Екатерина Алешина – Дом номер тридцать (страница 21)

– Никогда об этом не думала. Но, глядя на тебя, впечатлилась. Да, пожалуй, антикварная мебель имеет неповторимый шарм. Жаль, что стоит космических денег.

– Это ты ещё со мной по помойкам не ходила, – хохотнул Никита.

Лера округлила глаза.

– Шучу, – торопливо сказал он. – Да, мебель в хорошем состоянии продаётся дорого. Но если есть умелые руки…

– Даже не представляю, какая это кропотливая работа.

– Зато результат стоит того. Старые вещи – особенные. Это как дом с атмосферой. Сейчас массмаркет везде, много всего, и вещи ничего не значат, не несут в себе ценности. Возьми, к примеру, советские времена: дефицит, покупка любого предмета – целое событие. А в царские времена и вовсе. Раньше вещи передавали по наследству. У каждого предмета была своя долгая история.

– Ого, – удивилась Лера тираде парня. – Я только слышала от мамы, что она бабушкины юбки перешивала, чтобы было в чём на танцы пойти.

Солнце сошло с зенита. На небе появились густые, как вата, облака. Ветер подул сильнее. Широкая река заволновалась, кое-где на воде появились барашки. Никита придвинулся ближе, убрав опустевшие контейнеры.

– Расскажи ещё раз легенду, – попросила Лера.

– Какую?

– Про дом. Что случилось с дочерью Субботина?

– Откуда такой интерес? – удивился парень. – Ладно. Особо рассказывать нечего. По легенде девочка умерла не от чахотки, а от другой болезни, душевной, так сказать. Причиной её сумасшествия были потусторонние силы. Якобы её отец, Андрей Андреевич, попал в неприятности и судился из-за мукомольного завода. А дальше всё понеслось как снежный ком: претензии на другое имущество, притеснения городских властей, риск потерять всё. Тут я, честно говоря, не знаю, кто-то говорит, что тому виной азартные игры. Я сомневаюсь. Кто-то утверждает, что происки конкурентов. Третьи думают: оскорблённый высокопоставленный чиновник. Может быть, всё вместе. Субботин оказался на грани финансового краха. Ничего не помогало. С каждым днём становилось только хуже. Андрей Андреевич совсем отчаялся. Его здоровье, физическое и душевное, пошатнулось, – Никита сделал паузу.

А Лере показалось, что она читала где-то про чёрную полосу в карьере известных самарских промышленников купцов Субботиных. В детстве они с бабушкой иногда ходили в Публичную библиотеку на Куйбышева. И та всегда брала что-нибудь об истории Самарского края.

– Тогда-то и появилась некая пожилая дама, – продолжил Никита. – Она стала вхожа в семью. О личности её история умалчивает. В минуту самого горького отчаяния пожилая дама посоветовала Субботину провести особый ритуал. Якобы он всегда помогал даме в картах. Только тот обряд не был безобидным способом призвать удачу. Субботин, сам того не зная, призвал нечто чудовищное из самых глубин преисподней, – парень театрально замолчал, придвинулся ещё ближе и продолжил: – А девочка стала случайной свидетельницей дьявольского действа, а может, и не случайной. В особняке стали происходить пугающие события. Субботины прекратили принимать гостей. Девочку и вовсе больше никто не видел. А после её смерти дела у купца пошли в гору. Поговаривали, что так он расплатился за сделку с дьяволом. С тех пор в доме номер тридцать больше никто не жил. Там и по сей день по этажам бродит страждущий демон и ищет юную девицу, – на последней фразе Никита неожиданно вцепился в Леру, чтобы напугать.

Лера вздрогнула, по телу у неё побежали мурашки.

– Дурак. Не смешно, – выпалила она.

– А, по-моему, смешно, – не согласился парень.

– Как маленький, – прошипела Лера.

От испуга она уронила куртку на песок и теперь отряхивала её.

– Брось, не обижайся, не думал, что ты напугаешься.

И Лера бы не испугалась, если бы не все необъяснимые странности дома. Последние минуты она слушала затаив дыхание, и почему-то представляла заброшенный третий этаж и подвал.

– Видно, у меня всё-таки есть талант рассказчика, – самодовольно произнёс Никита.

– Ага, запиши в резюме, – буркнула Лера. – Извини, не хотела обзываться, – через минуту добавила она.

– Я не обидчивый, – добродушно заявил Никита.

– Занятная легенда. Почему вчера не рассказал?

– Не знаю. Думал, тебе неинтересно.

– Значит, дом с привидениями?

– Что-то вроде того.

– Ты веришь, что так могло быть?

– Нет, конечно. Но туристы в восторге, судя по количеству экскурсий. У нас ещё сбоку раньше был вход в подвал. Знаешь, где стена арки обвалилась? Теперь дверь уже большей частью в земле и кирпичом завалена. Так вот, соберутся там толпой – и экскурсовод давай рассказывать. Забавно наблюдать. С той стороны и правда вид зловещий.

Лера улыбнулась.

«С ним спокойно и легко, – подумала она. – Всё пугающее видится полной ерундой».

– Красивая у тебя улыбка, – проговорил Никита.

– Спасибо, – усмехнулась Лера.

Парень как бы невзначай потянулся к ней.

Поняв, к чему всё идёт, Лера слегка отстранилась.

– Думаю, это плохая идея, – сказала она. – Я всё равно скоро уеду.

– И что? Сейчас-то ты здесь. Знаешь, ты мне сразу понравилась, с первого взгляда, – проговорил Никита, глядя в лицо Лере. – Я же тебе не жениться предлагаю, просто хочу поцеловать.

– А, ну это меняет дело, – засмеялась Лера.

– Просто ни к чему не обязывающий поцелуй, – пояснил Никита.

– По-соседски? – кокетничала Лера.

– Естественно.

Никита, не говоря больше ни слова, потянулся к девушке, коснулся ладонью её подбородка и поцеловал.

Лера почувствовала губы парня на своих, ощутила, как нежно Никита провёл рукой по её спине.

Глава 11

Время шло к вечеру. Солнечные лучи стали мягкими и золотистыми. Кудрявые облака окрасились алым. Лера и Никита возвращались домой, держась за руки, словно школьники.

Позабыв про потерянный паспорт, Лера всю дорогу только и думала, как приятно сжимать ладонь парня. До сего момента ей казалось невозможным влюбиться за четыре дня. Хотя сама она частенько писала в романах про чувства, вспыхнувшие с первого взгляда, в реальной жизни едва ли верила в такую чепуху. И вот девушка улыбаясь смотрела на красивое лицо Никиты. На душе было спокойно. Не хотелось думать о завтрашнем дне, принимать решения, вообще о чём-то думать. Леру поразила лёгкость, с которой парень её очаровал. Он не говорил шаблонных фраз о любви, не предлагал отношений, а просто показал, что к ней неравнодушен. Без обещаний, без условий, а как бы между делом, словно в шутку.

Они проболтали весь путь до дома. И только поднявшись на второй этаж, Никита сказал:

– Мне надо поработать. Увидимся завтра, да?

– Да, – ответила Лера, подумав, что ей тоже не помешает поработать.

Никита чего-то ждал, не спешил расставаться.

Лера с улыбкой смотрела на него.

– Ты меня поцелуешь на прощанье?

Лера усмехнулась, приблизилась к парню, поднялась на цыпочки, чмокнула в щёку и отстранилась.

– Ладно, – хмыкнул Никита. – Но это не так делается. – И тут же показал, что имел в виду.

Он нежно взял в ладони лицо Леры, притянул к себе, коснулся её губ сначала осторожно, а потом стал целовать более настойчиво.

Через несколько чудесных мгновений Никита отстранился.

– До завтра, – сказал он.

– До завтра, – ответила Лера.

Глядя ему в спину, она думала: «Отличный день, несмотря на дурацкий паспорт, всё равно отличный». Все тревоги о доме показались ей пустыми.

Никита зашёл к себе, а Лера так и осталась в коридоре. Неожиданно к ней пришла мысль: «Почему бы не сходить на третий этаж». Теперь все странности казались глупыми, на улице светило солнце, тёплый весенний вечер был в разгаре. «Просто осмотрюсь, – рассуждала девушка. – Почему бы и нет? Посмотрю на комнату и пойму, какая всё это ерунда».

Лера решительно зашагала к лестнице.

Теперь мрачный обветшалый коридор третьего этажа уже не казался таким страшным. Из сохранившихся фрамуг над дверьми и узкого окна в конце коридора лился вечерний рассеянный свет. В прошлый раз Лера бродила здесь в потьмах и не смогла оценить масштабов разрухи. А теперь воочию увидела, что бывает, если в доме никто не живёт. Имей третий этаж постояльцев, дыры залатали бы, стены покрасили, а гнилые доски заменили.

Однажды Лера бывала в оставленном доме в Москве. Он был очень стар и мешал расширению ветки метро. Жильцов расселили, а здание ожидал скорый снос. Тогда Лера удивилась брошенной мебели и посуде. Конечно, всё было старым и, по-видимому, никому не нужным. Но то впечатление девушка запомнила надолго. Казалось, будто жители похватали самое ценное и выбежали прочь, как при пожаре. Здесь было так же. Проходя мимо снятой с петель двери, Лера заглянула внутрь: небольшая вытянутая комната, трещина на оконном стекле, остатки чайного сервиза на подоконнике, всюду пыль, полуразвалившийся шкаф, панцирная койка, истлевший ковёр на стене.

Девушка набрала воздуха в грудь и двинулась дальше. Чёрная облезлая дверь была распахнута настежь, словно приглашала войти. Лера опасливо шагнула в комнату. Сквозь ветхую ткань на окнах проникал тусклый закатный свет. Пылинки плясали в солнечных лучах. По размеру комната была точь-в-точь как её, только окон на одно больше. Сломанная советская мебель валялась по углам. У стены одиноко стоял шифоньер. Его дверца повисла на петлях, открывая пыльное нутро. «Ничего особенного, просто старый хлам», – сказала себе Лера. И всё же, несмотря на дневной свет, ей было не по себе. К заколоченному досками окну кто-то придвинул кресло, спинкой к входу. Вероятно, именно его силуэт так напугал девушку в темноте. Кресло когда-то было бордовым, а теперь стало тёмным от пыли и грязи. Лера подошла ближе, желая убедиться, что это оно стояло здесь в ту ночь.