молния. Он разорвал темноту, пронзил тени, залил ущелье холодным сиянием. Я видел, как свет отражается от зеркальной поверхности, множится, рассеивается во все стороны.

И тьма начала отступать.

Тени яо-гуя растворялись одна за другой. Их фигуры дрожали, размывались, теряли чёткость. Иллюзорные копии исчезали, как дым на ветру. Десятки, сотни призрачных форм рассеивались под светом зеркала, не выдерживая прикосновения истины.

Образ отца был последним, кто исчез. Он смотрел на меня с выражением печали, протягивая руку, но его фигура уже становилась прозрачной. Ещё мгновение — и он растворился полностью, оставив после себя только пустоту…

Голоса замолчали. Шёпот погибших наёмников стих. Психическая атака была разрушена.

Но зеркало истребляло не только иллюзии. Оно показывало правду.

Я медленно повернул его, освещая стволы чёрного бамбука вокруг нас. В зеркальной поверхности отражались лес, камни и земля. Но одно отражение было неправильным.

На стволе бамбука, метрах в десяти справа от нас, отражение показывало не просто дерево. Оно показывало тень. Искривлённую и неестественную тень, которая искажала угол падения света. Тень с непропорциональными руками, горбатой спиной и длинным хвостом.

Яо-гуй. Настоящий яо-гуй, пытающийся обойти нас с фланга, скрытый в темноте.

Я развернулся к тому стволу, глядя уже не на зеркало, а прямо. В обычном зрении там было только дерево и тени. Но я знал правду. Он был там. Прятался. Готовился к атаке.

Время действовать.

Я опустил зеркало и выбросил руки вперёд, направляя их к тому стволу бамбука. Последние остатки металлической ци потекли из даньтяня, из ядра в груди, по меридианам в пальцы. Я призывал серебряные нити, которые ещё оставались в воздухе, заставляя их повиноваться моей воле.

Нити метнулись вперёд, как живые змеи.

Они вылетели из моих пальцев десятками тонких серебристых линий. Я направлял их не наугад, а с выверенной точностью, к тому месту, где зеркало показало тень. Нити впивались в ствол бамбука, обвивали его, уходили в землю, создавая трёхмерную сеть.

Клетка. Я плёл клетку из металлических струн. Сначала он загнал нас в клетку из бамбука, теперь — я. В эту игру можно играть вдвоём!

Нити переплетались друг с другом, образуя решётку с ячейками размером с ладонь. Они опутывали пространство вокруг ствола со всех сторон — сверху, снизу, с боков. Каждая нить была заряжена чистой ци металла, каждая горела слабым серебристым светом.

И вдруг пространство взорвалось размазанным движением!

Яо-гуй материализовался из тени с рёвом ярости. Он попытался раствориться обратно в тень, уйти, исчезнуть. Но не смог!

Металлические струны, окружавшие его, горели для него как раскалённые докрасна прутья. Они нарушали его связь с тенью, с элементом тьмы. Серебро рассекало магию, а мой звёздный метал разрушал тьму, не давал ему использовать свои способности.

Яо-гуй метнулся в сторону, пытаясь вырваться из ловушки. Его тело ударилось о нити, и они разрезали его кожу, как бритвы! Чёрная кровь вновь брызнула во все стороны, шипя и дымясь при соприкосновении с металлом.

Он взревел от боли и бросился в другую сторону. Но, ему было не скрыться: мои нити впились в плоть, оставляя глубокие порезы. Куда бы он ни двигался, металлическая сеть резала его, ранила и причиняла невыносимую боль.

Яо-гуй был пойман.

Я стоял, тяжело дыша, держа руки перед собой. Пальцы дрожали от истощения сил, всё тело горело от усталости. Даньтянь был почти пуст, в нём едва теплился свет одной, может двух звёзд. Металлическое ядро в груди было выжато до последней капли. Я вложил в эту ловушку всё, что у меня оставалось.

Но это сработало.

Дети за моей спиной ахнули от изумления. Они видели, как монстр из их кошмаров бился в клетке из света, не в силах вырваться. Видели, как его кровь пропитывает землю. Видели, как он слабеет с каждым движением.

Яо-гуй обернулся ко мне, и в его горящих жёлтых глазах я увидел нечто новое. Не ярость. Не злобу. Не презрение.

Страх.

Впервые за долгие годы, может быть за десятилетия, яо-гуй почувствовал настоящую боль. Почувствовал, что проигрывает. Его логово было осквернено металлом, элементом, который подавляет дерево. Его магия была расколота светом зеркала. Его тело было изранено серебряными нитями.

Он был побеждён. Почти.

— Ты… — прохрипел яо-гуй, и голос его был полон ненависти и агонии. — Кто ты?

— Я Ли Инфэн, и я наёмник, — ответил я, делая шаг вперёд. — Я пришёл забрать детей.

Серебряные нити сжались туже, впиваясь в тело яо-гуя глубже. Он взвыл от боли, извиваясь в клетке, но не мог вырваться. Металл держал его крепко.

Я опустился на одно колено, не в силах больше стоять. Руки дрожали так сильно, что я едва мог их контролировать. Зрение плыло, в ушах звенело. Но я держал концентрацию. Держал нити натянутыми. Держал яо-гуя в ловушке.

Психическая атака была отражена. Иллюзии развеяны. Враг пойман и ранен. И у меня почти не осталось сил для финального удара.