Екатерина Алферов – Кинноте. Золотая Бабочка. Пробуждение (страница 57)

Движение за Чистоту Человечества уже собрало более 100,000 подписей под петицией об ограничении прав киборгов. «Это не дискриминация,» — утверждает представитель движения Акира Судзуки. «Это вопрос выживания.»

Продолжение следует. В следующем номере: «Киборги и дети: кто воспитывает наше будущее?»

Если вы заметили странное поведение киборгов, немедленно сообщите по горячей линии: XX–XXXX–XXXX

Ваша бдительность может спасти жизни!

В тот вечер Акико скинула мне ссылку и мы с ней наблюдали за трансляцией религиозных дебатов через защищенный канал связи. Моя система автоматически анализировала происходящее:

[Анализ трансляции…]

[Участники: 2 религиозных лидера]

[Тема: этические аспекты киборгизации]

[Уровень общественного интереса: высокий]

На экране храм Сарутахико-дзиндзя — одно из немногих религиозных сооружений на станции, построенное в традиционном стиле на одной из главных площадей. Его изогнутая крыша и красные тории казались почти неуместными среди металла и пластика космической станции. Но именно здесь решили провести дебаты о будущем человечества.

— Это богохульство! — голос преподобного Ямамото звучал гневно, его седая борода тряслась от возмущения. — Заменять плоть, данную богами, на металл и пластик! Превращать людей в машины! Куда катится наш мир?

Система отметила повышение его пульса и голосовых модуляций:

[Анализ выступающего…]

[Эмоциональное состояние: крайнее возбуждение]

[Вероятность рационального диалога: низкая]

— Но разве не боги даровали нам разум? — спокойный голос второго участника дебатов, молодого монаха Тендзина, создавал разительный контраст. — Разве не с помощью этого разума мы создаем новые технологии, которые спасают жизни?

Я отметила, как изменилась реакция аудитории — легкий шепот пробежал по рядам. Система зафиксировала колебания в общем эмоциональном фоне:

[Анализ аудитории…]

[Разделение мнений: 58% против / 42% за]

[Уровень напряженности: растет]

— Спасают жизни? — Ямамото указал дрожащим пальцем на голографический экран, где демонстрировались кадры с киборгами. — Посмотрите, во что они превращают людей! Где грань между человеком и машиной? Где заканчивается одно и начинается другое?

Я невольно коснулась своего механического тела. Эти вопросы были слишком знакомы — я задавала их себе каждый день.

— А где заканчивается ваше природное тело и начинаются импланты, преподобный? — неожиданно спросил Тендзин. В зале повисла тишина.

[Анализ реакции…]

[Обнаружено: замешательство в аудитории]

[Неожиданный поворот дискуссии]

— Что… что вы имеете в виду? — Ямамото явно растерялся.

— Ваше сердце, преподобный. Искусственный клапан, установленный пять лет назад. Ваши глаза — с имплантами для коррекции зрения. Ваши зубы — биокерамические протезы. Разве всё это не делает вас отчасти… искусственным?

Система отметила, как изменился пульс Ямамото:

[Анализ физиологических показателей…]

[Признаки стресса: повышены]

[Когнитивный диссонанс: явный]

— Это… это другое! — Ямамото попытался сохранить уверенность в голосе. — Медицинские процедуры для сохранения здоровья — это одно. Но полная замена тела…

— Где провести черту? — мягко спросил Тендзин. — Десять процентов искусственных частей? Пятьдесят? Девяносто? Разве душа измеряется количеством плоти?

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании слушателей. Я заметила, как меняется настроение в зале:

[Анализ общественного мнения…]

[Фиксируется сдвиг в сторону принятия]

[Уровень эмпатии: возрастает]

— Я много общался с киборгами, — продолжил Тендзин. — С теми, кто получил новые тела после аварий или болезней. И знаете, что я заметил? Их человечность не в плоти. Она в их выборе, в сострадании, в борьбе за сохранение своей сути.

Моя система зафиксировала, как участился пульс у многих зрителей. Эти слова затронули что-то глубинное.

— В древних текстах говорится… — начал было Ямамото.

— В древних текстах говорится о сострадании, — мягко перебил его Тендзин. — О понимании. О принятии. Когда появились первые протезы, разве не было таких же споров? Когда начали делать операции на сердце, разве не кричали о вмешательстве в божественный замысел?

Он повернулся к аудитории:

— Я видел киборга, который рисковал жизнью, спасая детей из горящего здания. Видел киборга-учителя, который продолжает заботиться о своих учениках, несмотря на гонения. Разве это не проявление высшей человечности? Разве не в таких поступках проявляется душа?

Моя система отметила, как при этих словах несколько человек в зале украдкой вытерли слезы:

[Анализ эмоциональной реакции…]

[Сильный эмоциональный отклик]

[Признаки изменения установок]

— Но как быть с теми, кто использует эти технологии во зло? — воскликнул Ямамото. — С преступниками, с убийцами в механических телах?

— А разве люди из плоти и крови не совершают преступлений? — спросил Тендзин. — Дело не в теле, преподобный. Дело в выборе. В том, что делает нас людьми — в нашей способности различать добро и зло, в нашем стремлении к свету даже во тьме.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал:

— Я предлагаю не судить по оболочке. Давайте судить по поступкам, по стремлениям, по тому свету, что горит внутри — неважно, в теле из плоти или в теле из металла.

Я почувствовала, как мой процессор слегка нагрелся — мой эквивалент эмоционального волнения. Его слова задели что-то глубоко внутри, там, где мой человеческий мозг встречался с механическим телом.

[Анализ собственной реакции…]

[Обнаружено: сильный резонанс с речью]

[Когнитивные паттерны: трансформируются]

Дебаты продолжались еще час, но их исход был уже ясен. Я видела, как менялись лица людей в зале, как недоверие сменялось задумчивостью, а страх — пониманием.

Хидео, наблюдавший трансляцию вместе со мной, хмыкнул:

— Неплохо сказано, а? Особенно про то, что душа не измеряется количеством плоти.

— Да, — отозвалась я. — Знаешь, когда я только очнулась в этом теле, мне казалось, что я потеряла что-то невосполнимое. Но теперь…

— Теперь?

— Теперь я понимаю, что человечность не в теле. Она в выборе, который мы делаем. В том, за что мы готовы бороться и что — защищать.

Хидео улыбнулся:

— Как бы там сказал твой любимый Басё? «Даже полевые цветы распускаются в свой срок». Может, пришло время и людям расцвести по-новому?

— И даже сухарь Хидео способен открыть свою душу поэзии, — фыркнула я, читая сводки системы, что у меня опять греется процессор от того, что давным-давно можно было бы назвать смущением.